Это очень узкая специализация, к ней нужно иметь склонность и большой талант. Дар наполнять слово силой. Надо не просто уметь рифмовать, надо заставить слова работать в связке. Мастера поэтики создают новые заклинания, отрабатывая сотни слов. Заклинатели изучают древние тексты, обобщают и систематизируют заклинания. Ритуалисты изучают ритуалы, то есть не только слова, а совокупность заклинания, действия и символов.

– Это ужасно скучно! – Лайса закрыла ладошками лицо.

– Не волнуйся, тауматургов очень мало, они рождаются не каждое столетие. Мы пользуемся заклинаниями, которым по несколько сотен лет, и они работают! Будьте аккуратны к словам, не допускайте неточностей. В каждое вложен огромный труд создателя. Нельзя коверкать формулы.

– А рубашки? – Аймар влез обеими руками в корыто и тут же их отдернул. – Ай!

– Второй этап – горячая стирка. Пасс такой же, слова: «Струи кусачей горячей воды для чистоты и красоты!». Он подходит и для мытья, но пасс чуточку другой, третий и четвертый пальцы сгибаются не полностью, первые фаланги ровные, в одной плоскости с ладошкой, видите?

– Красноты, – проворчал Аймар, встряхнув слегка обожженными руками

Лайса взвизгнула, а Ламиан ткнул в корыто пальцем и завопил:

– Ты что наделал? Рубашки стали розовые!

Венди засмеялась, Дунстан молча стукнул Аймара подушкой по голове.

– Я предупреждала. – Универсальным пассом ликвидировала безобразие.

– Ему надо было оставить розовую, – буркнула Венди. – На память.

– Сушить будем? Надо удалить воду из ткани. Приманите ее открытой ладонью, согнув при этом пальцы по второму и третьему суставу. Первая фаланга остается в одной плоскости с ладонью. Большой палец прижмите к ладони.

Венди взвыла, ее пальцы не держались плотно и разгибались. Остальные, сопя, начали складывать пальцы в мудру.

– Вода, вода, иди сюда! Не ходи туда даже иногда.

Взлетевшая из воды рубашка чуть покачивалась над корытом, сверкая первозданной белизной. Соду и крахмал я добавила совершенно машинально, по привычке.

– Теперь пробуйте сами.

Две рубашки тут же плюхнулись обратно в воду, Аймар поднял вихрь в корыте и направил его на Венди, Лайса зачерпнула воды ковшом и вылила на Аймара без всякой магии, а Дунстан вырывал чистую рубашку из рук Ламиана с криком: «Это моя!».

Милый, тихий вечер одинокой девушки. Я подперла голову рукой и умиленно смотрела на творящееся безобразие. Пусть детки порезвятся. Потом я их накормлю и спать они сегодня отрубятся просто моментально.

Конечно, пришлось минут через двадцать сушить вымокших до последней нитки безобразников, но все остались довольны.

– Не думала, что стирать так весело! – улыбнулась Венди.

– Тебя послушать, вся бытовка просто обхохочешься! – огрызнулся Дунстан, которому не досталось рубашки, отстиранной мной. Остальные вышли похуже, а свою Ламиан вообще порвал, так сильно ее закрутил. Зашила, куда деваться.

– Донья Ирма, а что это за птицы? – спросил вдруг Аймар.

– А, это Трезор и Дымка. Мои летучие будильники.

Птицы весь вечер следили за нами, сидя на подоконнике кухонного окна.

– Они… не птицы, – вдруг сказал задумчиво Аймар. – Не совсем птицы.

– Ты что, ослеп? Могу полечить! – предложил Дунстан.

– Они над нами весь вечер смеялись и обсуждали, – сообщил Аймар и нахмурился. – Сам не понимаю, как такое может быть. Но чувствую.

Аймар повелительно вытянул руку и Трезор тут же слетел на его ладонь. Я даже испытала укол ревности, ко мне он так шустро не летал!

– Чир-чек! – чирикнул птах. – Чир-чек! Чир-чек!

– Он точно что-то пытается сказать. Не могу разобрать. Ну-ка, помогите мне!

Дети переглянулись, но тут же перестроились, явно привычно. Девочки положили ладошки ему на виски, Лайса справа и Венди слева, а свободную руку каждой девочки взяли в замок Дунстан и Ламиан. Почти боевая звезда боевиков. Очень похоже. Значит, менталисты тоже используют «звезды».

А я всегда думала, что каждый сам за себя и нет более эгоцентричных магов, чем они.

Аймар шумно выдохнул и закрыл глаза.

– Я человек. Я человек! Вот что он говорит.

Трезор вспорхнул с ладони мальчика с ликующим криком.

– Мать твою, – прошептал Дунстан, провожая птицу взглядом.

Девочки переглянулись с вытаращенными глазами. А я открыла рот. Листва сикомора напротив моего дома взорвалась от птичьих трелей. Птицы вспархивали, кружились, летали вокруг нас с громким радостным свиристеньем.

– Никогда такого не видела, – прошептала Лайса.

– Прекратите балаган! – Закричала донна Кенард от своей калитки. – Мне нужно отдыхать, а вы всех птиц взбаламутили!

Старушка погрозила кулаком кружащимся птицам и тут же охнула. Ее платье и шаль, а также прическа украсились белыми пятнами гуано. Дети захихикали.

– Это ты! Ведьма! Натравила на меня птиц! – Закричала она снова, отступая к дому. – Я в полицию напишу и в магический надзор!

– Хоть Председателю совета магов лично!

– Я королю пожалуюсь! Королеве!

Стая пошла на новый заход, и донна Кенард, взвизгнув, поспешила укрыться в доме.

– Донья Ирма, с этим надо разобраться, – серьезно сказал Аймар. – Берегите его.

– Теперь он и сам от меня не отлипает, – сказала я. – Он показался мне слишком сообразительным для птицы. Надеюсь мне не придется кормить всех его родственников, друзей и знакомых?

– Мы скажем магистру Урбану, – пообещала Лайса.

– Конечно. Я слышала об анимагах, но считала это сказками.

– Он не анимаг, – возразил Аймар. – Не время и не место об этом говорить.

Дети быстро попрощались и убежали.

А мне похоже, предстоит еще одна бессонная ночь. Я конечно, не магистр ментальной магии, но уж сделать алфавит из кусочков бумаги и попросить Трезора указывать нужные буквы мне совсем не сложно. А я буду записывать вопросы и ответы.

Магистру Урбану моя самодеятельность не понравилась. Он строго сказал, что люди, сунувшие нос в некоторые тайны, быстро лишаются головы.

– Магов не казнят, – легкомысленно отмахнулась я. Кто будет казнить молодую магичку? Корона дорожит магами. В том числе и будущими, которых я смогу родить.

– Не казнят, – вздохнул магистр. – Но выход есть. Во-первых, ментальное вмешательство, после которого вы забудете о птицах вообще. Во-вторых, срочное замужество. А мужья, донья Ирма, бывают такие, что казнь может показаться вам за счастье. В-третьих, есть монастыри, куда ссылают неугодных жен. Родит магичка пару-тройку ребятишек и может проститься с белым светом, развлечениями и свободой. И с магией тоже. Строгое заключение, тяжелый труд, скудная пища и отсутствие надежды доконали не одну женщину.

Если в начале его фразы на моих губах играла улыбка, то к концу я смотрела на дона Урбана расширенными глазами.

– Вы серьезно?!

– Вы недостаточно серьезны и это может стать проблемой, – ответил магистр. – Вы и дети случайно наткнулись на след противоправного магического ритуала. Как думаете, что может сделать с вами маг, обращающий людей в птиц?

– Но… это же невозможно! Такого уровня трансфигурация противоречит базовым законам магии!

Сидящая на кухонной полке Дымка печально свистнула.

Магистр поднял на нахохлившуюся парочку глаза.

– Вы, двое, следуйте за мной. Школа ментатов предоставит вам башню для проживания. Вам и другим обращенным. Сообщите им. Наши знания и способности позволят собрать информацию намного быстрее, чем доморощенные допросы дилетантов.

Он с усмешкой посмотрел на стол, где я разложила квадратики с буквами. Я слегка покраснела и не опустила глаз. Да мы толком и поговорить не успели, магистр возник у калитки, получаса не прошло, а складывать слова из букв занятие не быстрое. Да и чтоб подготовить все, какое-то время ушло. Надо было задавать вопросы, требующие только ответов «да» или «нет». Не сообразила.

Я имена спросила, Трезор собрал из бумажек «Этьен», а Дымка назвалась Виолеттой. Они подтвердили, что они люди и ужасно рады, что наконец-то наши магов, способных их понять. А как только я спросила, почему они не обратились в школу ментатов, нарисовался сам магистр мозгоклюйных наук и прервал наше увлекательное занятие. Даже во вкус не успела войти.