Но я смотрю ему в глаза и говорю:

— Уверена.

— Хорошо, — кадык у него дёргается. — Но мне понадобится твоя помощь.

Мне приходится начать дышать через рот, но я киваю. Он сам почти не двигается, только, не отрывая от меня взгляда, гибко приподнимается, когда я тяну вниз ткань занемевшими пальцами. А потом снова опускается на постель и замирает.

Весь, кроме… той части тела, на которую я смотрю. Такое ощущение, что она… то есть, он… живёт своей жизнью. Потому что внезапно дёргается под моим взглядом, и я сама чуть не вздрагиваю.

— Тебе… некомфортно? — спрашиваю, облизав губы.

Интересно, как это ощущается, когда оно двигается само?! Ох, Рори, ну что за мысли тебе в голову лезут!

— Некомфортно? — переспрашивает Феликс таким голосом, что у меня всё внутри сжимается. — Нет. Не то слово.

— А какое?

Он судорожно сглатывает, втягивает воздух сквозь зубы, когда я сдвигаю ладонь ниже, почти касаясь его.

— Господи… я не могу… — зажмуривается, но сразу снова открывает глаза. — Трудно. Мне трудно.

— А если я…

Я не договариваю. Просто робко, осторожно касаюсь его, и у меня самой на секунду темнеет в глазах от того, как сильно он реагирует. Феликса словно подкидывает, мышцы на животе становятся заметнее, он сгребает в кулаках простыню и стонет сквозь сжатые зубы.

И этот его стон словно отзывается у меня внизу живота.

Я вдруг вспоминаю те ощущения, которые накрыли меня вчера, когда он ласкал мою грудь. И понимаю, что ткань футболки словно сделалась грубее. Или это напрягшиеся соски стали слишком чувствительными?

Убираю ладонь с его члена и, не дав себе подумать, что делаю, снимаю с себя футболку.

— Авро… ра… — с запинкой выговаривает Феликс, начиная дышать так быстро, словно задыхается.

Такое ощущение, что он потерял связь с реальностью, мелькает у меня мысль. Лежит, чуть приподнявшись, в незавершённом движении, пальцы по-прежнему сжимают простыню, глаза широко раскрыты.

— Я подумала, что так будет справедливо, — смотрю на него, игнорируя тот факт, что у меня сейчас, наверное, красное не только лицо, но и шея, и верхняя часть груди — всё горит под его взглядом.

— С-справедливо, — кивает он. — Аврора…

— Что?

— Можно… ты…

Понимаю, чего он хочет, ещё до того, как мужчина договаривает. И, помедлив, приподнимаюсь, меняя позу — перекидываю ногу ему через бёдра и усаживаюсь сверху на них.

— Я точно сплю… — со стоном выдыхает Феликс. — Ну, или умер…

— Ты абсолютно точно жив, — покачав головой, снова беру в ладони его член.

— О-ох… нет… да-а-а… — он откидывается назад, явно забыв, что что-то там хотел, вздрагивает подо мной. — Нет… остановись…

— Тебе не нравится?

— Не… нравится? — хрипло переспрашивает, продолжая то и дело вздрагивать. — Да как такое… может… не нравиться?!

— А что…

— Я просто слишком близко, — мужчина с заметным усилием открывает глаза, снова приподнимается, дыша ртом сквозь стиснутые зубы. — А я не хочу, чтобы всё… закончилось так быстро, — протягивает руку и медленно кладёт её мне на рёбра сбоку, рядом с грудью.

Невольно прогибаюсь в спине, и он, считав моё желание, скользит ладонью выше, накрывая грудь. Легко сжимает, перекатывает между пальцами сосок, и тут уже у меня вырывается стон. А Феликс в ту же секунду сдвигается ещё ближе ко мне и целует вторую грудь, начиная ласкать её языком.

Я даже не успеваю сообразить, что другая рука мужчины уже придерживает меня сзади и поглаживает мне поясницу, то и дело спускаясь чуть ниже, где спина уже начинает переходить в ягодицы.

— Фели-икс… — выдыхаю со стоном, вцепляясь в его плечи.

— Тороплю? — он с усилием отрывается от моей груди, смотрит на меня ошалелыми блестящими глазами.

— Н-нет.… не знаю…

— Говори мне, Аврора… пожалуйста!

— Продолжай… — прошу, запустив пальцы ему в волосы.

Он снова склоняется к моей груди, и я невольно стискиваю пряди в кулаках, наверняка причиняя ему боль, но мужчина не реагирует, наоборот, только усиливает нажим, заставляя меня постанывать, вскрикивать и вжиматься в крепкие бёдра подо мной.

Но я почти сразу понимаю, что мне этого… уже мало.

— Подожди, — шепчу, тяну его, заставляя оторваться от моей кожи. — Я хочу… раздеться до конца.

Феликс на короткое мгновение зажмуривается, и по его лицу пробегает судорога.

— Мне тебя не трогать? — спрашивает сдавленно, снова глядя на меня. — Лечь?

— Да… наверное. Пока.

Он откидывается назад, давая мне пространство, но под его взглядом я вдруг снова начинаю чувствовать неловкость.

— Ты можешь… закрыть глаза? — прошу его.

У Феликса вдруг меняется лицо, и выражение становится таким, что у меня в очередной, уже не знаю какой по счёту раз за это утро, перехватывает дыхание.

— Пожалуйста… — говорит он тихо. — Прошу, Аврора. Могу я… смотреть на тебя? Не лишай меня этого.

У меня кончаются все слова и возражения. Я просто приподнимаюсь, глядя ему в глаза, сползаю с его бёдер вбок, встаю на колени и, запустив пальцы под пояс, снимаю домашние брюки сразу вместе с бельём. Приходится сесть, чтобы стянуть их до конца, и у меня не сразу хватает духу после этого взглянуть в лицо мужчине.

— Аврора, — слышу мягкое, такое мягкое, что даже не сразу узнаю голос Феликса. — Ты… потрясающая. Бесподобная. Ты так красива… Посмотри на меня?

Вскидываю глаза на него и немного нервно улыбаюсь.

— Я могу коснуться тебя? — спрашивает он, лаская меня взглядом. — Обопрись, — протягивает мне руки.

Подчиняюсь, вцепляюсь в его предплечья, снова перекидывая ногу через его бёдра. Но ощущения совсем, совсем не такие! Я кожей чувствую его кожу, короткие жёсткие волоски, напрягшиеся мышцы, и невольно смотрю вниз, на то, что сейчас как будто увеличивается подо мной.

— Не бойся… — выдыхает Феликс. — Пожалуйста, только не бойся. Я ничего тебе не сделаю, если ты не захочешь.

— Я знаю, — вырывается у меня, поднимаю голову, смотрю ему в глаза. — Я… верю.

Он кивает и медленно поднимается, снова кладя ладони мне на грудь. Желание, поутихшее было, вспыхивает от его прикосновений моментально. Но теперь, когда я неосознанно двигаю бёдрами, потираясь о него, то всё время чувствую, что ещё немного — ещё совсем чуть-чуть — и между нами не останется ничего… никаких преград. И даже «между» не останется — мы уже слишком близко.

Феликс, кажется, с трудом держит себя в руках, потому что постанывает от каждого моего движения. Но он не пытается надавить, не пытается ускорить процесс, оставляя за мной право действовать первой.

И я действую. Когда ощущения переполняют, перехлёстывают через край, в тот самый момент, когда кажется, что сильнее уже быть не может — приподнимаюсь над ним.

Феликс угадывает моё движение ещё до того, как я его завершаю.

— Сейчас… сейчас, я… позволь мне помочь, — выдыхает, опуская руку между нами.

Что-то делает, и я сначала чувствую давление, заставляющее меня сжаться и остановиться, на секунду испугавшись, что сейчас будет больно.

— Не торопись… — задыхающийся шёпот на ухо. — Мы не будем торопиться, девочка моя, хорошая моя… не надо быстро. Медленно. Вот так…

Феликс прижимает меня к себе, снова опускает голову к моей груди, но одна его рука продолжает делать что-то там, внизу, помогая, лаская, растягивая… очень медленно, очень осторожно. И я постепенно чувствую, как становится легче дышать, как проходит спазм, и когда спустя несколько минут он заполняет меня полностью, понимаю, что боли нет. Только непривычные ощущения… в которых пока больше странности, чем удовольствия.

— Не так сразу… — полузадушенно выдыхает Феликс, а потом стонет, уткнувшись лбом мне в плечо. — Какая ты…

— Какая? — спрашиваю, тяжело дыша.

— Тесная… горячая… ох, нет, не-ет, не делай так… — снова стонет, когда я слегка двигаю бёдрами, проверяя, удобно ли шевелиться.

— Почему? — губы у меня невольно складываются в улыбку, потому что я вижу, как мужчина хватает воздух короткими глотками, зажмурившись с перекошенным лицом.