И старик, проводивший его взглядом, по-доброму усмехнулся.

Ну наконец-то!

________

Дорогие мои, я, следуя правилу не множить сущности без необходимости, не стала придумывать для Феликса и Авроры отдельного психолога с отдельной биографией, а с самого начала решила, что возьму существующего персонажа, история которого уже была написана, только на другом псевдониме. Так что, кому интересно, про Веру Тимофеевну можете почитать вот здесь:

Психолог для нахала

История лёгкая и с юмором (после Феликса самое то расслабиться, как по мне))))

Аврора

— Ты точно хочешь уехать? — Аня стоит у плиты, кутаясь в мой старый кардиган, варит себе овсянку на завтрак и смотрит на меня так, как будто я собираюсь не в другой город, а минимум на край света.

— Точно, — киваю решительно.

— Гаврош…

— Нет, Ань. Не надо.

Вздохнув, перевожу взгляд за окно. Сестра морщится, тоже отворачивается к окну, но потом, ругнувшись, возвращает всё внимание каше, громко стучит ложкой. Очень по-Анькиному. Когда непонятно, что делать с собственными эмоциями, можно начать громко двигать кружки, хлопать дверцами и всем видом показывать, что вообще-то тебе плевать.

Хотела бы я так легко справляться со своими чувствами.

— Я не понимаю, почему нельзя остаться здесь, — бурчит сестра, плюхнувшись на стул напротив меня. — У тебя своя квартира! Я никуда не уеду, мы будем рядом! К чёрту этот Питер с его вечной хтонью! Работа у тебя… ну, была, так всегда новую найти можно! Да и вообще, зачем куда-то ехать?

— Потому что здесь я всё время жду, что он появится, — выдыхаю в ответ.

Со мной и так едва не случилась истерика, когда я в первый раз после перерыва зашла в квартиру. Тогда ещё свет в коридоре был включен — я вспомнила, что забыла его выключить, когда Феликс увозил меня с чемоданом после того, как предъявил мне свидетельство о браке… Воспоминания накатили так, что, если бы не Анька рядом, я бы точно сорвалась.

— Ненавижу его, — качает головой сестра. — Он тебе всю жизнь испортил!

— Нет, Ань, — говорю мягко. — Не надо. Я сама его не ненавижу. И ничего он не портил. Просто… мне всё время кажется, что он вот-вот придёт. Напишет сообщение. Позвонит. Что я увижу его… у подъезда. В магазине. В лифте. Где угодно, — продолжаю тише. — Я не могу здесь нормально дышать, Ань. Мне надо уехать.

— Ты так его любишь, да? — шмыгает она носом.

А я закрываю глаза.

Я даже себе отказываюсь говорить это. Я ни разу не сказала это вслух. Но…

— А если он приедет за тобой туда, куда ты уедешь? — спрашивает сестра, поняв по моему молчанию, что тему любви я обсуждать не готова.

— Не приедет, — качаю головой.

И сама не хочу думать, а что если…

Нет. Хватит с меня этих «а что если». Нужно просто жить дальше. Хотя бы попытаться.

— Слушай, а как же твой университет? — спрашиваю, круто переводя тему. — Ты вот так вот решила всё бросить в Питере и остаться в Москве из-за меня, но раз меня не будет…

— Не буду я учиться там больше, — нахохливается сестра. — Переведусь сюда. Задолбал меня этот дизайн. Совсем не то, чего я хочу.

— А что же тогда…

— На юридический пойду! — выдаёт Анька. — На судебную экспертизу!

— О как! — ошарашенно смотрю на неё. — И с чего бы это?

— Просто… так решила. Мне это интересно, — она отводит глаза.

— Ну… тебе решать, конечно, — пожимаю плечами. — А поступишь?

— Поступлю, — прищуривается она.

Когда у сестрёнки такое выражение лица, лучше не вставать на пути — снесёт. Так что я только киваю.

— Ты взрослая, — говорю мягко. — Сама знаешь, что для тебя будет лучше. Я всегда поддержу.

Она вдруг подскакивает со стула, подлетает ко мне и обнимает. Резко, крепко, по-детски, как раньше.

— Только ты звони, ладно? — шмыгает носом мне на ухо.

— Каждый день буду названивать, обещаю! — обнимаю её в ответ. — Тебе ещё успеет надоесть.

— И, если станет совсем плохо, возвращайся, — она отстраняется, вытирает глаза.

— Я же не исчезаю, Анька, — глажу её по плечу. — Просто уезжаю. Да и не на другой конец света же.

— Звучит почти одинаково, — вздыхает она.

— Нет, — качаю головой. — Я точно не исчезну.

Через два дня я уезжаю.

Сначала мне кажется, что в никуда.

Город выбираю самый обычный — крупный региональный центр. Широкие улицы, вечные пробки у мостов, несколько университетов, деловые кварталы, старые купеческие дома в центре и новые жилые комплексы вокруг.

Снимаю крошечную квартирку-студию, зато с современным свежим ремонтом. А ещё мне везёт.

Буквально в двух шагах от своего жилья я нахожу маленькое помещение на первом этаже старого дома недалеко от университета. Раньше там уже была кофейня, но владельцы не вытянули аренду и закрылись. От них остались стойка, кофемашина, часть мебели, витрина для десертов и даже несколько мешков хорошего зерна у поставщика, с которым можно быстро перезаключить договор.

Это не совсем та мечта, которая у меня была когда-то.

Но это шанс, в который я вцепляюсь обеими руками.

Деньги у меня есть. Хоть я и отказывалась от того, о чём мне говорил адвокат при разводе, быстро стало понятно, что я только затяну процесс. Тем более что, как мне объяснили, всё действительно было по закону.

Мне хочется сказать: по закону — но не по совести. Но я решаю для себя, что возьму эти деньги взаймы. А потом верну. Поэтому оформляю индивидуальное предпринимательство, нанимаю бухгалтера на аутсорсе, нахожу двух бариста, сама мою полки, выбираю посуду, ругаюсь с мастером из-за вывески…

Называю кофейню «У Гавроша».

Аня, когда видит фото вывески, которое я ей отправила, присылает голосовое, в котором шмыгает носом и говорит, что я сентиментальная коза.

Первую неделю мы работаем в тестовом режиме. У местечка хорошая проходимость, университет поблизости, много офисов рядом — так что народ начинает захаживать. Я сама постоянно там, наблюдаю за людьми, отслеживаю, чтобы витрины всегда были наполнены и заказы делались вовремя, смотрю, как работают девочки, которых взяла на работу.

И всё время думаю о Феликсе.

Бесконечно. Постоянно.

Мне казалось, если я уеду — будет проще, потому что вокруг меня не будет мест, которые неразрывно связаны с ним. А оказалось, что он неразрывно связан со мной… в моей голове.

Но… от него ничего нет. Как будто его вообще не существовало в моей жизни. Ни звонков, ни сообщений… Наверное, это правильно и так и должно быть — но мне с каждым днём всё хуже и хуже от этого.

Вот всё-таки правильно я сказала Альберту. Дура — дура и есть. Влюбилась в собственного мужа — и развелась с ним. Где логика?

Нет никакой логики.

Напоминаю себе, что он мне врал — но чем больше проходит времени, тем сильнее стираются эти воспоминания. Зато всплывают другие. Его руки, его взгляд, его голос, как он возил меня посмотреть собак, как боялся их, но всё-таки делал то, что я ему предлагала… как любил меня. Пусть он, может быть, и не использовал это слово. Но ведь это была любовь…

Потому что если нет — то мне и жить дальше незачем.

В этот вечер я подменяю одну из своих девочек-бариста.

Она звонит днём, сипит в трубку и уверяет, что ничего страшного, просто температура, сейчас выпьет таблетку и придёт. Я велю ей не геройствовать и остаюсь на смену сама. В конце концов, я ведь когда-то так и планировала. Что буду сама варить гостям кофе.

Последний посетитель уходит без десяти десять. Я мою питчеры, протираю стойку, закрываю кассу, проверяю витрину, выключаю часть света. За окном темно, в стекле отражается мой маленький уютный зал. Лампы тёплого света, диванчики вдоль стен со столами перед ними.

Поёжившись, выглядываю на улицу. Кажется, дождь собирается, — думаю про себя и улыбаюсь, потому что произнесла эту фразу с интонацией Пятачка.

Решительно переворачиваю табличку на «закрыто» и, скинув туфли, сажусь с ногами за столик у окна с ноутбуком, папкой и блокнотом, в котором бухгалтер оставила список того, что нужно проверить до утра.