— Какое задание? — спрашиваю, проходя к своему столу.

Наталья Петровна снимает очки, суетливо их протирает, надевает обратно.

— Марк Давидович запросил сводный отчёт по завершённым в нашем отделе проектам за прошедший квартал, — говорит немного нервно.

Я моргаю, растерянно глядя на неё.

— Его мне делать?

— А кому ещё, по-твоему?! Господу Богу? — тут же раздражается она. — Сведёшь данные по трём направлениям, приведёшь их к одному виду, вытащишь ключевые цифры, отдельно укажешь узкие места, сроки, ответственных и где что…. ну разберёшься там! К обеду нужно уже отправить!

К обеду. Ну да, действительно, чего там — начать и кончить...

Я смотрю на неё очень выразительно, но на мой взгляд она не реагирует.

— Давай, приступай! Ничего сложного! А меня вызвали на общее совещание! — и уносится, не успеваю сказать ни слова.

Выражаю своё отношение к происходящему короткой фразой с перечислением того, в каких позах хотела бы наблюдать всё наше начальство с его совещаниями и дебильными требованиями, и со вздохом сажусь за свой стол.

Пока в ноутбуке грузятся нужные мне таблицы, лезу в сумку за папкой. Теперь-то уж какая разница. Сегодняшний день явно решил изящно добить меня по всем фронтам. Пролистываю требования, которые уже прочитала и зависаю над листом, озаглавленным «коммуникационные ограничения».

Мать вашу, это уже не благотворительный ужин, а спецоперация какая-то!

Брови у меня ползут вверх, когда я вижу подпункт «Допустимые ответы на типовые вопросы». Формулировки впечатляют.

«Да, я недавно присоединилась к команде». «Это большая честь — присутствовать на таком мероприятии». «Благотворительные инициативы компании действительно впечатляют».

Особенно «вставляет» меня последнее: «Феликс Эдмундович уделяет большое внимание социальным проектам».

Нет, у меня уже скоро атрофируются мышцы, отвечающие за офигевание в организме. То есть мне прямо прописали реплики? Как школьнице на линейке? Как героине корпоративного кукольного театра?

Листаю дальше — и понимаю, что да. Именно так. Есть и список недопустимых формулировок. И там среди прочего — запрещены фамильярные обращения к знакомым, шутки личного характера и «инициирование воспоминаний о прошлом».

Потрясающе. Значит, на этом вечере кто-то будет. Кто-то, кого я совершенно точно знаю, и кто знает меня. От этой мысли внутри становится гадко.

— Ну а чего ты хотела, — бурчу сама себе под нос. — Ты же наживка. Червяк. Опарыш.

От сравнения себя с последним к горлу поднимается тошнота, и я, мотнув головой, сую папку обратно, не обращая внимания на то, что помяла её, и сосредотачиваюсь на работе.

Открываю таблицы, письма, старые сводки и почти сразу понимаю, почему Наталья Петровна решила спихнуть это мне. Потому что тот, кто сводил данные до меня, либо искренне ненавидел людей, либо считал, что творческий беспорядок — обязательная часть работы.

В одном файле месяцы записаны цифрами. В другом словами. В третьем кто-то зачем-то выделил красным вообще всё. Ещё один отчёт называется просто «ИТОГ НОРМ ФИНАЛ ПОСЛЕДНИЙ2» огромными буквами, и я, глядя на одно только название, испытываю к человечеству глубокое профессиональное презрение.

И всё же через три часа, когда Наталья Петровна возвращается со своего совещания, я скидываю ей вполне удобоваримую, как по мне, версию отчёта, расслабленно откидываюсь на спинку кресла и прислушиваюсь к щебету двух девушек, остановившихся возле дверей.

— Да спит она с ним, — слышу презрительное и чуточку завистливое от одной.

— Думаешь?

— Ну а что ещё?!

— Ой, не знаю, — тянет вторая. — Он никогда перчаток не снимал. А тут снял! И на танец её пригласил перед всеми! Перед всеми, представляешь! Секретаршу!

— Так, трещотки, — выглядывает из своего кабинета Наталья Петровна, — вам заняться нечем?

— Наталья Петровна! — заискивающе тянет одна из девушек. — А вы же были на том благотворительном вечере! Вы ведь тоже из высокого руководства! Ну, где Марк Давидович танцевал со своей помощницей… правда, видели, да?!

— Даже если и видела, что из того? — моя начальница пожимает плечами, но я вижу, как довольно у неё блестят глаза.

Тоже та ещё любительница сплетен.

— Ой, Наталья Петровна, расскажите?! Какие они там были?!

— Да нечего там рассказывать, — она отмахивается. — А вообще… на корпоративный портал зайдите да посмотрите, там вроде выложили уже фотографии с того вечера.

Девиц как ветром сдувает. Наталья Петровна, поправив причёску, снова убегает куда-то. А я, не выдержав, лезу на портал.

Там ведь и Феликс был, я же именно там его нашла после того телефонного звонка, когда вернулась в компанию… Но не помню про эту пару. Или они ушли раньше? Хотя... я толком никого и не замечала ведь. Мне важно было с Феликсом поговорить.

Просматриваю несколько фотографий, зависая на одной. Девушка в белом немного посвёркивающем платье с полностью открытыми плечами и мужчина в чёрном костюме. Наверное, это они и есть — танцуют среди остальных гостей, собравшихся в большой круг. Феликса на фото я не нахожу и уже закрываю страничку, когда очередной вопль заставляет меня вздрогнуть.

— Аврора!

Господи, да что теперь-то не так?!

К моему столу подлетает как-то слишком быстро вернувшаяся Наталья Петровна.

— Ты что наделала?!

— Ничего, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

Что-то мне это уже надоело. Не то чтобы работа непосредственно на Феликса меня привлекает сильнее, но работать с истеричкой, которая постоянно обвиняет во всех грехах своих сотрудников — тоже удовольствие значительно ниже среднего!

— Твой отчёт!

— Что мой отчёт?

— Марк Давидович просил совсем не это! Посмотри, какой ты ужас сделала!

— Так, — решительно уперевшись ладонями в столешницу, поднимаюсь из-за стола. — Наталья Петровна, у меня нет ни малейшего понятия, что именно просил, как вы говорите, Марк Давидович! Потому что я выполняла ваше — ваше! — поручение! Я сделала то, что вы мне сказали! Какие ко мне претензии?!

Начальница краснеет так, что меня на секунду посещают опасения, что её сейчас бомбанёт гипертонический криз.

С другой стороны, если она меня уволит, всем будет легче. Или нет?

Интересно, думаю флегматично, а Феликс, если Наталья Петровна меня уволит за профнепригодность, всё-таки скажет мне оставаться при нём? Ну, как наживке?

Вот лезет же чушь в голову…

— Совсем обнаглела?! — тем временем повышает голос чуть не до уровня ультразвука Наталья Петровна. — Твоё счастье, что мне сейчас не до тебя! Быстро переделывай, чтобы всё было нормально!

И уносится в кабинет, шарахнув дверью.

— Да вашу же мать! — цежу сквозь зубы.

Что именно мне переделывать?!

Поднимаю папку, которую начальница шваркнула мне на стол, листаю. Ну и что тут не так? Понятия не имею…

— Ладно, — давлю вздох. — Пойдём другим путём.

Очень надеюсь, что у неизвестного мне, но пугающего всех вокруг Марка Давидовича вменяемый секретарь, а не второй экземпляр Марины. Но в любом случае, попытка не пытка.

Подхватив папку, выясняю, где кабинет второго по важности после Феликса человека в корпорации, и топаю туда.

— Здравствуйте, — постучав, заглядываю в просторную приёмную и поёживаюсь.

Прохладно тут, кондиционер что ли так шпарит?

— Добрый день, — девушка, сидящая за столом, поднимает на меня взгляд от экрана ноутбука, приветливо улыбается. — Я могу вам чем-то помочь? Вы к Марку Давидовичу?

— Э-э-э-э, нет, — качаю головой, прохожу внутрь.

Она вроде милая. Да и за спрос не платят. Самое плохое — просто откажет и скажет, что не знает и не может помочь. Тогда придётся терроризировать на тему правок Наталью Петровну с риском быть выгнанной к чёрту.

— Мне… — делаю глубокий вдох, решаясь. — …очень нужна ваша помощь. Моя начальница только что была у Марка Давидовича, и его не устроил отчёт… А делала его я. Вот и… а никто объяснить мне толком не может, что именно его не устроило! Может быть, вы мне можете подсказать, на что конкретно обратить внимание и что исправить?..