Я перечитала несколько раз. Каждую букву.

10 лет.

Каждый день за эти 10 лет я мечтала увидеть это…

Одно дело — быть уверенной, что Дамлин — это Ладмин… Другое — видеть реальные подтверждения. Я свернула вкладку. Такое нельзя передавать Паутине. Я стала аккуратно извлекать все утекшие файлы из папки «П», чтобы не оставить следов своего вмешательства. Одновременно подключила к архиву уже свой накопитель, разработанный лично мной на Сильвере. Именно туда я перенесла папку «П» со всеми внутренними данными. Это заняло всего тридцать секунд, после чего я спрятала его в складках одежды.

И весьма вовремя.

Дверь скрипнула.

— А как же сотрудничество с Зэином?

Дамлин.

Услышал и пришел?

Злым не выглядит. Скорее усталым.

— Сдашь? — хрипло спросила я, стараясь выглядеть не слишком взволнованной.

Я хотела доказательств — я их получила. Но теперь я не знаю, что с этим делать.

Даже обдумать всё, что только что увидела, не успела.

— Постою на стрёме, — хмыкнул он. — Но лучше поторопись.

— Зачем тебе это? — спросила я.

— Не хочу, чтобы ты пострадала.

Накопитель Паутины тихо завибрировал.

Передача данных закончена. Миссия выполнена.

— В коридоре никого нет?

— Поблизости нет, — Дамлин наклонил голову, прислушиваясь.

Странно. Как-то слишком легко.

— Не знаешь, почему тут такая слабая система защиты и дверь открыта? — спросила я.

Уж он должен был что-то услышать.

На ловушку не похоже… Данные-то тут вполне реальные. Уж биографию Дамлина я знаю наизусть.

— Я сюда заходил, пока ты была с Зэином. Хотел посмотреть некоторые данные в архиве.

Так вот оно что…

Это Дамлин уже всё взломал до меня, не оставив никаких серьезных элементов защиты. Только сейчас ему зачем мне помогать?

Он же явно против моих общих дел с Зэином.

— А сейчас ты тут что делаешь? — спросила я.

— Я уже говорил — не хочу, чтобы ты пострадала, и… — Дамлин сделал паузу, отводя глаза в сторону. — В качестве извинений. Я… Мне не стоило оставлять тебя наедине с этим психом в эти дни.

Ничего не поняла… Он это сейчас серьезно?

Приятно, конечно…

Только я даже не знаю, кто из нас с Зэином больший псих…

Я перевела взгляд на экран. На эту самую папку «П».

Нельзя оставлять тут данные о Дамлине.

Может, запустить троян в систему?

В целом, Паутина может решить, что это сделал Зэин — не хотел, чтобы кто-то кроме него имел доступ к этой информации. Поэтому решил, что она не достанется никому.

— Корнелия… Поверь мне, пожалуйста, даже такую благую цель, как избавление от плазмы и Забвения, он извратит. Сколько в ваших экспериментах уже погибло? Ты понимаешь, что вы ставите эксперименты на живых людях?..

М… Как-то не хочется расстраивать Дамлина.

Может, сделать вид, что не знала?

Хотя сложно будет объяснить, почему я тогда вела операцию вместе с Зэином…

Я начала быстро создавать скрипт. Нужно было что-то быстрое, простое… И эффективное. Алгоритм стал генерировать бесконечный поток информационного мусора, который внедрялся во все файлы. Я привязала всё к циклу оптимизации, который в таких архивах фоново проходит каждые тридцать минут. И с каждым циклом уже перезаписанные файлы деформируются еще сильнее. Так извлечение данных станет просто невозможным. Как и их восстановление, ведь поломана сама кодировка.

— Ладмин, я не нарушаю закон… — я повернулась к нему, чисто формально всё было так. — Рабы не имеют законодательных прав. На них можно ставить эксперименты. Более того, в межгалактическом Союзе фармакологические фирмы специально закупают рабов, чтобы опробовать препараты.

— Я знаю. Но неужели, по-твоему, человек перестает быть человеком от плазмы в голове?

Хм… Он на себя намекает?

Если речь про Дамлина — не перестает.

На всех остальных — глубоко все равно.

— Не перестает. Но ради создания способа избавления от плазмы, который может помочь тысячам обвиненным по ошибке, можно пожертвовать несколькими.

Мне, разумеется, на эти тысячи плевать.

Но из них получится хорошая выборка для усовершенствования методики.

Ведь важно только убрать безопасно плазму у Дамлина.

Остальные пусть лягут жертвами на алтарь этой цели.

— Корнелия… — он сжал переносицу пальцами.

— Я не хочу снова спорить, но думаю, тут наши взгляды расходятся. Давай как-нибудь в другой раз пообсуждаем, насколько это плохо.

Сюда каждую минуту может кто-то зайти. Это не лучшее место для разговоров.

— Хорошо… — Дамлин кивнул и вышел.

Я последовала за ним. Удобно, что он вполне может заменить локатор. Никаких неприятных встреч. Благодаря его слуху, мы тихо вернулись в комнату.

Свою миссию я выполнила. Наши разработки с Зэином так и не увенчались успехом. Всё, что пока у него есть на руках для подавления плазмы — временные меры. Остальное — только гипотезы. Может, и ценные, но пока не рабочие. По крайней мере, они работали не так, как мне нужно. Готового метода у него нет.

Осталось дождаться группу. И всё.

Дамлин откинулся на кровать. Занимательно, что он рядом со мной, похоже, окончательно расслабился. Даже несмотря на разногласия. Это из-за неработающей плазмы? Или просто привык?

— Ладмин, ты всё ещё обижаешься?

— Нет… И я не обижался. Мне просто нужно было подумать.

Хорошо… Тогда я улеглась на свою сторону кровати. Значит, обид серьезных нет. А думать ему действительно стоит. Как бы мне не нравился Дамлин, но его идеалы и мечты о справедливом мире ослепляют похуже катаракты. Пора уже увидеть, что нет тут никакой справедливости. Есть только сила. Да, один из самых древнейших законов мироздания. Он перетекал из века в век. Из культуры в культуру. Такова простая истина. Сила может рождаться во власти, в уме, в богатстве… Но от этого сила не перестает быть силой.

— Корнелия… — Дамлин зачем-то приподнял руку… И застыл.

Странно… Может, снова что-то услышал?

— Что-то случилось?

— Да… То есть нет… Можно… Можешь подыграть?

— В чём?

В целом, не важно, в чём.

Если Дамлин просит, то могу.

— Что тебе не противно, — он нерешительно накрыл мою ладонь своей.

Да ладно?

Он сам?

Просто так?!

— Ладмин, — тихо начала я, боясь спугнуть мгновение. — Если ты был мне противен, ты уже не дышал.

Это просто прикосновение рук. Ничего такое. Кожа к коже. Тепло. Едва уловимо пульсируют вены.

Но я готова на всё, чтобы пролежать так целый день.

— Рад это слышать… — хмыкнул Дамлин.

Но мне интересно другое. С чего он вдруг взял, что мне вообще может быть от него «противно»? Как он сделал такие выводы?

— Ты всерьёз думаешь, что можешь быть мне противен? — спросила я.

— Угу… После того, что было со мной в бордели… — он прикрыл глаза, а его большой палец стал водить небольшие круги по моей коже. — Я сам себе противен. Мне порой кажется, что я только прикосновением своей руки оскверняю всё… Я… Я никак не могу отмыться от той грязи.

Серьёзно, что ли?

Выходит, он не отвергал меня в очередной раз, а думал об этом бреде?

Я взяла и приподняла его руку за запястье:

— Эта рука?

Я села на кровати.

— Что?.. Да…

Я наклонилась и невесомо поцеловала большой палец. Потом указательный. Средний. Безымянный. Мизинец. Каждый. А потом еще раз, пониже. И ниже. Я поцеловала костяшки пальцев, пересечения линий судьбы и закончила только на тыльной стороне запястья.

— Ещё что-нибудь кажется тебе оскверняющим? — я подняла взгляд на него.

Дамлин был краснее своих волос. Я впервые его таким видела. Да ладно… Он смутился из-за меня?

— Я… Кхм… — Дамлин не договорил, прикрыв лицо свободной ладонью.

Это невероятно… У него и в самом деле такая реакция на пару поцелуев руки?

Я легла обратно, но ближе к Дамлину. И не выпуская его руку из своих, приложила ладонь к своей щеке. Его пальцы едва ощутимо подрагивали. А от кожи шел приятный жар. Как ему вообще пришло в голову, что он может быть мне противен? И «осквернить» меня?.. Даже звучит смешно.