И вот тут у меня в глазах темнеет так, как ещё ни разу не темнело за весь этот вечер... а то и за всю жизнь.
Что я натворил?!
— Аврора… — зову её и сам понимаю, что голос слегка дрожит. — Почему ты не сказала?!
Тут же осознаю, что это самый идиотский вопрос из всех возможных.
А ты бы ей поверил?
Нет, ты бы не поверил. Ты своими глазами видел её с другим… Как такое вообще могло выйти…
Мысли разбегаются, ни одну не получается додумать до конца, и я отбрасываю все размышления на потом. Позже. Я разберусь со всем этим позже.
Сейчас…
Что мне делать сейчас?! Я ничего не понимаю!
Сейчас надо попробовать исправить то, что произошло.
В конце концов, теперь-то обратного пути всё равно нет.
Повожу плечами, застёгиваю брюки. Ладно. Ничего. Сейчас я…
— Ты закончил?
От абсолютно механической, почти мёртвой интонации я даже не сразу понимаю смысл прозвучавшего вопроса.
— Что?
Аврора отцепляет одну руку от столешницы, скованно тянет вниз подол юбки. Наклоняется, поднимает разорванное бельё. Смотрит на него секунду без всякого выражения на лице, потом, скомкав, сжимает в кулаке.
— Полагаю, на этом всё, Феликс Эдмундович, — говорит с той же интонацией, и мне против воли становится не по себе.
— Аврора, ты…
— Я ухожу, — она делает шаг вперёд, мимо меня.
Что?! С какой стати? Заступаю ей дорогу.
— Куда ты собралась? — смотрю на неё, не понимая.
— Вы получили то, что хотели, — она качает головой. — Дальше без меня.
— Ты никуда не пойдёшь, — цежу мрачно. — Сначала мы с тобой поговорим! И ты объяснишь мне, какого чёрта получилось то… что получилось!
— Имеете в виду, как так вышло, что вы меня изнасиловали? — она поднимает на меня глаза, и этот взгляд вместе со словами действует как удар в корпус, вышибающий весь воздух из лёгких.
— Я тебя не… — задохнувшись, не могу договорить фразу.
— Я предпочитаю называть вещи своими именами, Феликс Эдмундович. То, что вы сейчас совершили, называется изнасилование. Половой контакт без ясно выраженного на то согласия женщины. Я не собираюсь писать заявление, если вы об этом переживаете. Только заявление на увольнение.
Снова идёт вперёд, я снова преграждаю ей дорогу.
— Я тебя не отпускаю!
— Вы меня отпустите, — она качает головой. — Я же предательница. Алчная тварь. Опытная шлюха. Лгунья и шпионка. Всё вспомнила? Ах, да. Мне придётся долго каяться в моих грехах…
— Замолчи! — рявкаю, чувствуя, как начинает тянуть в груди с каждым следующим словом, делаю шаг к ней.
И застываю, увидев, как она вздрагивает. По-настоящему вздрагивает и чуть отшатывается назад.
Не надо было повышать голос. Я тороплю события. Просто нужно действовать по-другому.
Нужно… всё продумать. Никуда она от меня не денется. Не теперь, когда выяснилось… то, что выяснилось!
— Аврора, — старательно смягчаю интонацию, хотя выходит не очень, — всё получилось неудачно, признаю. Но я со всем разберусь, и мы….
— Неудачно?! — она вдруг испускает истерический смешок. — С чем вы собрались разбираться?! Какое ещё «мы»?! Не существует никакого «мы», Феликс Эдмундович! Есть вы, владелец многомиллионного состояния, глава огромного холдинга! Человек, которому плевать на чувства других. Человек, для которого существует только бизнес, договоры и деньги! И есть я, ваша бывшая невеста, которую вы вышвырнули с позором, поверив…
Аврора замолкает, не договорив. А потом продолжает тихо и равнодушно:
— Всё это неважно. Теперь уже неважно. Я увольняюсь и ухожу. Не хочу вас больше видеть, никогда.
Огибает меня по дуге и выходит из кабинета.
На этот раз я не мешаю. Нет смысла сейчас пытаться удержать её, раз она так настроена.
Но это не значит, что я позволю ей уйти от меня.
Прищуриваюсь, глядя на закрывшуюся дверь. Потом опускаю взгляд на пальцы, до сих пор перепачканные в крови.
Нет, куколка. Так не выйдет. Ты принадлежишь мне! И пять минут назад это доказала!
Меня накрывает привычным чувством, похожим на злой азарт, как бывает всегда, когда я понимаю, что передо мной стоит нетривиальная задача.
Не зря у тебя никого так и не было.
И с этим я тоже разберусь! Как, почему и для чего тебя сделали шлюхой в моих глазах!
Все, кто решил, что может принимать решения за меня, за это заплатят, заплатят очень дорого!
Но ты… ты всегда принадлежала мне! А своё я никому не отдам.
Достаю из кармана мобильный и сначала звоню водителю, чтобы встретил Аврору у выхода и отвёз домой. Не хватало ещё сейчас, чтобы она такси вызывала. А потом выбираю контакт помощника. Не из тех идиотов и идиоток, которые только сидят и хлопают глазами. Человека, который решает все дела, в том числе деликатные.
Особенно деликатные.
— Глеб, — произношу, когда на том конце снимают трубку. — Слушай внимательно, что нужно сделать.
________
Так, друзья мои. Говорю сразу — никакой романтизации насилия здесь не будет. И никакого прощения по типу «ах, он признался в любви, и меня предало тело» тоже не будет. Роман объёмный, история сложная.
Комментарии сейчас закрою на несколько дней во избежание спойлеров, посылать проклятья Феликсу можно в телеграмм-канале! Там всем отвечу обязательно.
Глава 13
Аврора
Я выхожу из кабинета и первым делом думаю не о том, что произошло.
А о том, что мне… просто нужно дойти до выхода.
Сделать несколько шагов по коридору. Не упасть. Не остановиться. Желательно не встретить никого из гостей.
Левая рука всё ещё сжимает разорванное бельё. Я осознаю это только на середине пути и, не глядя по сторонам, запихиваю скомканную ткань в сумку. Движение выходит каким-то механическим, неловким и чужим.
Вообще всё тело сейчас чужое. Только саднит внутри… там, где только что был он. А ещё в груди жжёт. И в глазах.
Воздух в коридоре прохладный. Или мне так кажется. Я не понимаю. Не чувствую почти ничего. Только где-то очень глубоко, далеко, под грудной клеткой, ощущаю, как стучит сердце. Так медленно и тяжело, как будто ему тоже не до конца ясно, надо вообще продолжать или уже можно прекращать.
Глупости. Я ведь жива.
Я сильная девочка. Я умная девочка. Я не стану устраивать истерику посреди чужого особняка, где куча людей, официанты, охрана...
Я вообще ничего не стану. Только пойду вперёд.
Кажется, если сейчас кто-то со мной заговорит, я не пойму смысла слов. Просто не сложу их в предложения. Не потому что у меня шок, не потому что я несчастная жертва из социальной рекламы, а потому что у меня в голове внезапно стало… словно бы очень мало места.
Осталось самое необходимое. Идти. Дышать. Не смотреть назад. Не думать.
Оглядываюсь, не понимая, где лестница, но прохода туда не вижу. Зато вижу двери лифта. Только в этот момент вспоминаю, что да, мы поднимались сюда на лифте. Всего-то два этажа.
Жму на кнопку, ощущая пальцем прохладу металла.
Двери разъезжаются, я вхожу внутрь и только там понимаю, что всё это время держала спину так прямо, словно мне в позвоночник вставили металлический штырь. Прислоняюсь лопатками к стенке и на секунду закрываю глаза.
Зря. Ох как зря.
Потому что перед внутренним взглядом мгновенно вспыхивает не картинка даже. Ощущение. Боль. Его голос. Его пальцы. Это его жуткое, оглушённое: «Почему ты не сказала?»
Меня чуть не передёргивает. Открываю глаза и смотрю прямо перед собой, на зеркальную поверхность двери.
Лифт едет вниз. Я разглядываю собственное отражение и думаю, что всё в порядке. Щёки вроде нормальные. Губы тоже. Макияж не поплыл. Глаза… ну, глаза как глаза.
Если не присматриваться.
На автомате прохожу мимо пункта охраны, выхожу на крыльцо, втягиваю воздух сквозь сжатые зубы.
Чёрт подери, у тротуара стоит его машина. И водитель уже стоит возле открытой задней двери.
— Аврора Романовна, я отвезу вас домой.
