— Аврор, что за ерунда? — хмурится Никита. — Написала какое-то безумное сообщение…

— Ничего безумного в сообщении не было, — говорю, тщательно контролируя голос, чтобы звучать потише. — Я написала, что не буду с тобой встречаться. Что в этом тебе непонятно?

Он уже было открывает рот, но сказать ничего не успевает — дверь в кабинет открывается.

Вышедший Феликс, естественно, сразу видит всю картину. Смотрит на Никиту. Потом переводит взгляд на меня, и мне становится не по себе.

— Что происходит? — спрашивает таким голосом, что на ум приходит мелодия из похоронного марша.

Никита, надо отдать ему должное, не особо пугается. Но и выглядит не слишком уверенно.

— Простите, — говорит наконец. — Ничего особенного. Я уже ухожу.

Смотрит на меня ещё секунду, как будто хочет что-то сказать. Очень хочется мысленно заорать на него, чтобы просто шёл к чёрту и не усугублял. К счастью, у него всё-таки хватает инстинкта самосохранения.

— Ладно, — бросает он коротко уже мне, и теперь в его тоне слышно презрение.

Заставляю себя не думать об этом. Остаюсь стоять на месте, наблюдая, как мужчина уходит. И чувствую на себе взгляд Феликса.

— В мой кабинет, — чеканит он.

Закатив глаза, иду следом за мужчиной.

— И что это было? — спрашивает он тяжело, зайдя за свой стол, подальше от меня.

На секунду думаю, не сделал ли он это специально, чтобы я не пугалась? Да нет, сомнительная забота — от него.

— Ничего, Феликс Эдмундович, — отвечаю со всей возможной вежливостью. — Если вы о только что завершившейся сцене, то я, к сожалению, не отвечаю за чужую неспособность понимать русский язык с первого раза.

— Я задал тебе вопрос, — уголок его рта дёргается.

— Я на него ответила.

— Нет, — качает головой мужчина. — И не надо со мной шутить!

— Вы мне льстите. Для шутки тут слишком мало смешного.

Феликс смотрит на меня ещё несколько секунд. Потом чуть подаётся вперёд, упираясь ладонями в край стола.

— Что здесь делал этот… кто он вообще?

— Айтишник…. вроде, — припоминаю, в каком отделе Никита работает.

— Зачем он пришёл?

— А что вы у меня спрашиваете? У него спросите, — огрызаюсь в ответ.

— Не испытывай моё терпение, Аврора, — цедит Феликс.

— А вы не испытывайте моё, — вздыхаю раздражённо и решаю сказать часть правды: — Мы пару раз пили вместе кофе. Это было ещё до всей… этой ситуации, — неопределённо обвожу рукой пространство кабинета. — Он снова предложил попить кофе после работы. Я отказалась и чётко дала понять, что никаких встреч не будет. На этом всё.

— Ты ему отказала, — повторяет мужчина.

— Естественно, я отказала, — начинаю злиться. — Просто выяснилось, что не только вы плохо понимаете такое короткое и ёмкое слово, как «нет», с первого раза! Достаточно вам таких объяснений?! Или мой кредит доверия в ваших глазах стремится к отрицательным значениям?

— Вы переписывались? — спрашивает вдруг Феликс.

— Нет, — отвечаю слишком быстро.

— Попробуй ещё раз, — у него на челюсти вздуваются желваки. — Переписывались? Ты удалила переписку?

— Да, — отвечаю нехотя.

— И я должен тебе верить?

— Я не знаю, что ты должен, а что не должен, — устало качаю головой. — Меня всё это достало. Я отказалась встречаться с мужчиной, заблокировала его, почистила память. Тебя что, задевает, что я могу делать что-то по собственной воле и без уведомления?

— Меня задевает, когда ты начинаешь что-то скрывать!

— От тебя? — моя улыбка наверняка выглядит сейчас злой. — Боже, какая дерзость с моей стороны!

Феликс шумно втягивает воздух, явно заставляя себя не реагировать. Повисает пауза, после которой он медленно произносит:

— Послушай меня внимательно. Я не потерплю, чтобы возле тебя ошивались всякие…

— Всякие кто? — перебиваю сразу. — Мужчины? Люди? Сотрудники компании? Мне нужен список тех, с кем я могу разговаривать с твоего письменного разрешения?

— Не хами!

— Нет, серьёзно, — качаю головой. — Мне даже интересно. Я не пойму, ты ревнуешь, контролируешь или просто считаешь, что у меня не может быть личного пространства?

Не знаю, что Феликс ответил бы на это, потому что в дверь раздаётся стук, и в кабинет заходит Резанов.

Я бы, может, и не узнала его — всё-таки видела только пару раз, и то мельком. Но кто ещё в компании носит тёмные перчатки вместе с костюмом.

— Приёмная была пуста, — спокойно говорит Марк Давидович. — Добрый день, Феликс. Ты написал, что хочешь обсудить…

— Да, добрый, — Феликс кивает. — Проходи.

— Простите, Феликс Эдмундович, — говорю тихо, намереваясь сбежать. — Марк Давидович, — киваю на ходу Резанову, тот машинально кивает мне.

— Подожди, Аврора, — вдруг останавливает меня голос.

Оборачиваюсь на Фридриха, думая, что он хочет дать мне какое-то поручение. Но тот, коротко вздохнув, вдруг говорит:

— Марк, я хотел бы, чтобы вы познакомились. Это Аврора. Моя… жена.

— Жена?! — в голосе Резанова слышится неподдельное, искреннее изумление.

Замираю на месте, не зная, как реагировать.

Феликс что, настолько доверяет ему?!

Хотя… если так подумать, какие-то предпосылки к этому, наверное, есть. Вроде я слышала, что между ними неплохие отношения. А ещё думаю о том, что Марк Давидович недавно сделал Еве предложение… и о том, как сияют её глаза, когда она упоминает о нём. Она бы не влюбилась в него так, если бы он был плохим человеком, я уверена.

Пока мысли у меня скачут туда-сюда, как бешеные зайцы, Резанов смотрит на меня с интересом. Потом, помедлив, подходит, протягивает мне руку в перчатке. Подаю свою ладонь, и он очень коротко её пожимает, моментально отпуская.

— Видимо, это было… стремительное бракосочетание, — очень дипломатично выражается Марк Давидович.

— Стремительнее некуда, — бормочу себе под нос.

Потом перевожу взгляд на Феликса.

— Я правильно понимаю, что могу сказать… Еве? — уточняю у него.

— Да, — сухо отвечает Феликс. — Можешь.

— Отлично. Я могу идти?

— Да. Любым посетителям — я занят.

Ещё раз кивнув, я с облегчением выметаюсь из кабинета, оставляя мужчин наедине. Мне, конечно, немного любопытно, что именно Феликс расскажет Марку… и как вообще объяснит всю эту ситуацию. А ещё думаю, что, видимо, Резанов в курсе если не моего шантажиста, то общей ситуации и того, что в компании происходит какая-то хрень и есть утечки информации.

Всё-таки я слишком мало здесь работаю, чтобы разбираться в хитросплетениях взаимоотношений руководства. С другой стороны… повеселев, размышляю, что я хотя бы могу быть в определённой степени откровенной с Евой! Вот уж кому мне совершенно не хотелось врать!

Немного воспрянув духом, приступаю к остальным заданиям из списка и в течение следующего часа, пока Фридрих с Резановым продолжают совещаться наедине в кабинете, успеваю сделать почти половину из оставшегося. А заодно отправляю восвояси нескольких желающих прорваться к Феликсу. Правда, у меня нет уверенности, что они шли именно к нему — а не посмотреть на его новую секретаршу. Потому что взгляды я на себе ловлю очень любопытные… и не сказать чтоб доброжелательные.

Может, конечно, мне просто кажется. Или у меня уже какой-нибудь невроз или психоз — что было бы совсем неудивительно, учитывая происходящее в моей жизни. Ведь в целом — кому какая разница, кто сидит перед кабинетом главы компании!

Поэтому я с облегчением воспринимаю новость, что Феликс созывает какое-то внутреннее совещание в малом конференц-зале без присутствия на нём секретарей и помощников. Можно перевести дух — к тому же, мне сразу после этого пишет Ева, предлагает воспользоваться возможностью и сходить перекусить, тем более что совещание будет длиться не меньше часа, а значит, нам не нужно будет торопиться.

Отвечаю согласием и, дождавшись, чтобы Феликс ушёл, захожу за подругой.

— Аврор, — шепчет Ева, пока мы идём к лифту. — Я сейчас умру от любопытства! Мне Марк сказал такое…