Он останавливается.

— Я не командую…

— Командуешь. Всегда. Просто иногда называешь это заботой!

Феликс молчит. Я вижу, что он злится. И сдерживается. И, наверное, сам считает это большим достижением. Раньше я бы испугалась этого выражения лица. Сейчас не пугаюсь. Во мне для страха уже не осталось места. Там всё занято болью.

— Я спрашивала тебя про Аню, — говорю и сама чувствую, как начинает дрожать у меня голос. — Помнишь? Я спрашивала, почему она не звонит. Я говорила, что волнуюсь. А ты стоял за моей спиной, гладил меня по плечам и врал.

Он резко выдыхает.

— Я не хотел, чтобы ты переживала зря.

— Потому что я идиотка и не способна нормально реагировать?!

— Потому что речь о твоей сестре! — теперь уже у него срывается голос. — И да, Аврора, когда речь идёт о ней, ты не можешь рассуждать спокойно!

— Она моя сестра!

— Именно поэтому я не мог рисковать тобой.

— Зато ею мог?

Феликс на секунду закрывает глаза.

— Я просчитал ситуацию, — говорит глухо. — За Аней следили. Она рвалась к тебе. Сафонов ждал момента. Я решил, что лучше выбрать этот момент самим, чем потом вытаскивать её неизвестно откуда.

— Лучше выбрать момент самим, — повторяю я медленно. — Как удобно звучит.

— Аврора…

— А ты вообще собирался мне говорить? — спрашиваю тихо.

— Я собирался сказать тебе, когда всё закончится.

— Конечно, — шепчу, запуская пальцы в волосы. — Ты всегда собираешься сказать, когда всё закончится. Поставить меня перед фактом. Когда я уже ничего не могу изменить. И должна только быть тебе благодарна!

— Ты несправедлива, — он резко качает головой.

— Несправедлива?! — я практически задыхаюсь. — Моя сестра сидит там с разбитым лицом, потому что ты решил, что имеешь право сделать из неё наживку! А я узнаю об этом от неё, в больнице, потому что ты опять не рассказал мне правду. И ты говоришь про несправедливость?!

— Я говорю, что если бы я рассказал тебе раньше, ты бы поставила себя под удар.

— Это было бы моё решение!

— Нет! — рявкает он. — Не когда речь идёт о твоей жизни и безопасности!

— Значит… — я хватаю ртом воздух. — Значит… я должна просто ждать, пока ты решишь, что мне можно знать?

— Если это сохранит тебе жизнь и здоровье — да, Аврора!

У меня внутри что-то окончательно обрывается.

— Ты слышишь, что сейчас говоришь? — спрашиваю медленно.

— Слышу, — говорит он жёстко. — И сделаю так ещё раз, если понадобится.

Я смотрю на него. Просто смотрю. Несколько секунд не могу даже вдохнуть.

— Что?

— Я ещё раз скрою от тебя информацию, если она может заставить тебя поступать по-идиотски, не просчитывая последствия. Ещё раз усилю охрану. Ещё раз не дам тебе принять решение, из-за которого ты можешь пострадать. Пока ты моя жена, в вопросах твоей безопасности я на компромисс не пойду!

— Пока я твоя жена, — повторяю механически.

— Да! Потому что ты не понимаешь, насколько это важно! Ты подчиняешься эмоциям вместо того, чтобы думать головой! И если для того, чтобы ты была жива, здорова и в безопасности, мне придётся быть жестоким, я буду жестоким.

— Значит, твоей женой я не буду, — слышу свой голос со стороны.

Феликс замирает. Выражение лица становится каким-то странным. Но я уже не могу остановиться. Не хочу. Если я сейчас соглашусь с тем, что он мне сказал… это будет не жизнь.

— Если быть твоей женой значит жить в клетке, слушать твою ложь и ждать, когда ты разрешишь мне знать правду, я не буду твоей женой, — повторяю твёрже.

— Аврора, не говори глупостей, — хмурится он. — Ты сейчас на эмоциях, но это не значит, что…

— Да. Представь себе. Моя сестра, мой единственный родной человек, в больнице. И попала туда, потому что мой муж решил использовать её как приманку. И врал мне. А я тут на эмоциях. Надо же, как неожиданно.

Феликс делает шаг ко мне, и я отступаю.

Не потому, что боюсь. Я просто… не хочу, чтобы он касался меня. Не сейчас. Не этими руками, которые ещё сегодня утром держали меня так бережно, что я была… почти уверена…

— Я же поверила тебе, — вырывается у меня, и от этих слов боль становится такой острой, что почти невозможно говорить дальше. — Господи, Феликс… я же по-настоящему поверила тебе. Я думала, что ты… что мы…

Голос срывается, я стискиваю пальцы, ногти впиваются в ладони.

— Я думала, что ты изменился…

— Аврора… — он снова делает шаг ко мне, я снова отступаю.

И договариваю:

— А ты просто стал мягче со мной в постели. Остальное осталось тем же.

Он вздрагивает, как будто я его ударила.

И хорошо.

Пусть.

Пусть ему тоже будет больно.

— Это не так, — говорит тихо.

— Это так, — качаю головой. — Ты же… ты ведь снова выбираешь то, к чему привык. Ложь. Приказы. «Я сам решу». «Я лучше знаю». Ты даже сейчас не просишь прощения, Феликс. Ты объясняешь мне, почему сделал бы это снова.

Он молчит. И это хуже любого ответа.

— Я хочу развод, — выговариваю я, заставив себя расправить плечи.

— Ты в своём уме?! — выпаливает он и запинается.

А я горько усмехаюсь.

— А что, только сумасшедшая может отказаться от такого приза в твоём лице? — судорожно вздыхаю. — Ты уже решил однажды вместо меня. И, как оказалось, решал и дальше. И говоришь, что будешь продолжать решать, пока я твоя жена. Так вот, это решение я принимаю сама. Я отказываюсь быть твоей женой.

Феликс молчит так долго, что у меня в ушах начинает звенеть. А потом что-то в его лице как будто закрывается. Я практически вижу, как он словно сам запирает что-то внутри. Всё, что в нём было живого, всё, что я, как мне казалось, видела в нём последние дни и недели…

— Хорошо, — говорит он ровно.

На секунду мне кажется, что пол под ногами проваливается куда-то вниз. Если бы он ударил меня, наверное, было бы не так больно.

Вот и всё.

Так просто.

Я сама это сказала. Сама потребовала. Но всё равно часть меня до последнего ждала, что он не отпустит… Хотя бы попытается сказать что-то настоящее… Что угодно. Хотя бы… извинится. Скажет, что не хотел.

— Хочешь развод — получишь, — слышу безучастное. — Я свяжусь с адвокатом.

Феликс

Я жалею о том, что сказал, сразу, в ту же секунду.

Даже не в эту секунду — раньше. В то самое мгновение, когда слова ещё только срываются с языка, но остановить их уже невозможно.

Аврора бледнеет так, что её рыжие волосы становятся как будто ярче. Смотрит на меня молча, потом вскидывает подбородок, складывает руки на груди и кивает.

— Связывайся, — говорит безэмоционально, только голос слегка подрагивает. — Звони адвокату. При мне. Прямо сейчас.

У меня внутри всё обрывается.

— Аврора…

— Что? — она приподнимает одну бровь. — Ты же сам сказал. Или это очередная ложь?

Мне надо сказать, что я не это имел в виду. Сказать, что я сорвался. Что я идиот. Что она права. Что я всё испортил, но не хочу, чтобы всё было… вот так.

Вместо этого я достаю мобильный.

Пальцы слушаются плохо. Аврора смотрит на меня, не отводя глаз. И от этого взгляда мне хочется разбить телефон об стену, потом себя об эту же стену, лишь бы не делать то, о чём сам только что заявил.

Но я делаю.

— Срочно подготовьте документы по расторжению брака, — говорю, когда на том конце отвечают на звонок.

— Чьего брака?! — юрист, который уже не первый год ведёт мои личные дела, кажется, в шоке.

Ну да. Я же не сообщал.

— Моего, — отвечаю ровно. — В кратчайшие сроки. Завтра проект соглашения должен лежать у меня на столе.

— Но… Феликс Эдмундович… Как же имущественные вопросы… А брачный договор?!

— Его не было. Делаете… и делите всё по закону.

— Н-но….

— Это не обсуждается, — отрезаю, кинув взгляд на Аврору.

— Мне не нужно… — начинает она, но я качаю головой.

— Свяжетесь с моей женой отдельно, — продолжаю говорить в мобильный. — Когда она будет готова. Никакого давления. Проект сначала пришлёте мне.