Стакан все еще в руке. Я даже не заметил...
Выхожу обратно к столу, за котором мумией восседает Малиха. Она явно понимает, что-то не так... Но упорно держит лицо. Еще бы... Она у нас пипец какая воспитанная...
Я смотрю на стоящего в центре отца и обмираю... Рядом с ним Дагмара... Моя Дагмара...
— Хочу сообщить Вам о нашей новости.... Мы стали мужем и женой...
Я не помню, что было дальше. Я не помню слов, не помню взглядом...
Сплошной кровавый туман...
Мои щеки пылают…
Я хочу уверить себя, что я сплю... наверное, перепил и вырубился, как лошара...
Она подле отца как на замедленной съемке...
Когда она подходит к отцу и он по-мужски берет ее за руку, внутри все обрывается...
Бл...дь, да они издеваются надо мной...
Сжимаю застывший в руках полупустой бокал с вискарем до характерного хруста. Осколки впиваются в плоть, кровь брызгает. Улыбка на лице Малихи сменяется оскалом и паникой. Она суетливо пытается помочь, а я не вижу никого и ничего... Только их двоих...
Они подходят к моему столу...
Я не помню слов в разговоре. Гул в ушах заглушил все рецепторы. Я помню лишь канву... Какие муж и жена?! Она сказала «да» мне вчера! Она моя! Для меня-моя! При чем тут проклятый никах?! Аллах все видит!
Я открываю было рот, чтобы возразить, но натыкаюсь на дикий взгляд отца. Я не в шаге от падения в пропасть, потому что рядом семья Малихи и сейчас они узнают, что эта помолвка фиктивна для меня... Я уже лечу в пропасть... Потому что я теперь просто пешка в этой жестокой игре...
— Как это понимать?! — сипло произношу я и…
— Выйдем, — цедит отец. Я и сам уже направился на выход, в фойе. И нет, не потому, что меня парит, устрою я сейчас прилюдный скандал или нет. Дело в том, что я сам в моменте в таком месиве, что боюсь свалиться...
Мы втроем оказываемся в узком пространстве небольшого ВИПа. В ушах гудит.
Отец нападает первым...
Теперь понятно, в чем была конечная цель всех его сегодняшних выпадов. В чем была конечная цель его проклятой задумки...
Хорошо, ты подсунул мне клоуна вместо имама, ты подсунул мне пластмассовую невесту вместо любимой. Но жениться на той, кто принадлежит мне?!
— Я не прощу тебя... — шиплю я ему сквозь зубы.
Он встречает меня агрессивным взглядом... Типа готов дать отпор...
В этот момент к отцу подбегает Карина.
На ее лице тоже шок и растерянность...
— Как это понимать, папа?! Ты женился на... этой?!
Вот же сука!!!!
То, как Дагмара смотрит на нее, не оставляет никаких сомнений в том, что она вылила на нее всю их ебучую правду, как раскаленный металл на голову...
Эта ведьма заслуживает ада...
Это не моя сестра...
Коварная подлая сука...
— Какое вульгарное платье, Карина... Ты одета, как шлюха.... произносит что-то такое Дагмара.
Мне физически плохо от той боли и ненависти, которой фонит от нее в адрес меня и «сестренки»...
Терпеть это нет сил...
Но…
Но связаться с отцом?!
Чтобы сделать мне больно?!
Мы пересекаемся глазами.
Нет, я для нее мудак...
Конченый предатель...
И черт возьми, я не нахожу хотя бы одного аргумента, чтобы она имела основания думать иначе...
— Я люблю тебя, Дагмара... Все было искренне... С моей стороны...Зачем ты...
— Никогда больше не смей со мной заговаривать первым, Ренат, — она больше не смотрит на меня...
Я матерюсь.
Алкоголя в крови становится в моменте словно бы в сотни раз больше.
Меня даже ноги не держат...
— Суки... Вы все суки... Пожалеете...
Я не могу стоять тут. Мне нужно на улицу. Мне нужно сделать гребанный вдох, чтобы понять, как теперь жить дальше...
Она ляжет под него?!
Ее будет трахать мой отец?
Нет... Я не верю.
Я все еще не верю...
Рядом тут же оказывается долбанный правильный во всех смыслах
Гамзат,
— Поедем, брат... В зал в таком виде тебе возвращаться нельзя...
— Ты знал? — спрашиваю я, находя его лицо расфокусированным взглядом.
— Нет, — поджимает он челюсть, — этой части истории не знал...
Мы быстро пробираемся на выход. Он сажает меня в авто, сам садится за руль и тут же стартует. Главная задача — максимально быстро увести позорника, чтобы родственнички Малихи не спалили... Все уже все спалили…
Тишина в салоне убивает меня...
Она звучит громким гулом... Я вою, кажется. Вслух...
— Но если хочешь знать мое мнение, ты получил то, что заслужил, Ренат.
Не нужно было думать членом...
— Не все такие гребанные правильные папинькины сынки, как ты! На хер пошел!
— Сулейман старый лис, Ренат. Зря ты решил, что переиграешь его.
Поженился бы на Малихе, а Дагмару бы взял второй женой.... Если бы она тебя любила, сама бы согласилась. Главная черта любящей женщины — понимание.
А то, что ты не был в ней уверен, сейчас и проявилось. Она и глазом не моргнула, взяла и вышла за отца... Вот и радуйся теперь... Мачехе.... усмехнулся он.
Я не хотел его слушать...
Я не хотел видеть этот мир.
Я не хотел дышать его воздухом.
Меня совсем развезло...
Брат дотащил меня до комнаты.
Кинул на кровать прямо в одежде и тут же смылся.
Я не спал. Я парил между кругами ада, снова и снова проматывая события последних двух суток в голове...
А потом я услышал женский крик...
И узнал его.
Она так же кричала подо мной...
Глава 31
Есть ночи, поворотные ночи в твоей жизни, когда ты перерождаешься…
Вот такие вот перерождения могут не один раз в жизни происходить. Потому что в тебе всегда несколько я. Иногда это твое конечное я настолько отлично от изначального, что и не найдешь следы того, что в начале…
В первый раз я могла бы переродиться, когда погибли родители, но я была еще слишком мала и потому просто разом ощутила острую потерю, но всей глубины ее ужаса не осознала. Во второй раз слом произошел, когда умерла бабушка и моя жизнь трансформировалась на сто восемьдесят градусов. Был ли слом, когда я в первый раз в жизни легла в постель, думая о мужчине, после той первой встречи с Ренатом? Или же это была другая я, восторженная, чистая, юная и открытая к любви? Наверное, да. Настоящая первая любовь окрыляет. В ней нет ни грамма черноты…
Так же я его любила и в первую нашу ночь… Я была той самой юной дурочкой Дагмарой, сироткой-бесприданницей, которая затаив дыхание, смотрела на фантастической красоты и стати молодого человека, кружащегося в танце…
И даже сокрушительная правда Карины не стала переломной.
Перелом произошел в ту ночь, когда Сулейман заставил меня разыграть бурный секс, а я понимала, что навсегда и бесповоротно сейчас измазываю себя в смоле. Нет, это даже не смола была. Это была кровь, которая навсегда метила меня как одну из них…
Совершенно точно, я теперь такая, как они. И ничто уже не разобьет мне сердце. Ничто не станет сюрпризом, неожиданностью и шоком…
У него хватило гуманности на то, чтобы уйти из комнаты сразу, как только эта гадкая постыдная имитация произошла. Я не знала, что им двигает, не хотела знать, не хотела даже помыслить, что он может ко мне прикоснуться. Как минимум потому, что агония шока и желание отомстить Ренату чуть схлынула, как хмель покидает кровь, а на место ему пришло осознание, что могло бы произойти, если бы Сулейман решил воспользоваться своим правом…
Когда он ушел, меня вырвало. Я сначала опорожнила желудок, а потом долго стояла напротив зеркала и смотрела на свое бледное пустое отражение в зеркале. Именно пустое. Я стала оболочкой. Внутри ничего не было…
Обычно вот такая гадость и приходит в голову ночью. Бабушка всегда говорила, что утром течет самая свежая вода в реке и самые правильные мысли в голове… И по идее тяжелый сон и пробуждение после него могли бы прояснить мое сознание, но нет…
Когда я встала с утра и почувствовала на себе плиту всей той тяжести реальности, что на меня обрушилась, я снова посмотрела в зеркало и снова поняла, что внутри, за этой тонкой кожей цвета слоновой кости, которой так восхищался Ренат, ничего нет…
