— Я не буду перекладывать на тебя свои желания. И не буду делать тебя виноватой за то, чего хочу.

Мне приходится сделать пару вдохов и выдохов.

— Ладно, — говорю совсем тихо.

— Ладно?

— Ладно. Это.… неплохой ориентир.

Феликс вдруг усмехается.

— Рад соответствовать методическим рекомендациям.

— Я в шоке от нашего прогресса, — закатываю глаза и поднимаюсь.

— В хорошем или в плохом смысле?

Смотрю на мужчину, глядящего мне в глаза.

— В хорошем, — говорю тихо. — Да, определённо в хорошем.

Аврора

Ночь неожиданно проходит для меня так спокойно, что, когда просыпаюсь утром, мне даже на секунду кажется, что всё произошедшее вчера было самым обычным сном.

Ну ладно, может, не самым обычным, а слегка эротической направленности.

Или даже не слегка…

Но когда, проморгавшись, сажусь на кровати и вижу лежащее на кресле платье, которое надевала на свадьбу, воспоминания возвращаются так резко, что я со стоном откидываюсь назад на подушку, на всякий случай накрывшись с головой одеялом. Правда, ненадолго. Дышать становится нечем.

Откидываю одеяло обратно и смотрю в потолок.

Феликс вчера ушёл очень быстро — сразу, как мы… закончили наш странный разговор. Или не закончили, а взяли паузу, не знаю.

До сих пор не верю, что сказала ему… всё то, что сказала.

Про интерес.

Про то, что хотела бы посмотреть на него…

Мне сложно даже представить, как это может случиться! Точнее, я очень старательно пытаюсь не представлять. Потому что стоит только в воображении появиться какой-то картинке, как лицо у меня начинает полыхать, а дыхание сбивается к чёрту.

Ты вообще-то ещё совсем недавно хотела с ним развестись! — напоминаю себе.

А теперь только и думаешь о том, чтобы… ох, ну вот опять!

Такое ощущение, что особенно охотно эти мысли почему-то всплывают, пока я лежу в кровати. Наверное, именно поэтому подскакиваю спустя несколько минут — хотя время ещё совсем раннее, даже семи утра нет.

После душа натягиваю мягкие брюки и простой светлый лонгслив, убираю волосы в небрежный узел и выхожу в коридор, собираясь пойти на кухню.

Но не дохожу — на первом же повороте оказываюсь нос к носу с Феликсом!

Он, похоже, тоже не ожидал меня увидеть, резко останавливается, потом почти сразу отступает на шаг, оставляя между нами достаточно пространства, чтобы я могла пройти по коридору, не коснувшись его.

— Доброе утро, — говорит негромко, внимательно глядя на меня.

— Доброе… — старательно делаю невозмутимое лицо, хотя и не уверена, что у меня хорошо получается.

— Ты рано встала.

— Не спалось, — пожимаю плечами.

— Мне тоже.

Как бы я ни хотела чувствовать себя спокойной и отстранённой, мне… неловко. Неловко смотреть ему в глаза. Он, наверное, таких чувств не испытывает, в конце концов, не красна девица, чтобы смущаться — но, когда я исподтишка кидаю на него взгляд, у меня появляется ощущение, что и ему немного не по себе.

— Я шла на кухню, — говорю зачем-то.

— Не буду мешать, — он отступает ещё на шаг.

Я уже почти сдвигаюсь, почти прохожу вперёд… но останавливаюсь.

Ох, ну что я за дура! Мы же оба взрослые люди! Мы законные муж и жена!

«Удобно ты, конечно, об этом вспомнила, когда тебе это стало выгодно и интересно…»

— Хочешь, я тебе кофе сварю? — не давая себе времени задуматься, поворачиваюсь к Феликсу.

Он ловит мой взгляд и не сразу отвечает. Наверное, как и я, вспоминает мои предыдущие отказы. Я же так старательно показывала, что не собираюсь быть удобной, это был мой маленький бросаемый ему вызов… а теперь сама предлагаю!

— Если тебе не трудно, — выговаривает наконец.

Ни приказа, ни снисходительности, ни попытки сделать вид, что так оно и должно быть! Ох… это и приятно, и одновременно неловко, и... самое ужасное, хочется в ответ сделать тоже что-то приятное!

— Не трудно, — улыбка у меня выходит, наверное, слишком широкой, потому что Феликс пару раз моргает, глядя на неё. — Пойдём?

— Угу…. - неопределённо кивает мужчина, потом, словно спохватившись, добавляет: — Спасибо.

На кухне становится как-то попроще. Альберта нет — сегодня воскресенье, у него выходной до шести вечера, и я спокойно встаю возле кофемашины. Варю пресловутый лунго — когда-то Феликс, ещё будучи моим женихом, попробовал всё, что я приготовила на выбор, и этот вариант ему понравился больше всего. Подумав, достаю из шкафа коробку с миндальным печеньем, которое заказывала сама на днях, а из холодильника — шоколадку.

Ставлю перед мужчиной чашку с кофе и блюдце с печеньем и долькой шоколада.

— Попробуй, — говорю ему. — Понимаю, что странно с утра… Но это очень классическое сочетание.

Он не спорит, делает глоток кофе, отламывает кусочек печенья. Я отхожу к кофемашине сварить себе латте, но наблюдаю за ним искоса.

— Вкусно, — кивает Феликс, поймав мой взгляд. — Для завтрака, наверное, перебор со сладким… но правда вкусно.

— Ты не любишь сладкое? — спрашиваю, садясь напротив него со своей чашкой.

— Не особенно, — он качает головой.

— А что любишь? — вырывается у меня.

Я вдруг понимаю, что мне о нём практически неизвестны какие-то бытовые вещи. Когда мы были женихом и невестой — ещё до всего того ужаса, случившегося в моей жизни после гибели отца — я была слишком юной и, чего уж там греха таить, привыкшей к комфорту богатой девчонкой, практически не появлявшейся на кухне и не думающей, откуда берутся продукты. Поэтому знания о вкусах моего жениха ограничивались тем, что он заказывал в ресторанах во время наших не слишком частых встреч.

Да и, честно сказать, я просто не задумывалась тогда о таких деталях.

Феликс не отвечает сразу, берёт чашку, делает ещё один глоток кофе, потом смотрит почему-то в окно.

— Простую еду, — говорит наконец.

— Простую?

— Да. Мясо. Рыбу. Овощи. Ничего слишком сложного. Ну, знаешь… не люблю, когда непонятно, из чего приготовлено блюдо.

Я невольно улыбаюсь, тоже отпиваю кофе.

— Неожиданно… но да, я понимаю. Хотя не подумала бы, что простая еда в твоём стиле.

Феликс несколько секунд смотрит на меня, потом опускает взгляд на блюдце с печеньем.

— Когда я рос, за столом не принято было выбирать, — произносит ровно. — Нужно было есть то, что перед тобой поставили. Быстро, молча и без капризов. Меня не спрашивали, что мне нравится.

Я перестаю улыбаться, утыкаюсь взглядом в свою чашку. Почему-то мне очень не нравится, как звучит его голос… и даже страшно немного от того, что там на самом деле могло происходить, пока он рос.

Если вспомнить его деда — вряд ли что-то хорошее.

— Сейчас ты можешь выбирать, — говорю после паузы. — Что бы ты выбирал для… собственного удовольствия?

Вскидываю на него глаза и вижу, что он слегка, самую малость улыбается.

— Кофе, — кивает на чашку. — Вот этот. Без сахара. И, пожалуй, мясо на гриле. Или хороший стейк. Без соусов, которые перебивают вкус.

А потом после короткого молчания берёт с блюдца дольку шоколада и съедает.

— Сладкое тоже можно… но это только наедине с тобой.

У меня вспыхивают щёки, и я снова подношу к губам чашку, забыв, что кофе уже почти допила.

Феликс наблюдает за мной, чуть прищурившись, а потом со вздохом поднимается.

— Спасибо за кофе, — говорит негромко.

— Не за что, — опускаю глаза.

— Мне нужно работать… И, Аврора, завтра я еду в компанию.

— В смысле?! — забыв про всё смущение, хмурюсь, смотрю на него. — Но… твоя спина…

— Уже достаточно зажила, — качает он головой.

— Но…

— Завтра Совет директоров. Ты можешь остаться дома, если хочешь.

— С чего вдруг? — поджимаю губы. — Я пока ещё твой секретарь.

— Тогда будь готова к восьми тридцати, — он кидает на меня ещё один взгляд, потом добавляет: — Это не приказ, но…

— Это распоряжение секретарю, — усмехаюсь ему. — Я понимаю разницу. Всё нормально.