Сука... Я повышаю голос... Выхожу из себя…

Это уже не просто про «получу ее внимание»... Меня самого сейчас штырит... Ее близость, ее ярость, ее страх... Капеееец.... Вот этот вот самый страх... Он пахнет возбуждением... н пахнет соблазном... такой страх бывает в бабах, которые связаны с тобой тайной... Вы уже Адам и Ева, вкусившие запретный плод, либо же вот-вот должны его вкусить...

Она чувствует, что я слишком близко, делает шаг назад.

Я про себя матерюсь, понимая, что воздух словно бы теряет свои свойства, когда я слышу ее парфюм менее четко... Нет! Не дам ей уйти! Я решительно снова иду на нее и на этот раз хватаю ее за запястье, от чего меня прошивает ток...

— Почему ты не сказала ему? — произношу сипло, — почему Дагмара...

Почему ты согласилась продолжать работать, когда я так близко?

Она рвано хватает воздух ртом...

Я вижу, как безумно красивые глаза становятся хрустальными от застывших там слез...

— И не пи...ди мне, что это банальный профессионализм! Ты могла пересесть в отдел к Тимуру! Ты сознательно осталась со мной! Зачем?

Провоцируешь?! Мстишь?! Так зря мстишь, девочка моя! Неужели ты еще не догадалась, что это он все подстроил?! Все еще ненавидишь меня?! За то, что я осмелился пойти против всех?!

— Ты провел со мной ночь, называя женой, а сам уехал и в тот же вечер гулял на собственной помолвке с другой, Ренат... — на ее щеках потоки слез.

Они появляются так резко, их так много разом, что я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы стереть, но она судорожно отшатывается...

Сердце разрывается...

Я физически ощущаю, что не только у меня...

— Я бы решил вопрос, Дагмара! — мой голос сиплый. У самого губы трясутся, как у пиздюка... — мы разом оказались в глубокой жопе с Тимуром. Эта помолвка была нужна для отвода глаз. Ты моя жена... Ты, блядь, моя жена, Дагмара! До сих пор! Плевать на условности, на клоуна, которые отыграл роль кади, ты моя женщина!

Я сжимаю ее руку и дергаю на себя, рыча в моменте от ее выдоха, такого сладкого, такого желанного, пойманного с алчной жадностью моим вдохом...

Она не скрывает слез. Теперь я вижу Дагмару. Свою Дагмару... настоящую... Она плачет навзрыд...

— Ни на мгновение я не переставал тебя любить.... И не перестану, слышишь?! Давай пошлем все к херам и сбежим! Я прочно стою на двух ногах, я обеспечу тебя! Я...

В моей душе слишком много эмоций, чтобы сейчас говорить нормально, а не рвано... Я дергаю ее на себя, впечатывая в объятия... Ее голова прижата к моей груди, она слышит мое сердцебиение... Не может не слышать! Мы стоим так, наплевав на все...

— Ты празднуешь юбилей своей невесты, Ренат, — поднимает на меня она глаза — и меня прошивает холодом. Там снова та самая равнодушно-отстраненная Дагмара, которую я вижу последние месяцы... — а я приду на него со своим мужем... Слишком поздно... Ничего не изменить...

— Нет... — шепчу я, крутя головой отчаянно, — не отстраняйся... Я... я же вижу, что ты страдаешь... Ты не любишь его! Ты принадлежишь мне! Хватит уже врать себе и мне!

— Ренат, это Кавказ! Мы не можем жить так, как хотим, пойми, наконец! И нет, никуда мы не денемся от его жестоких правил и традиций! Ты часть этого мира, я часть этого мира! Куда мы уедем? К папуасам?! Ты первый заскучаешь и захочешь вернуться! Мы на другом конце света, с интернациональной командой, но ты все равно всецело живешь по правилам и обычаям нашей родины! Твои друзья, твой мир, твое окружение! Мы не дети, чтобы наивно полагать, что мир большой! Нет никакого большого мира! Твой мир, тот, что по-настоящему для тебя важен, маленький и закрытый... И он не прощает ошибок... Один раз мы уже обожглись... Давай не испытывать судьбу снова... Я жена твоего отца. Ты скоро женишься на искренне любящей тебя девушке. Хватит... Хватит тешить друг друга иллюзиями! Сегодня утром я написала Тимуру, что хочу уйти. Не стоит испытывать судьбу... Ни тебе, ни мне... Помирись с отцом, женись на ней. Будь счастлив. А я буду счастлива с ним...

Не выдерживаю. В моменте хватаю со стола тяжелый степлер и со всей дури швыряю в стеклянную дверь. Она разлетается на сотни осколков. Звон дикий. Дагмара прикрывает лицо, снова всхлипывая.

— Еб...ь я хотел такое счастье!

— Что здесь происходит? — слышим оба напряженный голос Тимура, стоящий в дверях вместе с недавно приехавшей к нему Алией...

— Готова, Дагмара? — спрашивает Сулейман, подходя сзади.

Я вздрагиваю. Каждый раз невольно вздрагиваю, когда его руки касаются меня. Специально или невзначай. Он, конечно, видит эту мою реакцию. Видит и бесится.

В последние пару недель наши отношения стали более натянутыми. Я знаю, что у него проблемы в бизнесе. Он напряженный, даже агрессивный...

А я... Я сама как на иголках. После того пресловутого разговора с Ренатом мусолила тему о том, какова будет реакция мужа, когда он узнает про нашу общую работу, снова и снова... Пока не поняла, что в сущности это ведь не моя проблема... Большие мужчины играют в большие игры... При чем здесь я?

Так я и озвучила Сулейману. Озвучила буднично, упомянув работу

Ренату с Камиловым и Левитским как широко известный факт...

— Ты не сказала мне, что вы работаете вместе, — он поймал мои глаза в отражении зеркала аккурат в тот момент, когда я в сотый раз прочесывала прядь на голове, усиленно пытаясь скрыть нарастающее волнение.

Я выдержала его взгляд. Выдержала с удивлением, подняв бровь в небрежной реакции.

— Странный вопрос... Это твой сын, твои друзья, ты сам устроил меня в эту компанию. Явно, не от меня ты должен узнавать такие вещи. Я была убеждена, что ты в курсе...

Он поджал челюсть, продолжая меня изучать.

Набатом в голове снова и снова звучали слова Карины...

«Неужели ты так и не поняла? Это Сулейман все подстроил...»

Мастерски, виртуозно...

Но я учусь... Я учусь блефовать, Сулейман...

Я ведь такая хорошая ученица...

— Все нормально между вами? Он не... — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Более чем. Он корректен, но иначе и быть не может. Левитский бы не допустил.

— Если что-то будет, Дагмара, ты же скажешь?

Он развернул меня на себя. Теперь уже заглядывая в глаза без условной преграды в виде зеркала.

— У Малихи двадцатипятилетие. Мы приглашены. Что скажешь?

— А что я должна сказать? Это семейное мероприятие и мы должны быть, — говорю спокойным голосом, хотя внутри микровзрыв за микровзрывом... — ты же хотел нормализовать отношение с сыном. Прошлое в прошлом, Сулейман. Если мы не научимся так на него смотреть, не стоило и начинать...

Он поправляет прядь волос на моем лице. Улыбается.

— Мудрая моя девочка... — его хватка на плечах становится не грубой, но требовательно-властной. Он проводит вдоль запястий, снова сжимает, — я хочу дать тебе большее... Врачи перенесли операцию на месяц...

— Ты знаешь, Сулейман. Это не главное...

Он порывисто притягивает меня к себе...

— Просто щенок не дал тебе распробовать вкус удовольствия... Встреться мы раньше...

Я громко смеюсь.

— Это как в тех популярных мемах в соцсетях. Я была пупсом, Сулейман... Когда ты уже покорял женские сердца, я была... — напряжение внутри не дает показать ему, что тема дается мне легко...

— Мы можем спать в одной постели. Просто... спать... — произносит он, словно бы ударом под дых.

— Нет! — тон мой получается слишком резким... Я вздрагиваю...

Он усмехается. Ничего не говорит, но я чувствую, как моя реакция пружинит от него жестко…

С того дня Сулейман стал резче... Подозрительнее что ли... Когда он улетал, я выдыхала, а когда был рядом... Его взгляд словно бы не отпускал ни на секунду...

Сегодняшний день — не исключение.

Он оглядывает меня, напрягается.

— Мне не нравится это платье...

Я вопросительно оборачиваюсь на него.