Она сбрасывает вызов и поворачивается ко мне так, словно это я звонила ей с претензиями.

— Слушай сюда, Аврора, — говорит быстро, задыхаясь от собственного темпа. — Из приёмной главы Совета запросили пакет по «Ладоге»! Партнёр вечера. Договор, допсоглашения, акт сверки, письмо о подтверждении, всё. Полный комплект!

— «Ладога»… — морщу лоб. Название знакомое, но я за сегодня столько просмотрела, что в голове всё перепуталось.

— Да соображай ты быстрее! — она взмахивает рукой. — Они ждут, понимаешь? У них сейчас программа печатается, список партнёров, таблички, что там ещё. И они хотят сверить формулировки, суммы и названия. А если у них не сойдётся хоть одна цифра, знаешь, на кого повесят этот косяк?!

Вопрос риторический.

— На… ваш отдел? — уточняю осторожно, хотя внутри у меня поднимается неприятная волна.

Можно подумать, так не всегда происходит. «Там, наверху» всегда находят, на кого повесить.

И вообще, всегда находится крайний, на которого очень удобно всё повесить.

Уж я-то знаю об этом лучше других.

— На меня, а не на отдел! — подтверждает Наталья Петровна, и голос у неё становится визгливее. — А всё из-за тебя!

Проглатываю незаслуженное оскорбление.

— И не начинай мне сейчас про «вы же говорили»! Мне всё равно, что я сказала утром. Мне нужен пакет документов. Сейчас!

— Поняла, — киваю, уже разворачиваясь к двери.

Делаю медленный вдох, удерживая всё, что просится наружу. Да, я помню, что она сказала. И да, я помню, что я сделала. И да, мне до сих пор кажется, что виной всему её формулировки, но спорить — значит проиграть дважды.

— Где у нас документы по «Ладоге»? — спрашиваю, потому что мне важнее получить информацию, чем добиться от начальницы справедливости.

Это бессмысленное дело.

Наталья Петровна на секунду зависает, а потом закатывает глаза.

— В архиве! — отрезает раздражённо. — В твоём… — осекается, — в нашем архиве. В тех папках, которые были… были нормально разнесены!

— Я восстановлю, — говорю негромко.

— Тебе десять минут, Аврора! Не обсуждается. Достань и собери, как было. И сразу наверх, в приёмную. Скажешь: срочно. Под подпись. Поняла?

— Поняла.

Она резко отворачивается, снова берёт мобильный, и я выхожу, не дожидаясь ещё каких-нибудь возмущений.

Архив — это, конечно, громкое слово для шкафа и пары тумб, но мне неважно. Я лезу на полки, вытаскиваю стопки папок, переношу на стол, раскрываю первую.

— «Ладога», — шепчу, листая титульные. — Давай же.

Руки двигаются быстро, но внутри всё равно зудит злость: на Наталью Петровну, на срочность, на этот вечер, на то, что меня дергают как марионетку за верёвочки.

Мне везёт. Я нахожу «Ладогу» в третьей папке. Контрагент, да. Договор, допник, акты…. Письмо о подтверждении. Спешу, перебираю уголки, поднимаю скрепки, вытаскиваю тонкие листы, которые цепляются один за другой. И вдруг цепляюсь глазами за какой-то листок, словно оказавшийся здесь случайно.

Точнее, не за листок. За подпись на нём.

Меня передёргивает.

Я уже её видела.

Пальцы холодеют, неловко царапаюсь о скрепку, ругнувшись, откладываю бумагу в сторону.

Успокойся. Его здесь нет. Он не в этой стране. Не в этом городе. Не в этой компании.

Собираю документы, встаю, беру папку и почти бегом возвращаюсь к кабинету Натальи Петровны.

— Вот, — кладу пакет на край её стола, она подхватывает, быстро просматривает. — Там ещё был листок, но я…

— Не важно! — мне не дают закончить. — Не важно, Аврора. Ты сейчас поднимаешься наверх, в приёмную, и отдаёшь это Марине, секретарю! И чтобы она поставила отметку, что приняла. И не стой там столбом! Отдала — вернулась. Поняла?

Выхожу с папкой под мышкой и на секунду ловлю своё отражение в тёмном стекле. Красное платье действительно подчёркивает фигуру. Я раздражённо одёргиваю ткань, как будто могу этим исправить ситуацию.

«Не думай о платье. Ты же ничего не можешь сейчас исправить!»

Поднимаюсь на нужный этаж, прикладывая пропуск к панели лифта. Делаю шаг из открывшихся дверей и оглядываюсь. На этом этаже обстановка чуть более пафосная. Начальство сидит, чего уж… Народу немного, не то, что у нас внизу. Прохожу по широкому коридору и попадаю в приёмную, где за стойкой сидит девушка, которую невозможно не заметить.

Такая… идеальная. Волосы уложены, как будто она на фотосессию собралась, светлая блузка и строгая юбка, великолепная фигура. И выражение лица, глядя на которое я как-то вдруг сразу вспоминаю, что этому платью на мне уже почти три года, а на правой туфле возле набойки ободрался каблук.

Напоминаю себе, что она точно такой же секретарь, как и я, незаметно делаю вдох поглубже и подхожу. Девушка поднимает на меня глаза и улыбается с видом «ну и что ты здесь забыла?»

— Да? — спрашивает, не вставая.

— Я от Натальи Петровны, — старательно улыбаюсь в ответ. — Просили срочно передать пакет документов по «Ладоге».

— М-м-м, — она тянет звук и протягивает руку. — Давай.

Отдаю папку, которую тут же отодвигают в сторону.

— Мне сказали, что вы должны поставить отметку о принятии… — начинаю спокойно, и меня обжигают взглядом.

Видимо, из-за того, что посмела напомнить об обязанностях. А потом секретарь тут же отвлекается на кого-то за моей спиной, встаёт.

— Ой, Маш! Ты слышала, кто сегодня будет? Мне сказали, там…

Оборачиваюсь, вижу подошедшую девушку — ещё один образец, вполне подходящий, чтобы демонстрировать бельё на подиуме.

Меня игнорируют напрочь.

Обсуждают благотворительный вечер, который, похоже, уже начался парой этажей выше — там что-то вроде зала для приёмов или торжественного конференц-зала, не знаю.

Стискиваю зубы покрепче. Мне просто указывают на моё место. Вот только я такого уже наслушалась за свою жизнь. И до некоторых личностей этим девицам ой как далеко.

— Простите, но меня попросили сделать это срочно! — перебиваю щебечущих «коллег».

Ловлю взгляды, по которым ясно читается: что за мебель тут заговорила. Разве что глаза не закатывают. Но хотя бы секретарь снова оборачивается ко мне. Умудряется посмотреть на меня сверху вниз, а ведь рост у нас примерно одинаковый. Это талант, да — у большинства помощников больших начальников сознание собственной важности вперёд них в комнату входит.

— Подождёшь пять минут? — говорит так, словно делает мне одолжение. — Мне нужно отойти.

— А мне нужно, чтобы вы поставили отметку о приёме и передали документы, потому что их ждут срочно, — говорю спокойно, выделяя последнее слово, хотя хочется уже сказать что-то покрепче.

— Поставлю, — она пожимает плечами. — Руководителя сейчас всё равно нет на месте. Я же сказала, пять минут, господи! Посидишь здесь. Только ничего не трогай!

И машет рукой на стул рядом, как на место для сумки.

Я уже практически открываю рот, чтобы сказать всё, что думаю. Про «не трогай», про «посидишь», про то, что я к ней на подработку не нанималась. Но девушка уже стремительно выпархивает из-за стойки, как-то моментально отходит в сторону, улыбается кому-то дальше по коридору.

И я, к своему собственному удивлению, проглатываю возражения.

Ладно. Чёрт с ней. Не хочу я сцену устраивать. Посижу пять минут. Всё равно уже задержалась, Наталья Петровна наверняка будет недовольна — так что минутой больше, минутой меньше…

Сажусь за стойку. Кидаю взгляд на часы.

Пять минут.

Проходит три. Потом ещё две. Потом ещё.

Девушка не возвращается.

Зато вместо неё залетает какой-то взъерошенный мужчина. Смотрит на меня недоумённо, но тут же подходит.

— Новенькая что ли? Неважно! — говорит быстро, отмахивается, не успеваю я вклиниться в его слова. — Вот это нужно отнести главе! Немедленно! — сгружает мне на стол несколько папок с документами.

— Но я…

— Прямо сейчас, понятно?

— Да я не его…

— Ты что, проблем хочешь?! — рявкают на меня так, что я вздрагиваю.

Господи, да что они тут все такие нервные-то?!