— Эй, ты что творишь?! — возмутился Эрик, не ждавший моего появления.

Я молчал. Он же считает меня немым. Да и вступать в спор, когда ты раб, бесполезно. В любом случае будешь виноватым просто за то, что посмел открыть рот.

— Вернись сейчас же. Это приказ.

Я не собирался его слушаться.

Все равно. Я поднялся обратно по лестнице, неся Корнелию.

— Ты пожалеешь об этом, — донеслось до меня вслед, но я уже закрыл дверь комнаты на ключ. Для его же безопасности. Если бы Эрик сказал хоть еще одно слово, я бы потерял контроль над собой. Внутри все уже горело от ярости.

Этот кадет посмел прикоснуться к Корнелии. К моей истинной.

Посмел дать ей непонятное пойло. Я едва сдерживался.

— И что это было? — Корнелия скрестила руки на груди.

Хм… Она пьяна или нет? Дыхание выровнялось. Сердцебиение немного учащенное, но… Вроде не сильно. Я ошибся?

— Мне кажется, вам что-то в коктейль подмешали…

— И? — у нее даже глаз не дрогнул.

Вот и о чем она думает?

Мне не стоило так паниковать?

— Вы хотели с ним остаться наедине в таком состоянии?

— И почему тебя это волнует?

Потому что ты моя истинная пара и я никому не позволю тебе навредить.

Только вслух об этом вряд ли когда-нибудь скажу.

— Вы не хотите, чтобы меня это волновало?

— Ты не ответил на мой вопрос. — Корнелия явно старалась четко выговаривать слова. — И отпусти меня.

Она все-таки пьяна. Но самоконтроль даже в таком состоянии поражает.

Я аккуратно посадил ее на кровать. Корнелия же моментально откинулась назад, ложась. Не похоже на нее. С одного бокала так не пьянеют. Эрик явно что-то туда добавил…

Вот же… Не могу теперь воспринимать ее как госпожу. Это же Корнелия…

— Я был в ситуациях, когда… моим положением пользовались. Приятного мало. Не думаю, что вам этого хотелось было.

— А ты не воспользуешься? — она перевернулась на бок, подперев голову.

— Никогда. — честно ответил я. — Хочешь проверить кровь на наличие веществ?

— Да… У меня в сумке… Должен быть портативный… Этот…

Корнелия и забыла слово?

Она ничего не забывает.

Похоже, что действие усиливается.

— Я понял.

Я достал из сумки секрэн.

— Дай, я аккуратненько сделаю анализ, — я присел на корточки возле кровати.

— Я по-твоему сама не могу?

— Можешь. — я протянул руку. — Но сейчас я аккуратнее сделаю…

Корнелия все-таки протянула ладонь. Всего несколько капель с пальца, и устройство заработало. Секрэн покажет всё, что есть в крови и было за последние сутки. Я тем временем набрал в шприц щанри из ампулы.

— Это что?

— Щанри. Выведет быстрее токсины. Утром будет полегче.

Корнелия кивнула и дала вколоть себе укол. Я старался действовать максимально аккуратно, но ей, видимо, было все равно. Она никак не поморщилась, не напряглась…

Ну или я настолько безболезнненно колю уколы.

Раздался писк секрэна.

Анализ завершён.

Я пробежался по строчкам.

Гръенсе.

ОН ДАЛ ЕЙ ГРЪЕНСЕ?!

Этот тип вообще в своем уме?!

Спокойствие…

— Что там?

Я протянул ей листок. Корнелия взяла и нахмурилась, а потом отдала мне обратно.

— У меня перед глазами всё плывёт. Прочитай вслух.

— Лучше утром прочитаешь… — если я еще раз это прочитаю, то Эрик до утра не доживет.

— Ты… — Корнелия взяла меня за подбородок, прищурившись. — Я вообще-то и наказать могу.

— Хорошо… Давай только на трезвую голову. Я сам напомню. Обещаю.

— Напомнишь… А если я сейчас хочу?

— Как прикажешь… — я вздохнул, уж лучше пускай со мной поразвлекается, по крайней мере так жертв сегодня точно будет меньше. — Что мне нужно сделать?

— Разденься.

Твою ж… Я снял с себя рубашку, медленно растягивая пуговицу за пуговицей. Остальное снимать не спешил.

— Дай сюда руки.

Ну хоть штаны снимать не пришлось…

Я вытянул руки. Корнелия их взяла и стала связывать моей же рубашкой. Я и не сопротивлялся, лишь наблюдал за ней. Так усердно закручивает. Да и узлы крепкие. Интересно, где она такие научилась вязать? Хотя чему я удивляюсь?..

— Ты освободиться… не сможешь? — язык у нее уже заметнее заплетался.

— А мне нужно?

Зачем она меня тогда меня связывала?

— Попробуй.

— Вы уверены?

— Пробуй.

Я просто порвал, разведя руки в стороны.

Узлы-то хорошие, но это всего лишь ткань.

— А… Логично…

Я все же не сдержался и улыбнулся. Только Корнелия вновь на меня уставилась. Еще растеряннее, чем была.

— Извини, я…

— А ты красивый, когда улыбаешься… — она взяла меня вновь за руку, но в этот раз утягивая с собой на кровать. Я аккуратно лег с краю. Корнелия же решила устроиться у меня на плече. Это определенно менее кровожадное поведение под гръенсе, чем я ожидал…

— Что со мной не так?

Я это точно уже слышал… Причем из этих же уст.

— Чего во мне не хватает? Почему не нравлюсь…

Она не договорила.

Но так похоже…

— Мне нравитесь, — вдруг слетело с моих губ.

Я идиот.

Почему не мог просто промолчать?

Она же сейчас несет бред из-за этого «коктейля».

— Правда?

— Конечно, плазма не позволит мне солгать.

— Обними меня.

Ничего страннее за эти 10 лет явно не было. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Хотя я определённо не был против такому приказу.

— Почему ты тогда… сказал «без интима»? Что за история с этим… как его… борделем?

Опять?

Твою ж…

— Вы сейчас хотите?.. — тихо спросил я.

Может, не стоило говорить, что она мне нравится…

— Нет. Я просто спросила. Почему ты думаешь, что я настолько озабоченная? Ты, конечно, симпатичный…

Вспоминать о том, что было несколько лет назад, не хотелось совсем. Каждый раз, когда я опускался на дно, оно становилось таким бездонным…

— Несколько лет в борделе и не только под смириадой. Для меня секс стал не формой удовольствия, а… — Я старался тщательно подбирать слова. — Рефлексом, наполненным не самыми приятными воспоминаниями.

— Почему?

Я вздохнул. И как это объяснить с печатью Забвения?

Что я всю жизнь думал, что вступлю в отношения со своей истинной парой?

Таковы обычаи моего народа.

И я искренне в них верил.

— До этого думал, что… — Я не говорил конкретно, лишь образно. — Близость будет особенной. Должна быть. Особенно первая. И при взаимных чувствах. Но бордель… То, что там происходило, всё исказило.

Не хочу вспоминать. Эту похоть. Это ощущение. Себя. Я даже не ведал, что творил… Мне не давали прийти в себя, вводя всё новые и новые «окрыляющие» средства. И всё превращалось в непрерывный калейдоскоп.

Смех клиентов. Игрушки. Их капризы.

Похоть, от которой я походил на животное.

И всё по кругу.

— А… Так ты хотел сохранить себя до брака или типа того?

— Типа того… — повторил я за ней. — Для вас это странно?

— Нет. Даже, наверное, понимаю… У меня что-то похожее…

— Хотите сказать, что у вас никого не было?

— Угу.

— Почему?

— Мне никто не интересен.

Странно… Выходит, в мире, в котором меня нет, Корнелии никто больше не интересен?

Даже сама эта мысль звучит слишком дико.

Может, она просто бредит из-за гръенсе?

— И никогда не хотелось просто так попробовать?

— Нет, так что можешь не напрягаться… До сексуальных услуг не дойдёт…

Наверное, потому что скоро она от меня избавится.

— А зачем тогда мне нужно было раздеваться?

— Спасибо… Что пришел… — еле слышно пробормотала она. — И за ийрилис… Ты подаришь мне его снова?

О чем она?

Точно бредит.

— Да, — тихо ответил я.

В любом случае, в таком состоянии с ней лучше не спорить.

— Я буду ждать…

Она уснула.

Видимо, ответ на свой вопрос я уже никогда не узнаю… Наверное, если бы я мог остаться, я бы даже смирился с плазмой в голове. Рядом с истинной парой не такая уж это и трагедия.