– Не положено совсем без пригляду, – пробасил стражник. – Стажер.

Фандир, разумеется, не стал и приглядываться. Мелкая птичка, много не нагадит. У него амулет есть от прослушивания, советник он или кто?

То, что кошель уже в бухгалтерии, золото пересчитано до последней монетки и пойдет на пенсии вдовам стражников, он не догадывался. К чему? А то, что для менталиста любые заглушки, что кисея для носорога, он не подозревал никогда.

Альшама втолкнули с другой стороны. Лязгнули засовы.

– Дядя! Спаси меня! Вытащи меня отсюда! – Альшам повис на решетке, вцепившись худыми грязными пальцами в прутья. Медленно опустился на колени. – Умоляю!

Фандир посмотрел брезгливо на племянника. Это веселый круглощекий принц? Бродяга оборванный, как есть! Истощенный, грязный, небритый, глаза ввалились, а скулы прорезались.

– Позор Самадилов! – рыкнул дядя и расположился в кресле, привычно отодвигая кинжал... а кинжал попросили сдать на хранение. Нет у него сейчас оружия, а то бы он этот кинжал в горло племяннику кинул. Ну да ладно, успеется еще. – Рассказывай, гнусный червь!

***

Девочки, мне очень приятно, вы меня балуете наградами! Спасибо) Мне приятно, вам продолжение)))

***

Комната для свиданий чистая и пустая. В середине решетка от стены до стены, через метр вторая, между решетками стражник прогуливается, гремя саблей по перекладинам. Разговаривайте, не стесняйтесь, люди добрые. Недобрые? А тоже не стесняйтесь!

Фандир молча достал увесистый кошель. Как же деньги облегчают жизнь! Что нельзя, все становится можно при определенной сумме золотом. Правда, конвоир может и не взять… взял. Что-то в этом мире остается непреложным! Силу золота преодолеть трудно. Фандир удовлетворенно улыбнулся.

Кошель исчез, как по волшебству, а стражник удалился, чтоб через минуту принести гостю мягкий стул с подлокотниками. Еще он приволок невзрачного мальчишку и усадил его спиной к решетке, в самый дальний угол допросной, к конторке протоколиста.

– Не положено совсем без пригляду, – пробасил стражник. – Стажер.

Фандир, разумеется, не стал и оборачиваться. Мелкая птичка, много не нагадит. У него амулет есть от прослушивания, советник он или кто?

То, что кошель уже в бухгалтерии, золото пересчитано до последней монетки и пойдет на пенсии вдовам стражников, он не догадывался. К чему? А то, что для менталиста любые заглушки, что кисея для носорога, он не подозревал никогда.

Альшама втолкнули с другой стороны. Лязгнули засовы.

– Дядя! Спаси меня! Вытащи меня отсюда! – Альшам повис на решетке, вцепившись худыми грязными пальцами в прутья. Медленно опустился на колени. – Умоляю!

Фандир посмотрел брезгливо на племянника. Это веселый круглощекий принц? Бродяга оборванный, как есть! Истощенный, грязный, небритый, глаза ввалились, а скулы прорезались.

– Позор Самадилов! – рыкнул дядя и расположился в кресле, привычно отодвигая кинжал... вот же, кинжал попросили сдать на хранение. Нет у него сейчас оружия, а то бы он этот кинжал в горло племяннику кинул. Ну да ладно, успеется еще. – Рассказывай, гнусный червь, исчадие ослиной задницы!

***

– Я виноват, дядя! – залился горькими слезами Альшам.

– Да! Ты посмел даться в руки врагов живым! Отрыжка ехидны!

– Но дядя, заклинаию, позаботься о моей дочери!

Фандир вытаращил глаза.

За детьми султана и их наложницами следили пристально. Так не прополешь вовремя, вырастут ростки заговора. Трон один, а жадных до власти много. Замаешься доказывать, что не родня они, а ввосе даже самозванцы, плуты и мошенники. Служительницы гаремов бдили, противозачаточное зелье подливали, и то не убережешься, трое ходят брюхатые, а султан назовет наследником того сына, у кого первым мальчик родится.

А если мальчиков нет, извиняйте, ваша ветка богам не угодна, править начнет брат султана! А именно он, Фандир Стабаджа Ялам. Он и так в курсе всего в стране, кому и править-то? Глупо спрашивать… не этому же олуху, в слезах и соплях валяющемуся возле решетки?

Нет, так-то Альшам неплох. Хороший мальчик, не злой, не пакостный, любознательный, он его прочил в свои помощники и мелкие дела поручал! Своего-то сына у Фандира пока нет, он его от магички получить должен! Султан-маг должен взойти на престол Катабии!

Ах ты ж, порождение рогатой жабы и илистого спинобрюха! Утаил! Информацию утаил! Не передал дяде, а решил сам воспользоваться?! В яме сидел, гаденыш? Так ты оттуда никогда больше не выйдешь!

В Гедарефе хорошо, тихо, спокойно, там отличная шерсть стрижется, моется, прядется и красится, а без теплой шерстяной джеллабы в пустыне очень грустно. И без теплых фуфаек никак гарнизоныам ночные дежурства не выстоять, и одеяла нужны, и попоны, и много чего.

Вот и подслушал шпион о поместье «Рог изобилия», благословенном месте где мед из-под земли брызжет, а земля такая жирная, что на ней можно жарить, как на сале. Нанялся, два сезона отработал и на третий бы остался. Понравилось ему там. А больше всего хозяйка, Летиция. Для всех у нее доброе слово найдется, улыбка или похвала, ее и огорчать неловко и стыдно, как так, работу не исполнить? Или кое-как сделать? Она же огорчится?

Хозяин обычный фермер, каких много. Разве что более зажиточный. Сам пашет и остальных вкалывать заставляет, где пинками, где батогами. Но кусков у него в доме не считают. А вот Летиции и голос повышать не нужно, всяк рад ей угодить. Магия? Болтали всякое, и бабку-травницу вспоминали, но нет. Магии не было, шпион проверил и всех в поместье, и само поместье. Не было! Просто удача на ферме жила и всех крыльями укрывала. Никто не болел, не кашлял и не простужался из людей. Ни единый поросенок или ягненок не рождался слабеньким или нежизнеспособным. Куры неслись, коровы доились так, что молочные реки по усам текли.

И дочка оказалась одаренной. Вдруг. Долго вспоминали люди, судили и рядили, как такое могло быть. Но решили, что бываает. Всякое бывает, иной дар и через три-четыре поколения себя проявит. Тем более, что Летиция ни на кого, кроме Тимана и не смотрела. Ее в измене подозревать – это как ждать от горсти песка града, как от ежа песен или от восьмилапа молока.

Шпион донес, что в Гедарефе люди болтают. Второй ребенок тоже получился одаренный, да какой! Зверомаг! Только Кристиан что-то особенно счастливым не выглядел, начал попивать, жену бить… он и раньше погуливал, но тихо. А теперь не стеснялся. Ребенка забрали, супруги в ссоре, на ферме дела похуже идти стали. То ее донна Летти освещала, как солнышком, а теперь солышко за тучами спряталось.

Может, и нужны такое сведения, а может, и не нужны. Альшам, приехавший за шерстью, слушал и запоминал все. Голова у него была хорошая, что услышал, клещами не вытянешь, молотком не выбьешь. Хотя он тогда совесм молоденьким был, двадцати не исполнилось.

А через несколько лет и пополз слушок. Что если хочешь ребенка-мага, то надо Кристиана спросить и заплатить солидную сумму. Ну, как солидную? Ни одному соседу столько платить в голову не придет, у них детишек мал-мала меньше. Вроде какой-то обиженный наемник говорил, что купил ребенка у Тимана, а тот его не уберег. Брехал, наверное. Но Альшам заинтересовался. Если можно по заказу родить ребенка-мага, то это же какая польза Катабии!

Лично приехал на ферму. За шерстью, сырами, цукатами. Привез чеканную посуду, ткани, благовония, пряности. Это в Гедарефе дорого стоит, такое не враз найдешь и в столице, а тут считай к дому привезли! Торговля бойко пошла. Альшам показывал и расхваливал товар, приказчик принимал денежки, а Альшам присматривался к обитателям фермы.

Торговать принц не должен? Ха! В Катабии такое не принято. Хоть какое полезное дело должен принц знать досконально. Хоть звезды считать, гороскопы составлять, хоть песни петь и красивые стихи складывать, хоть розы растить, хоть корзины плести. Приневоливать не станут, на склонности посмотрят, но выучат. Традиция такая. Ну как царство завоюют враги? Ремесло обязано в руках быть, чтоб с голоду в лихую годину не умереть.