У меня внутри неприятно холодеет, но я заставляю себя держать осанку и не переживать раньше времени. Я же знаю, что секретарша у него просто злобная сучка, которая сама не против оказаться в его постели. Ну и с чего бы мне верить её грязным намёкам?

— Какая осведомлённость, — отвечаю, стараясь казаться равнодушной.

— Это моя работа! — Марина чуть подаётся вперёд. — В отличие от некоторых, я умею быть полезной руководству без дополнительных напоминаний о себе!

Ах вот оно что.

Я даже почти расслабляюсь. Почти.

Потому что эта интонация мне знакома. Марина сейчас не просто передаёт информацию, которую ей велели передать. Она метит территорию. Напоминает, кто здесь давно, кто ближе к Феликсу, кто считает этот этаж своим маленьким королевством и меня — случайной грязью на дорогом ковре.

— Рада за тебя, — говорю спокойно. — Это всё, что мне нужно знать? Или будет ещё торжественная часть с вручением грамоты?

Лицо у неё на секунду раздражённо дёргается, но Марина тут же высокомерно прищуривается.

— Феликс Эдмундович распорядился передать тебе детали по пятнице, — произносит с таким удовольствием, что меня начинает подташнивать.

И с гаденькой улыбочкой кладёт на стойку тонкую папку.

— Здесь дресс-код, время выезда, список гостей, которых ты должна знать в лицо, — произносит довольно. — Основные правила поведения и то, о чём тебе лучше даже не пытаться заговаривать без разрешения. Изучи внимательно. Очень внимательно. Феликс Эдмундович не любит, когда его сопровождают женщины, неспособные отличить благотворительный ужин от сельской дискотеки!

Мне на секунду становится смешно. Сомневаюсь, что эта красотка на секретарской должности посетила хоть одно из тех мероприятий, на которые в своё время «выводили» меня, как дочь, наследницу, а потом и будущую невесту.

Знаю я все эти благотворительные вечера.

Смотрю на папку, потом снова на девушку.

— Спасибо за заботу.

— Не стоит, — отзывается Марина с лучезарной фальшивостью. — Поверь, я действую исключительно в интересах компании! Будет ужасно, если ты опозоришься уже на первой же встрече!

Подавив желание закатить глаза, забираю папку, но не открываю. Не собираюсь показывать своего интереса, тем более что не особо его испытываю. Просто чувствую пальцами плотный картон. И почему-то ощущение такое, словно мне только что выдали не инструкции, а пропуск на минное поле, с обязательным посещением.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю спокойно.

Марина склоняет голову чуть набок, рассматривая меня с подчёркнутым равнодушием.

— Да, — говорит мягко. — Маленький совет. Постарайся не путать своё место рядом с Феликсом Эдмундовичем с чем-то большим, чем служебная необходимость. Такие ошибки обычно дорого обходятся таким, как ты.

Я чувствую, как изнутри поднимается раздражение. Как там вчера выразился Никита — это куда более продуктивное чувство, чем страдание.

С этим не поспоришь!

— Не беспокойся, — отвечаю так же мягко. — В отличие от некоторых, я отлично умею отличать служебную необходимость от личных фантазий!

Лицо у Марины перекашивает от бешенства. Ненадолго, но мне этого хватает, чтобы чуть-чуть воспрять духом. Пусть идёт к чёрту! Не собираюсь я пресмыкаться перед всякими дурами, которые возомнили себя великими начальницами!

Кстати, о великих начальницах… мне же сказали, что после выполнения вчерашнего задания я должна возвращаться в свой отдел. До особого распоряжения.

Ну, то есть, до пятницы.

Вот и прекрасно! Уж лучше терпеть придирки Натальи Петровны, чем наблюдать, как секретарша Феликса исходит ядом. Поэтому, не говоря ни слова, разворачиваюсь и иду обратно к лифту, чувствуя спиной злой и липкий взгляд Марины.

И только в лифте неприязненно смотрю на папку в своих руках.

Что-то у меня такое ощущение, что утро получилось бы спокойнее, если бы по приказу Феликса мне просто сразу выдали мыло и верёвку. На фоне того, что ждёт меня в этой папке, это наверняка было бы гуманнее.

Открыть её решаю всё-таки до того, как дойти к своему рабочему месту возле кабинета Натальи Петровны. Ну просто чтобы понимать, к чему морально готовиться. Боюсь, что и то и другое одновременно моя психика не перенесёт.

Благо до начала рабочего дня ещё есть время.

Читаю, и глаза у меня лезут на лоб. Лучше бы не открывала.

На самом верху лежит лист с заголовком: «Сопровождение. Регламент присутствия на мероприятии».

Регламент присутствия. Господи. Звучит так, словно я не человек, а какая-то особенно капризная техника, к которой наконец-то приложили инструкцию по эксплуатации.

Быстро пробегаю глазами первые пункты и чувствую, как у меня начинает дёргаться левый глаз. Там расписано абсолютно всё. Время прибытия в пятницу, время выезда — чем они вообще отличаются?! — форма одежды, украшения, макияж, парфюм…

— «Сдержанная цветовая гамма», — бормочу себе под нос. — «Исключить: алый, ярко-розовый, кислотные оттенки, крупные принты, чрезмерно открытые плечи, глубокое декольте, вызывающие разрезы». Какая жалость! — голос у меня сочится сарказмом. — А я-то так надеялась надеть своё стриптизёрское платье поросячьего оттенка!

Блин, если я так буду закатывать глаза, у меня ресницы мозг изнутри поцарапают!

Сделав пару глубоких вдохов, читаю дальше.

«Телефон в зале держать при себе, но не использовать без необходимости. Не вступать в разговоры о семье, прошлом, частной жизни руководителя, структуре компании, кадровых изменениях, финансовых показателях, судебных спорах, наследовании, прессе и благотворительных взносах.»

— А чего такой короткий-то список? — качаю головой. — Почему бы не регламентировать количество вдохов и выдохов, которые я могу сделать в присутствии важных гостей? Интересно, а пописать я смогу отойти без высочайшего соизволения… а, нет, не смогу! Надо же, какие молодцы, и это уточнили!

Пару секунд смотрю на пункт «Отлучаться в уборную только после уведомления».

Захлопываю папку, перевожу взгляд в окно и заставляю себя дышать. Ох, как мне хочется кого-нибудь отлупить этой папкой! Я даже знаю, кого!

Интересно, а как Феликс относится к БДСМ? Говорят, властным мужчинам иногда нужно отдавать кому-то контроль над ситуацией. Не требуется ли ему случайно госпожа с плёткой?

— Ага, как же, размечталась, — ворчу вполголоса.

Да уж. Скорее эту сволочь можно представить с ремнями и наручниками.

Да и ты, Рори, не тянешь на роль госпожи. Особенно если учесть твоё полное отсутствие опыта во всех этих делах.

Вздохнув, снова открываю папку, надеясь, что основную жуть я уже просмотрела.

Ах, если бы…

«Во время мероприятия держаться в радиусе визуального контакта. Самовольное перемещение по залу запрещено. В случае вопросов со стороны гостей — отвечать кратко, нейтрально, без импровизации. Основная задача: не привлекать к себе лишнего внимания и не терять контакт с сопровождаемым лицом.»

С сопровождаемым лицом.

Я чуть не фыркаю вслух.

Спасибо, что не с объектом. Или экспонатом. Или, ещё лучше, с великой национальной ценностью, которую следует беречь от сквозняков и лишних взглядов.

Нет, это невозможно. Снова закрываю папку и прячу её в сумку, пока не начала материться вслух. Или истерически смеяться. Или и то и другое одновременно.

Ну что ж.

Значит, в пятницу я официально превращаюсь в дорого оформленное приложение к Феликсу. Стоять рядом. Молчать. Улыбаться. Не отсвечивать. Не дышать слишком громко. Желательно вообще не существовать отдельно от его тени.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— Аврора! — от резкого голоса за спиной вздрагиваю так, что чуть было не подпрыгиваю.

— Доброе утро, Наталья Петровна, — оборачиваюсь, одновременно натягивая на лицо улыбку.

Моя начальница поджимает губы куриной жопкой и смотрит на меня с выражением «за что мне это наказание».

— Идём, — вздыхает, как будто я умственно отсталая. — У меня для тебя задание.