Отключаюсь, не слушая, что там начинает говорить юрист.
Будет ещё время… разобраться.
— Довольна? — спрашиваю, глядя на Аврору.
И тут же понимаю, что опять говорю не то. Не то и не так. Делаю только хуже.
Глаза жены наполняются слезами, и я чувствую глухую боль где-то под рёбрами.
— Видимо, каждый из нас получил то, что хотел, — хрипло выговаривает она.
Нет. Нет, чёрт подери! Не этого я хотел!
Аврора судорожно вздыхает и отворачивается, берясь за ручку двери, ведущей в палату.
— Я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой, когда врачи её отпустят, — говорю ей в спину.
— Не надо, — она кидает на меня взгляд, качает головой, в голосе не слышно никаких эмоций, только усталость. — Нет необходимости распоряжаться. Ты же всё равно не снимешь сейчас мою охрану, как я понимаю?
Машинально киваю в ответ.
— Спасибо, — безучастно говорит она, заставив меня на секунду растеряться. — Тогда… Андрей с Антоном разберутся.
Я молчу, потому что не знаю, как реагировать. А Аврора смотрит на меня ещё раз и, зайдя в палату, закрывает за собой дверь.
Остаюсь в коридоре и какое-то время просто смотрю на белую крашеную поверхность. Потом разворачиваюсь и иду к выходу, потому что если останусь здесь ещё хоть на минуту, то… не знаю, что я сделаю.
Наверное, начну пытаться объяснять… оправдываться, требовать, чтобы она выслушала, чтобы поняла, чтобы не рубила с плеча.
Хотя… кто тут, собственно, рубит с плеча? Ты же сам пять минут назад с адвокатом связался.
Выйдя из больницы, делаю глубокий вдох, холодный ветер бьёт в лицо, слегка прочищая мозги. Сначала мне нужно закончить основное дело, из-за которого я оказался в этой точке.
Глеб уже отчитался мне, что Сафонов пока ещё не в отделении полиции и не в следкоме — пока только у безопасников в компании, туда его привезли. Наверняка Руслан встанет из-за этого на дыбы… начнёт втирать мне про процессуальные нарушения и прочее, но мне плевать. Да и вообще… Руслан наверняка сейчас продолжает вытряхивать из посредника всё до донышка, вымещая на нём тот факт, что наш план с сестрой Авроры пошёл по одному месту. Видел я маниакальный огонь в его глазах. Переживает за девчонку и свою вину чувствует.
Вот и прекрасно. Точнее, ничего прекрасного, разумеется — но с Сафоновым я всё-таки сначала хочу поговорить лично, так что всё складывается удачно для меня.
Вадим Ильич даже не выглядит испуганным. Так, слегка потрёпанным. Хотя я успел сказать Глебу, чтобы его не трогали.
Когда я вхожу, он медленно поднимает голову и криво усмехается.
— Ну вот, — говорит презрительно. — Всё-таки прибежал. Из-за девчонки своей, конечно?
Я молча останавливаюсь напротив стола, подтягиваю к себе папку, лежащую там — несколько распечаток, которые уже успели сделать, мобильный посредника в пакете. Плюс то, что у меня уже есть — и наверняка будет, когда Глеб окончательно закончит разбираться с тем, кто и как продавливал контракт, подписания которого требовал от меня сегодня Трофимов.
Сафонову точно будет чем заняться в ближайшие годы, которые станут для него самыми… скажем так, насыщенными в его жизни. Уж я об этом позабочусь.
— Контракт не будет заключён, — говорю спокойно, усевшись напротив. — Не в той редакции, которую ты пытался протащить, чтобы подставить меня и всю компанию.
Сафонов тихо смеётся, откидываясь на спинку стула.
— Я?! Феликс, я давно отошёл от дел. Старик на пенсии, старые связи, прежние заслуги… Что я мог протащить? Ты же у нас теперь хозяин. Владелец. Большой человек.
— И не заслуживаю этого, по твоему мнению, так ведь? — прищуриваюсь, глядя на то, как улыбка сползает с его лица. — Тебя же именно это бесит.
— Меня бесит, что Арнольд оставил всё тебе, — говорит он наконец. — Мальчишке, который так и не понял, что власть держится на жёсткости и способности отбрасывать всё лишнее, что мешает делу!
— Кажется, я до сих пор власть в своей компании, — усмехаюсь язвительно.
Сафонов подаётся вперёд, губы искривляются в оскале.
— Арнольд был столпом этой компании! — цедит сквозь зубы. — Видел гниль — выжигал на корню. Видел слабость — давил. Видел, как ты готов был потерять голову из-за бабы, — убрал её! И был абсолютно прав! А ты что сделал?! Стоило ей снова появиться в твоей жизни — как взял её обратно, положил в свою постель, посадил рядом с собой... Позволил ей таскать мне документы из компании, лишь бы трахать молодое тело?! Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы она действительно была шпионкой того, кто хотел навредить делу, а не меня?
К горлу поднимается желчь. От узнавания. Слова другие, интонация… но смысл — смысл тот же, старый, дедовский, въевшийся мне в плоть и кровь с самого детства.
— Вот, значит, зачем она тебе была нужна.
— Да нахрена мне были нужны эти безмозглые девки! — Сафонов усмехается криво, снова откидывается на стул. — Никакого толку от них. Раскрывать рот им нужно позволять только по команде. И то только когда стоят на коленях перед ширинкой. Больше они ни на что не годны! Нет, Феликс. Я хотел показать тебе, что ты слабак и ничтожество, способное просрать компанию, которую мы с твоим дедом строили десятилетиями, из-за бабы.
На секунду меня накрывает тьмой, поднявшейся откуда-то из самой глубины души. Тьмой, которая говорит — давай. Убей его. Встань и размажь лицом по этому столу так, чтобы он никогда больше не произнёс ни одного слова о твоей женщине! О любой женщине, которую такие, как он, привыкли считать расходным материалом.
Я заставляю себя моргнуть, с усилием прогоняя морок. Вижу краем глаза, как шевелится Глеб, до этого момента практически сливавшийся со стеной в одном из углов кабинета. Опасается, что сорвусь. Правильно, на самом деле…
Но я не сделаю этого. Если я ударю — он может потом сыграть на этом. И выиграть. Хоть что-то. Поэтому — нет.
— Вы с моим дедом похожи, как близнецы, — заставляю себя усмехнуться.
— А ты на него не похож, — говорит он после паузы. — Вот в чём беда. Арнольд надеялся, что из тебя выйдет толк. Ломал, учил, вытирал тебе сопли. А стоило снова поманить тебя — и всё. Ты размяк. Бросил переговоры, сорвал контракт — и из-за чего? Из-за бабы, которая уже один раз показала, чего стоит!
— Значит, ты хотел доказать, что я не тяну на место главы компании, — произношу задумчиво.
— Я не хотел — я доказал! — он с торжеством смотрит на меня. — Никаких доказательств на меня у тебя нет. Твои новые люди начнут ошибаться ещё сильнее, чем накосячили сейчас, потому что понимают: их хозяин занят не бизнесом, а своей постелью. Я предъявлю то, что мне успела передать твоя маленькая шпионка — просто, знаешь ли, чтобы показать, что глава компании не видит творящегося под самым его носом. Совет поставит вопрос ребром. Всплывёт куча вопросов. И тебе придётся на них отвечать.
Переводит дыхание и продолжает почти с удовольствием:
— Арнольд подписал бы контракт, если бы видел выгоду. Или раздавил бы заказчика так, чтобы те сами переписали условия. Но точно не бросил всё и не рванул к девчонке с разбитой бровью!
— Поэтому Арнольд умер в одиночестве, — наклоняюсь чуть вперёд. — Знаешь, как? Тебя там не было. А я был. Он гнил изнутри, гнил долго, мучительно, очень болезненно — и сгнил окончательно ещё до того, как заколотили крышку его гроба. Когда я говорил, что вы похожи, я имел в виду именно это. С тобой будет то же самое.
Сафонов сглатывает, переставая улыбаться.
— Осторожнее, мальчик, — цедит сквозь зубы.
— Я давно не мальчик, — поднимаюсь со стула. — И именно поэтому, Вадим Ильич, моя маленькая шпионка передавала тебе документы с моего ведома и согласия.
— Что? — хмурится он.
— А ты не знал? — улыбаюсь почти весело. — Да ведь Аврора с самого начала всё мне рассказала. И действовала так, как я ей велел. И у меня есть этому все доказательства. Как и то, что спать с ней я стал только после того, как она стала моей законной женой!
— Ч-что? — Сафонов хватает воздух ртом.
