— А если трогать, то что? — усмехаюсь, уже не пытаясь сдерживать раздражение. — Мне станет легче от того, что кто-то в красивом кабинете будет сочувственно кивать, пока я рассказываю, какая у меня увлекательная жизнь? Нет, спасибо.

— Ладно, — говорит он после очередной короткой паузы. — Тогда давайте сделаем так. Я выпишу вам рецепты на мягкое успокоительное и снотворное. И оставлю контакты моей коллеги. Женщины, очень хорошего специалиста. Вы не обязаны звонить ей сразу, как я выйду из этой двери. Ни сегодня, ни завтра, ни в какой-то другой день — но будет неплохо, если её номер будет у вас под рукой. Я предупрежу её о вас.

Ну хорошо хоть мужчину не предложил. Женщина — уже неплохо. Хотя бы менее противно.

— Я подумаю, — говорю нехотя.

— Этого достаточно, — кивает врач.

Потом пишет что-то на листке, достаёт ещё одну карточку, кладёт всё на стол и, уже убирая в сумку все свои девайсы, говорит буднично, как бы между делом:

— И несколько дней постарайтесь, чтобы вас не трогали без необходимости. Можете прямо сказать об этом всем близким. Даже в бытовом смысле. Сейчас для вас чем меньше неожиданных прикосновений, тем лучше.

Смотрю на него и думаю, что если он сейчас ещё и пойдёт лично инструктировать на эту тему Феликса, то я, пожалуй, начну верить в чудеса.

Хотя нет. Не начну.

— Спасибо, — выговариваю сдержанно.

Михаил Андреевич встаёт, чуть наклоняет голову, улыбается мне.

— Берегите себя, Аврора.

Дверь за ним мягко закрывается, а я остаюсь одна и несколько секунд смотрю на карточку с именем и номером телефона, лежащую рядом с рецептом.

Психотерапия, ну конечно. Прекрасная идея! Он бы ещё семейную предложил! Для достижения, так сказать, максимального результата в кратчайшие сроки!

На секунду представляю невозможную картинку, как Феликс, рыдая и сморкаясь в бумажные платочки, рассказывает психотерапевту, какой он гондон, и меня пробивает на нездоровый смех.

— Вижу, тебе уже легче.

Вскидываюсь в многострадальном кресле и смотрю на вставшего в дверном проёме Феликса.

Лёгок на помине!

— Кто-то говорил, что не зайдёт в комнату, пока я не позову, — говорю риторически, задумчиво глядя в потолок. — Было глупо, конечно, на это рассчитывать… но я надеялась, что ты сдержишь обещание хотя бы на протяжении нескольких часов.

— Ты прекрасно понимала, о чём я говорил, — слышу немного раздражённое.

— Не-а, — опускаю на него взгляд. — Я простодушная дура. В моём понимании человек говорит то, что говорит. Без всяких двойных смыслов. Но я уже сказала, было глупо поверить тебе даже в такой мелочи. Что тебе нужно?

— Врач сказал, что у тебя острая реакция на стресс, — произносит он таким тоном, как будто сообщает мне результаты технической экспертизы.

— Надо же, — говорю тихо. — Какая неожиданность. А я-то думала, он сообщит тебе, что у меня просто авитаминоз и лёгкая склонность к драматизации.

— Не начинай, — чуть морщится Феликс.

— Что конкретно не начинать? — интересуюсь с вежливым любопытством. — Ты же начал первым. Или — ах да, простите, что это я! — медицинская тайна в этом доме не действует? Естественно, ни о какой врачебной этике и речи идти не может, раз ты захотел быть в курсе состояния твоей жены.

На последнем слове во рту собирается противный кислый привкус.

— Я обязан знать, в каком ты состоянии.

— Обязан? — я даже усмехаюсь. — Какой широкий спектр обязательств у тебя внезапно появился. А вчера он где был?

— Ты можешь язвить сколько угодно, Аврора, — он перекатывается с пятки на носок, смотрит на меня. — Но тебе нужно просто успокоиться!

— Гениально, — качаю головой. — И как я сама не догадалась?

— Послушай…

— Я не хочу тебя слушать.

— Я просто пытаюсь наладить с тобой диалог! — он повышает голос, но сразу сдаёт назад, продолжая уже тише: — Пытаюсь предложить тебе то, что может помочь!

— Мне даже любопытно, и что же это такое? — наклоняю голову, глядя на него.

— Врач сказал, тебе нужен покой, — продолжает Феликс после паузы. — И чтобы тебя не трогали лишний раз.

— Я надеюсь, ты решил начать с себя, — бурчу себе под нос, но он не реагирует.

— Ты можешь отдохнуть. Тебе принесут всё, что нужно. Еду, лекарства. Если хочешь, можешь вообще не выходить отсюда несколько дней.

— Какая щедрость! — не удерживаюсь от замечания.

— Если тебе нужно отвлечься, я могу организовать поездку в город. Ты можешь поехать по магазинам, например... Но только с охраной.

Смотрю на мужчину несколько секунд, пытаясь понять, я действительно сейчас услышала именно то, что он сказал?! Потом переспрашиваю:

— С охраной?

— Да, — кивает Феликс.

— Потрясающе, — развожу руками. — Это схема такая? Бизнес-планирование? Сначала ты превращаешь мою жизнь в кошмар, а потом великодушно предлагаешь мне шопинг под конвоем?

— Это не конвой, Аврора, — на челюсти у него вздувается желвак.

— Конечно, — киваю, как болванчик. — Это такой… как бы это выразиться подипломатичнее… премиальный формат свободы, так сказать. Улучшенная версия. С машиной, охраной и возможностью выбирать между бутиком со шмотками и ювелирным отделом.

Феликс стискивает челюсти ещё крепче, но не отступает.

— Я предлагаю то, что может тебя хотя бы немного переключить, — говорит холодно.

— Магазины? — скептически поднимаю брови. — Серьёзно? Ты кем меня считаешь?! Правда думаешь, что женщину можно «переключить» новым платьем или очередным дорогим колечком?

— Не передёргивай!

— А что ещё у тебя в списке? Салон красоты? Массаж? Спа? Может, маникюр? Боже мой, ну конечно! Женщина же в стрессе! Значит, её надо выгулять, накормить, дать почистить пёрышки и сунуть в зубы что-то красивое, чтобы рот был занят, и у неё не было возможности вякнуть что-то не по делу!

— Я не это сказал! — цедит мужчина.

— Зато ты именно это имел в виду, — прищуриваюсь в бешенстве.

Несколько секунд мы молчим. Смотрю на него, не отводя взгляда, и чувствую, как пульсирует в висках — даже не до конца понимаю, что именно. Ярость? Злость? Усталость? Наверное, всё вместе…

— Знаешь, что самое отвратительное? — спрашиваю тихо. — Ты сейчас говоришь всё это так, как будто действительно считаешь себя разумным, терпеливым и великодушным. Как будто если предложить женщине охрану, неограниченный лимит на карте и себя в качестве мужа, это компенсирует всё то, что… произошло.

— Я ничего не пытаюсь компенсировать, — тяжело парирует он. — Просто даю тебе то, на что ты имеешь право, как моя жена.

— Это ещё хуже, — качаю головой. — Значит, ты просто пытаешься создать комфортные условия содержания для ручной зверушки в моём лице.

— Аврора!

— Хватит, — качаю головой, устало откинувшись на спинку кресла.

Феликс делает вдох, потом выдыхает сквозь зубы.

— Чего ты хочешь? — спрашивает хмуро. — Скажи — и ты это получишь.

Смотрю на него и думаю, какой же это красивый — и абсолютно бессмысленный жест.

— Чтобы ты вышел из этой комнаты, — отвечаю наконец тихо. — Прямо сейчас. И закрыл за собой дверь с той стороны. Вот это было бы первым полезным делом за весь день.

Феликс смотрит на меня тяжёлым взглядом и молчит. Но и мне больше нечего ему сказать — поэтому просто перевожу взгляд в окно, на тяжёлые низкие облака.

И спустя несколько долгих мгновений слышу приглушённые лежащим на полу ковром шаги и лёгкий стук двери.

И только тогда позволяю себе выдохнуть.

Поверить не могу, что всё-таки добилась того, чтобы он ушёл! Сложно, конечно, воспринимать это, как победу — какая это победа, чего уж смеяться… Но я хотя бы смогла настоять на своём.

Посидев ещё несколько минут, поднимаюсь с кресла. Забираю свою сумку, достаю из неё мобильный — и только тут обнаруживаю, что он разрядился. Порывшись, нахожу зарядку, подключаю. Потом открываю чемодан. Заставляю себя делать какие-то бытовые вещи, просто чтобы не сидеть на одном месте. Но когда вытаскиваю свою одежду — меня даже передёргивает от необходимости вешать её в шкаф.