Сулейман улыбнулся, похлопал его по плечу, и мы сели. Я оказалась напротив Карины. Она встретила мой взгляд и скривила губы в подобии улыбки.
— Привет, «мачеха», — прошептала она одними губами. — Долго же вы летели…
— Привет, «невеста», — ответила я так же тихо. — Смотрю, ты решила не мелочиться. Бриллианты, платье… Шамиль, видимо, не поскупился. Рада за тебя. Ничто так не украшает женщину, как богатый муж…
— А любимый муж? — она хмыкнула, — хотя зачем я с тобой об этом, нам обеим это не суждено узнать…
Я улыбнулась, показав, что ее грубость меня не тронула. И это было правдой…
Я хотела ответить, но в этот момент произошло то, от чего у меня перехватило дыхание.
Двери ресторана открылись.
И на пороге я увидела того, кого ожидала видеть меньше всего…
Они ведь в ссоре. Он ведь не общается с отцом…
Ренат был в черном смокинге, белая рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы чуть взлохмачены, на скулах — легкая щетина. Он выглядел опасным. Безумно красивым. И безумно чужим… Под руку с ним шла Малиха. В розовом шелковом платье, с идеальной укладкой и каплей бриллианта в вырезе. Она улыбалась, глядя на него с обожанием, и ее рука лежала на его локте с такой собственнической уверенностью, что у меня внутри все оборвалось.
Сердце перестало биться. А потом забилось с такой силой, что я услышала пульс в ушах, в висках, в кончиках пальцев…
Ренат поднял глаза. Он посмотрел на стол. И увидел меня.
Мгновение. Одно мгновение, в котором воздух стал вязким, а время — резиновым. В его глазах я увидела шок. Узнавание. И — боль. Такую же острую, как в тот день, когда он смотрел на меня в зале «Хазара» и сжимал в руке осколки бокала.
— О, а вот это интересно… — протянула Карина.
Тут же рядом материализовался Сулейман. Он явно тоже не ожидал, что старший сын появится на мероприятии…
— Ренат! Дорогой, как я рад! — загремел Шамиль, поднимаясь снова. — Малиха, солнышко, проходи! Ты сегодня просто неземная!
Ренат протянул руку отцу. Тот пожал в ответ. Они быстро перекинулись парой слов, но я не смогла расслышать…
Ренат сел напротив меня. Прямо напротив. Теперь между нами был только стол, свечи, хрусталь и теплая, тягучая тишина. Он смотрел на меня. Я смотрела на него…
— Рада видеть тебя, Дагмара, — произнесла Малиха вежливо и осторожно. Интересно, что она знала?
— Мы ведь теперь одна большая счастливая семья... — выдавила я ответную улыбку…
— Да, все время забываю, что вы теперь… — она улыбнулась, — мы ведь ровесницы… А может Вы даже младше…
— Можем на ты, — произнесла я, продолжая держать лицо и игнорируя Рената, — общего у нас много, думаю. В силу возраста…
Малиха улыбнулась. Искренняя девочка. Жаль ее…
В клубок скорпионов попадет…
Я сидела и чувствовала, как под тонким шелком платья кожа покрывается мурашками. Как жемчуг на шее становится тяжелым, как свинец. Как в груди пульсирует теплая, острая боль, которую я уже почти забыла…
Он был рядом. Через стол. С другой женщиной…
И я не имела права смотреть на него больше, чем на секунду.
А он на меня…
Но смотрел.
Мы оказались там, где изначально и должны были быть? Или же этот дикий, извилисты путь — просто хохот судьбы над нами двумя…
Глава 34
Дорога до отеля проходит в гнетущей тишине. Я настолько потеряна, что даже не замечаю, как мы доезжаем.
Сулейман не изменяет своим хорошим манерами, помогает мне выйти из авто, придерживает дверь на входе вместо швейцара, демонстрирует всем мой особый для него статус, заходит в лифт первым. Невольно именно сейчас ловлю себя на мысли, что все эти протокольно-церемониальные тонкости еще какие-то месяцы назад были мне предельно чужды. На самом деле, живя даже, казалось бы, вежливой, культурной жизнью, мы даже не догадываемся, сколько есть дополнительных нюансов в том, чтобы держать лицо в высшем обществе до конца. Один неверный жест головой может стать началом твоего падения и сразу обесценит все твои усилия... Инга Львовна была беспощадна в том, чтобы в каждом моем шаге находить сто тысяч «но», которые могли бы меня «простить». Не знаю, насколько я совершенна для протокола королевской семьи Великобритании, но уж среди приторного золотого блеска «Эмирейтс пэлэс» точно выделяюсь в положительном ракурсе.
Сулейман не спешит в кабинет нашего королевского сьюта, а идет за мной. Снова подходит и помогает у трюмо снять многомиллионный жемчуг, который сегодня на коже ощущался чугунной плитой...
— Я не ожидал появления Рената, — он все же начинает тему, которую я боялась и в то же время, которая была неизбежна между нами, — но рад, что он появился и мы переговорили...
Теперь понятно, к чему он подводит. Они поговорили... И судя по тому, что Ренат был с Малихой, в отношении отца и сына точно ожидается потепление...
— Они хорошо смотрятся, — выдавливаю я из себя.
Наши взгляды встречаются в отражении зеркала.
Губы Сулеймана чуть заметно подрагивают. Он касается моей шеи, ведет к линии роста волос. Медленно-медленно…
— Малиха — милая девочка... Конечно, не ты... Рядом с такой, как ты, Дагмара, любой мужчина заиграет чистым бриллиантом...
Он перемещает пальцы на волосы и аккуратно перебирает.
Вытаскивает одну шпильку за другой. Довольно умело.
— Но ты рядом со мной.... произносит он, чуть наклоняясь, — и этого уже не изменить...
Я молчу, все еще пытаясь поймать ход его мыслей раньше, чем он озвучит их до конца. Это дает хоть какой-то козырь в игре с таким, как Сулейман...
— Ты превзошла все мои ожидания, Дагмар... — шепчет он, вдыхая запах моих волос, — я должен признаться тебе... Их в сущности-то и не было... Я просто хотел разорвать эту вашу обреченную на провал связь с моим сыном... Но получилось так, что... ты раскрылась настолько ярко и ароматно, как самая изысканная роза, что...
— К чему ты ведешь? — я оборвала его поток велеречивых манипуляций.
Сулейман собрал мои волосы рукой, а потом накрутил их на руку и сжал, чуть оттянув голову. Это не было больно, но... Мгновение — и ощущение, что мои тщательно выстроенные личные границы трещат, как неряшливые стежки портного...
Он слишком близко. Непозволительно близко.
— Дело Рената пошло в гору. Он неплохо обосновался в Дубае и я даже вынужден признать, что его затея изначально была хороша... Он смог выкарабкаться из передряги с Капиевым. Ему повезло, что у сукиного сына было много и других конкурентов и врагов. Он перестал морочить голову себе и мне и собирается играть с Малихой свадьбу через полгода. Они уже начали готовиться... Понимаешь, к чему я клоню?
Я молчала. Напряжение между нами нарастало...
— Я бы не хотел, чтобы все испортилось, дорогая... Я про свои нормализованные отношения с сыном... И про его нормализованное отношение к миру... Не провоцируй его.
— Я? Его провоцирую? — в горле защипало. Я приподняла бровь и снова с вызовом посмотрела на Сулеймана через зеркало, — мне кажется, эта претензия как минимум некрасива. Где это я его провоцировала?
Сулейман улыбнулся.
Обманчиво мягко.
— Он смотрел на тебя, Дагмара... — шепчет Сулейман отнюдь не платонически. Я чувствую в его голосе мужскую страсть. И это... пугает... — трудно не смотреть... По-мужски его можно понять, но... я говорю тебе в контексте психологии мужчин... Не дай ему повода... Даже одного процента, Дагмара... Даже одного! Усомниться в том, что мы полноценная пара... Позволить ему ощутить, что есть маневр... Ты поняла меня?
— Если бы я хотела маневров, я бы не стояла сейчас тут с тобой, Сулейман... А была бы с ним... И возможно, Малихи бы рядом не было...
Он усмехается опять.
На этот раз усмешка жесткая...
— Ты стала очень самоуверенной, малышка... Когда птичка только научилась летать, она не знает, сколько опасностей таит небо. Будь осторожна, моя дорогая... Я не хочу, чтобы кто-то поранил твои крылышки.
