— Хорошо, — Феликс улыбается в ответ, и мне кажется, что в этой улыбке я вижу облегчение.

Хотя, может, я сама себе выдумываю…

День проходит в итоге как-то незаметно и спокойно. Феликс почти всё время сидит в кабинете, закопавшись в документы, я перебираю одежду, привожу в порядок то, в чём пойду завтра на работу. Мы вместе обедаем, а потом и ужинаем тоже — когда уже возвращается Альберт, но ничего похожего на вчерашнюю неловкость или сегодняшний утренний разговор под кофе между нами уже не происходит.

Вечером Феликс рано уходит к себе, и я не пытаюсь его задержать. Вместо этого тоже иду к себе в комнату, читаю пару часов, то и дело отвлекаясь и перебирая всплывающие в памяти отрывки наших разговоров.

Утром я готова, как и требовалось, к восьми тридцати. Феликса вижу уже в холле. И даже в первую секунду теряюсь. Потому что… это тот самый Феликс с непроницаемым ледяным выражением лица, которого я так долго боялась и терпеть не могла… и одновременно тот самый Феликс, который — я замечаю это сразу — двигается чуть осторожнее, чем обычно, из-за всё ещё не снятой, хоть и незаметной под одеждой повязки. Который бережёт руку, не двигая ею без острой необходимости.

Эта двойственность немного сбивает с толку. Особенно когда он смотрит на меня, и взгляд у него чуть меняется. Нет в нём той привычной язвительно-холодной отстранённости.

— Всё в порядке? — уточняет у меня.

И этот вопрос тоже не мог задавать тот, другой, прошлый Феликс.

— Да, конечно, — спохватившись, отвечаю чуть позже, чем надо, он уже даже начинает хмуриться. — А у тебя?

Кажется, мой вопрос тоже заставляет его слегка отклониться от привычного состояния, потому что мужчина только кивает с запинкой.

В компанию мы приезжаем, естественно, вместе. Вместе поднимаемся с корпоративной стоянки на этаж руководства. И я сразу напрягаюсь.

Потому что сегодня тут как-то значительно больше людей, чем я привыкла. То ли из-за того самого совета, на который собрались все, кто обычно удостаивает офис посещением раз в пару недель, а то и реже. То ли ещё по какой-то неизвестной мне причине.

А ещё напрягает, что.… на нас смотрят.

Точнее, на меня.

И взгляды, которые я замечаю — как бы ни хотелось думать, что они ничего не означают — мне однозначно не нравятся.

Я иду следом за Феликсом, который здоровается с парой встречных людей, на приветствия других отвечает короткими кивками, бросает пару фраз подошедшему к нему мужчине, в котором я узнаю одного из помощников, привозивших в квартиру документы.

— Аврора Романовна, — кивает тот мне, когда Феликс уже проходит вперёд.

— Доброе утро, Марат, — киваю в ответ, каким-то чудом даже вспомнив его имя.

И тут же вижу, как переглядываются две незнакомых мне женщины, стоящие поблизости.

Чёрт. Выражения их лиц не предполагают другой трактовки. Меня абсолютно точно записали в любовницы к главе компании. Если на время недавней командировки Феликса, во время которой я сидела в офисе, слухи и поутихли, то за две последних недели, во время которых мы оба здесь не появлялись, все наверняка пришли к общему мнению.

Вспоминаю вдруг, как Феликс спрашивал, неужели меня беспокоит репутация любовницы… да и сейчас мужчина явно ничего не замечает. Или не обращает внимания. Или ему просто безразличны сплетни.

А вот мне немного не по себе. Неприятно чувствовать липкие взгляды и ощущать себя объектом такого вот неприязненно-завистливого любопытства.

Феликс тем временем доходит до своего кабинета и поворачивается ко мне.

— Совет через полчаса, — говорит отстранённо. — До него я никого не принимаю.

— Поняла, Феликс Эдмундович, — отвечаю тихо, заходя за свой стол.

Ловлю на себе короткий взгляд мужчины, но он ничего не говорит, только кивает и скрывается за дверью.

А я остаюсь в просторном холле-приёмной. Одна.

Заставляю себя сесть, открываю ноутбук и принимаюсь за дела, которых оказывается гора и маленькая тележка, хотя последние недели я разбирала текучку, которую мне скидывал Феликс.

— Аврора! — раздаётся спустя несколько минут знакомый голос, и я поднимаю голову, ругнувшись про себя.

— Здравствуйте, Наталья Петровна, — здороваюсь со своей прежней начальницей, которая смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством и одновременно неприязнью.

— Надо же, не думала, что ещё тебя увижу, — расплывается она в противной улыбке. — Хотя… рада за тебя, конечно. Нашла применение своим способностям, раз с обычной работой не сложилось… работой в отделе, я имею в виду.

— У вас какой-то вопрос? — уточняю, стараясь говорить спокойно, но во рту появляется гадкий привкус.

— Нет, но будь добра передать это Феликсу Эдмундовичу, — шлёпает перед моим носом стопку документов.

Беру бумаги, кидаю взгляд на верхнюю.

— Да можешь не смотреть, — хмыкает Наталья Петровна. — Для чего тебе голову забивать… ты и отчёты-то без ошибок не могла сделать. Ой, ну это я так, не обижайся, не всем же дано. У тебя другие таланты. Ладно, я пойду! А ты передай, не забудь!

Мне приходится закусить щёку изнутри, чтобы ничего не сказать. Сглатываю горькую слюну, наблюдая, как довольная женщина с явным торжеством выходит из приёмной.

Смотрю на свои подрагивающие пальцы, сжимаю их в кулаки.

Ничего страшного. Ничего такого не случилось.

Я же знаю, как всё на самом деле. Нет смысла обращать внимание на завистливых злобных куриц!

Но сосредоточиться на работе получается с трудом. Особенно после того, как мне приходится спуститься в экономический отдел. Феликс в это время уже на своём совете, а в отдел нужно передать бумаги… И там я вижу Марину, его бывшего секретаря, которая сидит за одним из компьютеров, а рядом с ней, чуть склонившись, стоит Никита — тот айтишник, с которым я когда-то пила кофе… и которому отказала.

Они смеются, Никита что-то там делает в её компьютере, Марина, на секунду положив руку на его предплечье, тянется, что-то шепчет ему на ухо — в общем, настолько явно флиртуют, что никаких сомнений быть не может.

А потом оба видят меня. И если Никита, бросив чуть презрительный, равнодушный взгляд, сразу отворачивается, то Марина расплывается в ехидной улыбке.

Я почти сразу отворачиваюсь, отдаю документы, уже иду к выходу — но всё равно вижу краем глаза, как те двое обсуждают что-то, кидая на меня такие взгляды, что можно не сомневаться — речь обо мне.

Вот, казалось бы… ну какая к чёрту разница?! Ну болтают! Поболтают и перестанут, найдут какой-нибудь другой повод для сплетен.

Но противно…

Я уже снова усаживаюсь за свой стол, когда в холл из широкого коридора, ведущего к конференц-залу, начинают выходить мужчины. Ну, сразу видно — Совет! Все прямо лопаются от сознания собственной важности…

Феликс выходит одним из последних. Я старательно не смотрю в ту сторону, но всё равно его вижу. Он разговаривает с каким-то пожилым, очень пожилым человеком с густыми, зачёсанными назад седыми волосами. Указывает ему жестом на дверь своего кабинета, они оба идут туда.

Я уже встаю, потому что… ну… элементарный рабочий этикет предписывает встречать своего руководителя на ногах.

И тут слышу голос старика, идущего рядом с Феликсом.

И покрываюсь мурашками, а волоски у меня на руках встают дыбом.

Потому что этот голос… очень, просто ужасно напоминает голос моего шантажиста.

Феликс

Сафонов почти не изменился.

Старше стал, конечно. Седина теперь не отдельными нитями, как раньше, а густо лежит в зачёсанных назад волосах. Морщины, складки у рта глубже. Но взгляд тот же. Спокойный, внимательный, чуть насмешливый.

Когда он появляется в конференц-зале перед началом Совета, я только слегка киваю.

Сам велел внести его в список приглашённых, отправить официальное уведомление и оформить всё так, что его присутствие нужно исключительно по одному старому юридическому вопросу, всплывшему в ходе подготовки к реструктуризации.