— Ну здравствуй, Аврора, — голос из моих кошмаров заставляет внутренности скрутится в спазме.

Воздух не проходит в лёгкие, и я хватаюсь рукой за горло. Глупо. Можно подумать, это поможет.

«Это не он. Тебе показалось. Тебе показалось, Рори, это не может быть он, он сейчас где-то у себя, там, в замке или где ещё живут за границей такие, как он. Спрыгивает с лошади. Это называется спешиться, да, спешиться, почему я, чёрт подери, помню это слово? Спрыгивает, кидает поводья конюху, проходит по мраморному коридору, заходит в малую столовую, где его с поцелуем в щёку встречает жена, и садится пить чай, который ему подаст горничная. Это не он!»

Поднимаю слезящиеся глаза, цепляясь взглядом за детали. Под распахнутым пиджаком застёгнутый на все пуговицы жилет, из кармана свисает цепочка с тяжёлым камешком-брелоком… я знаю, что на другом конце этой цепочки — старые часы, доставшиеся ему от деда, а тому — от его деда, те самые, которые открываются нажатием на золотую кнопочку сверху, у которых с мелодичным звоном откидывается крышка. Этот звон стоит у меня в ушах, ведь они мне так нравились, я с таким восхищением пробовала их открывать…

Широкий галстук. Воротник стойка. Гладко выбритый подбородок, разделённый надвое ямочкой. Твёрдо сжатые губы, прямой узкий нос. И почти чёрные глаза под широкими бровями.

Глаза, которые имеют обыкновение смотреть прямо на собеседника не отводя взгляда, пока человеку не станет неловко.

Конечно, это он.

Кто ж ещё-то.

— Добрый вечер, — голос мне не подчиняется, и «добрый» выходит практически басом, а «вечер» — фальцетом.

Он делает вид, что не замечает.

Или правда не замечает. По лицу не поймёшь.

По его лицу никогда ничего было не понять.

Уходи отсюда, Рори. Немедленно!

И я даже делаю шаг вперёд мимо него, хотя ног ниже колена практически не чувствую, но мужчина с какой-то даже ленцой вытягивает в сторону руку, упираясь в противоположную сторону прохода и загораживая его.

— Не так быстро, — голос тоже ленивый, чуть растягивающий гласные.

Но это не то, что может меня обмануть. Эта лень — медленно перекатывающиеся мышцы пантеры, лежащей на солнышке.

Стоит сделать один неверный шаг — и тебе вцепятся в глотку.

— Мне было велено отнести… — начинаю, с трудом сдерживая дрожь.

— Тебе было велено? — это даже не интерес, скорее просто готовность заранее не верить ни одному моему слову. — И ты подчинилась? Мы, видимо, слишком давно не виделись, Аврора.

— Да, слишком! — вырывается прежде, чем я успеваю прикусить язык.

«Лучше б и дальше не виделись ещё столько же!»

— Ну что ж, раз тебе было велено, я жду, — в его голосе начинает слышаться лёгкий акцент, которого раньше не было заметно.

Ни при каких обстоятельствах, кроме…

— Ждёте? — в горле у меня пересыхает окончательно.

— О да, — он кивает, тянет с себя пиджак, кидает его на стоящий тут же диван, берётся за узел галстука и указывает взглядом вниз, на свои брюки. — Приступай.

— О, господи, ты что натворила?! — паника в голосе моей начальницы грозит выйти из-под контроля.

Сжимаюсь и на всякий случай убираю руки с клавиатуры, пряча их под стол.

— Вы же сами сказали, разобрать все папки и разложить по годам…

— Собрать, Аврора! Собрать, а не разобрать, о-о-о, у тебя что, и со слухом проблемы в дополнение к мозгам?! — женщина дрожащими пальцами судорожно клацает по клавиатуре, проверяя мою работу.

Оскорблённо поджимаю губы. С мозгами у меня всё в порядке, в отличие от дикции Натальи Петровны! Она сказала «разобрать папки по годам»! А там в каждой папке были договоры за разные годы! Я на это, между прочим, почти полдня убила!

— Их всего-то надо было выстроить! В хронологическом! Порядке! А ты что сделала?! Как теперь прикажешь разбираться, какой контрагент где?! Они же как раз по папкам были разнесены! — Наталья Петровна хватается за голову, кидает на меня злой взгляд. — Архив же сегодня вечером надо скинуть на жёсткий диск и отнести наверх!

Последнее слово произносится с придыханием.

— Так вечером же благотворительное мероприятие… как там его… — хмурюсь, вспоминая, об этом девочки в соседнем отделе уже который день шушукаются. — И что, кто-то из руководства работать будет?

— Это не твоё дело! — отрезает начальница. — Велено отнести — значит, нужно отнести!

Я вообще не понимаю, зачем куда-то носить какие-то жёсткие диски. Что, по почте нельзя отправить или в облако скинуть? Ах, ну да, требования безопасности, это же внутренний регламент…

— Я всё исправлю, — говорю, пропуская мимо ушей причитания женщины.

Ну да, её недавно повысили до руководителя отдела, с предыдущим там какая-то мутная история… но это не значит, что и её тут же уволят из-за одной-единственной ошибки!

— Исправляй! Исправляй немедленно, чтобы к вечеру всё было готово! Не уйдёшь, пока не доделаешь! — отрезает Наталья Петровна. — И, Аврора! Ты тут на испытательном сроке, не забывай! Мне всё равно, кто там тебя сюда пристроил, я пока не вижу в тебе желания и потенциала, необходимого, чтобы задержаться на не самой низкой, между прочим, должности!

Это секретарь-то не самая низкая должность?!

И никто меня, между прочим, не устраивал! Хотя я не опровергала этих слухов, они мне были только на руку.

— Простите, Наталья Петровна, честное слово, — говорю покорно, заставляя себя опустить глаза и принять виноватый вид. — Я ведь очень стараюсь…

— Не заметно! — отрезает она, смерив меня взглядом и недовольно скривившись.

В который раз мысленно ругаюсь сама на себя, что надела сегодня это платье. Оно офисное и вполне закрытое. Разве что фигуру подчёркивает. Но вот красный оттенок...

— Так, ладно, давай работай, — начальница торопливо идёт к своему кабинету.

Киваю и возвращаюсь к экрану компьютера.

Блин, теперь снова-здорово всё переделывать! Терпеть не могу делать работу дважды, да ещё и из-за того, что просто задание криво дали! Объяснила бы она с самого начала по-человечески, но нет ведь, ей не до того — тоже на благотворительном вечере будет, вон какая расфуфыренная явилась сегодня.

Давлю вздох и сосредотачиваюсь на документах.

Лично мне туда совсем не хочется.

Слишком на многих таких мероприятиях я побывала в своей жизни. И всё везде одинаково. Бессмысленные лица, безразличие, замаскированное фальшивыми улыбками, бестолковые разговоры ни о чём, переливание из пустого в ещё более пустое, хищные взгляды женщин, вычисляющих место в иерархии мужчин, которые строят из себя королей мира…

— Аврора! — снова зовёт начальница, и голос опять какой-то нервный. — Ко мне, пулей!

Я вскакиваю так резко, что стул со скрежетом проезжает по полу. То неловкое ощущение, когда кажется, что на тебя сейчас все обернутся.

Тут же выдыхаю. Кому здесь оборачиваться? И потом, сегодня в компании в целом все нервные. Или даже не сегодня — а в последние несколько недель? Я краем уха слышала о масштабных перестановках, увольнениях и даже — шёпотом — об арестах.

Собственно, именно поэтому ведь мне и удалось устроиться. Хотя в любое другое время я к этой корпорации и на километр бы не подошла. Но сейчас выбирать не приходится. Незаметно вздохнув, торопливо иду к кабинету начальницы.

Наталья Петровна стоит возле стола, прижимает мобильный к уху плечом, судорожно перебирает бумаги и одновременно остервенело щёлкает пальцем по мышке, как будто она ей лично виновата. На скулах нездоровый румянец, женщина кидает на меня раздражённый взгляд.

— Да, я поняла… — шипит в трубку. — Я поняла, Марина, не надо мне объяснять, что такое срочно! У меня здесь отдел, а не кружок по интересам… Да! Да, у меня будет. Через… — она бросает взгляд на часы, и такое ощущение, что глаз у неё дёргается в такт с секундной стрелкой. — Через десять минут!