Его реакция приносит неожиданно сильное удовлетворение, и я снова делаю крошечное круговое движение бёдрами, от которого Феликс вскрикивает.

— Боже… я сдохну сейчас… — мелко дышит, приоткрыв рот.

А потом откидывается назад, опираясь на один локоть, а второй рукой, пальцами, прикасается ко мне почти что там, где мы соединены, в таком месте, что меня встряхивает, как от электрического разряда.

— О-о, господи… — зажмуриваюсь, закусываю губу, непроизвольно начиная двигаться на нём, чтобы усилить то, что чувствую. — Ещё… — прошу срывающимся голосом, не зная, что, собственно, «ещё», потому что ощущения и так накатывают с такой силой, что, кажется, сильнее уже невозможно.

— Не останавливайся, — доносится до меня такое же срывающееся. — Да-а-а, да…

Мы стонем оба, громко, в голос, и странным образом эти стоны только усиливают удовольствие. Я упираюсь ладонями в его грудь, он стискивает одной рукой мою попу, второй продолжая ласкать там, где уже всё начинает дрожать, реагируя на сильные, почти утратившие прежнюю осторожность прикосновения.

— Аврора… — слышу сдавленное. — Я… сейчас кончу…

Передёргиваюсь, с трудом открываю глаза, вижу тёмный, полный желания, сумасшедший взгляд… Феликс подаётся вперёд, приподнимаясь, притягивает меня к себе одной рукой, впивается мне в губы поцелуем — и я отвечаю на него с такой же силой…

И вскрикиваю ему в рот, сжимаясь от вспыхнувшего внизу наслаждения, зажёгшего яркие круги в крепко зажмуренных глазах, кружащего голову и заставляющего забыть всё — вообще всё, кроме обнимающего меня мужчины, с рычанием вздрагивающего подо мной.

Судороги удовольствия затихают не сразу, оставляя после себя слабость во всём теле. Я продолжаю, не двигаясь, сидеть на Феликсе, обняв его за шею и уткнувшись лицом в неё же. Чувствую только его ладони, которые, не прекращая, гладят мою спину снизу вверх и обратно.

— Аврора… — слышу тихое, когда уже даже дыхание почти полностью приходит в норму. — Ты в порядке? Всё хорошо?

— Да, — вздыхаю, но не отстраняюсь и не меняю позу. — А у тебя? — спрашиваю после паузы.

В ответ раздаётся короткий, еле слышный, какой-то немного растерянный смешок.

— Более чем.

Феликс чуть сдвигается, и я всё-таки отлипаю от него, поднимаю голову.

И тут же получаю очень долгий, очень нежный поцелуй.

— Ты невероятная, — шепчет мужчина, практически не отодвигаясь от моих губ, продолжая целовать и целовать. — У меня… слов нет… — судорожно вздыхает, чуть отклоняется, ловит мой взгляд. — Я не сделал тебе... больно? Неприятно?

— Нет, — слабо улыбаюсь, качаю головой. — Мне было… очень приятно.

— Я рад, — отвечает он серьёзно.

Пошевелившись, приподнимаюсь и закусываю губу, когда чувствую, как он выходит из меня.

— Точно не больно? — напряжённо спрашивает Феликс.

— Нет, совсем нет.

Мне немного неловко, и он словно чувствует это, тянется и быстро накидывает на меня покрывало, закутывая в плотную мягкую ткань.

— Ты хочешь чего-нибудь? Попить? Сходить в душ?

— Да, наверное… — вдруг понимаю, что действительно очень хочу пить. — Воды… или чего-то такого…

— Я сейчас всё тебе принесу, — Феликс кивает, сдвигается, встаёт.

Оглядевшись, подхватывает свои валяющиеся на полу штаны, быстро надевает, смотрит на меня — а я вспыхиваю, понимая, что всё это время пялилась на обнажённого мужчину. Он, правда, никак это не комментирует — а может, просто не замечает. Отходит к столу, наливает мне в стакан воды, которую я выпиваю залпом, пока он присаживается на край кровати рядом.

— Ох…. мы ведь… сегодня ведь… рабочий день! — вдруг вспоминаю, вскидываясь.

— Не переживай, — качает головой Феликс. — У меня сегодня были другие планы. Поедешь со мной?

— Куда? — растерянно и с любопытством смотрю на него.

— Тебе понравится, — улыбается он. — Обещаю.

Аврора

В машину я сажусь всё ещё не до конца пришедшая в себя.

Нет, не только из-за того, что произошло утром. Наверное. Хотя, конечно, в первую очередь из-за этого. Тело до сих пор кажется как будто немножко не моим. Каким-то слишком уж чувствительным, слишком взбудораженным… и одновременно отдохнувшим, как после отпуска.

Я то и дело ловлю себя на том, что смотрю на Феликса, который сегодня снова сел за руль сам.

А он, как назло, выглядит невозмутимо. Ну, почти. Может, черты лица чуть помягче. И взгляд другой — особенно когда он задерживает его на мне, останавливаясь перед светофорами.

— Тебе не холодно? — спрашивает, когда мы съезжаем с кольцевой.

— Нет, — отвечаю, натягивая на кисти рук длинные рукава свитшота. — А ты мне не хочешь сказать, куда мы едем?

— За город.

— Это я уже и сама догадалась, — хмыкаю, сгорая от любопытства. — А поподробнее?

— Не переживай, скоро узнаешь, — он улыбается, но почти сразу, вздохнув, снова сосредотачивается на дороге.

Мы едем не слишком долго, но город постепенно остаётся позади, спальные районы сменяются коттеджными посёлками, редкими лесополосами, широкими участками с заборами и воротами. Я уже собираюсь ещё раз спросить, далеко ли нам ещё, но тут Феликс сворачивает один раз, другой, и тормозит перед высоким деревянным забором. Глушит мотор, и я только тут замечаю, что у него немного изменилось выражение лица, а пальцы как-то слишком уж крепко сжимают руль, особенно если учесть, что машина уже не двигается.

А потом до меня доносится лай!

Громкий, густой, многоголосый.

— Феликс?! — резко поворачиваюсь к нему.

— Я говорил, что хочу подарить тебе собаку, — он наконец снимает руки с руля, откидывается на сиденье.

— Ты серьёзно? — во все глаза смотрю на него. — Ты привёз меня выбирать собаку?!

— Щенка, если точнее.

За забором снова раздаётся лай, поближе, а потом — совсем близко — какое-то низкое, басовитое «вуф», от которого даже у меня внутри всё подпрыгивает. Мне на секунду кажется, что и Феликс вздрагивает, хоть я не могу утверждать наверняка.

— Послушай… Мы можем уехать, — говорю тихо.

— Я не для того ехал сюда почти час, чтобы развернуться у ворот, — качает головой он.

— Ты боишься собак.

— Я не люблю собак.

Закатываю глаза и вперяюсь в него скептическим взглядом, сложив руки на груди.

— Ладно. Хорошо. Боюсь, — говорит коротко. — Но это не повод лишать тебя того, чего ты хочешь.

У меня от этой фразы всё внутри сжимается от такой нежности, какую я по отношению к этому человеку ни разу ещё не испытывала.

— Я не собиралась требовать у тебя щенка, — произношу мягко.

— Я знаю, — слегка улыбается Феликс, наконец поворачиваясь ко мне. — Поэтому мы приехали не покупать, а смотреть. У тебя будет время подумать, выбрать другую породу или другого заводчика.

— А что за порода? — теперь меня накрывает нетерпением.

— Пойдём, сейчас всё узнаешь, — он вылезает из машины, обходит её, открывает мне дверь, подаёт руку.

Я сжимаю его ладонь и не отпускаю, когда выхожу. У меня такое ощущение, что ему, кажется, самому сейчас нужен этот контакт, только просить об этом он, конечно, не будет никогда в жизни.

Мы подходим к открывающимся воротам, где нас встречает женщина лет пятидесяти, мне сразу же как-то импонирует её открытое приветливое лицо.

— Добрый день, добрый день! — говорит дружелюбно. — Вы Феликс Эдмундович? И Аврора? — переводит взгляд на меня.

Я киваю, улыбаюсь.

— Очень приятно, — улыбается она в ответ. — А меня зовут Лидия Павловна, можно просто Лидия! Проходите. Только не торопитесь, ладно? Мои красавчики, конечно, добрые и воспитанные, но иногда уж очень громко встречают гостей. Берны вообще считают, что любой человек появляется тут исключительно ради них. Хотя в целом так оно и есть, правда? — весело фыркает.

— Берны? — переспрашиваю я.

— Бернские зенненхунды, — поясняет Лидия. — Вы пока только знакомитесь с породой?

— Да, — кивает Феликс. — Окончательное решение будет принимать моя жена.