Он ухмыльнулся. Недобро так...

Сильно нервничал.

— Я все время говорю о своих чувствах, Дагмара. А у тебя есть эти чувства?! Ты готова на них?! Согласишься быть со мной вопреки всему?

Я стояла пораженная, даже обескураженная...

— Дядя Сулейман многое для меня сделал…

— Твой отец погиб на службе у дяди Сулеймана, — резко оборвал мое блеяние он, — он в долгу перед тобой.

— Но... как ты себе это представляешь? Мы живем под одной крышей...

Мы...

— Если ты скажешь мне «да», Дагмара, я решу все наши вопросы, — он снова крепко сжал мои руки, — только скажи «да». Только скажи, что все это не зря и наши эмоции взаимны...

Я закусила губу...

То, что предлагал Ренат, было путем войны.

И в то же время, не признать то, что я люблю его, что я хочу быть с ним, глубоко в душе я не могла.

Разве когда выходила танцевать с ним, отбиваясь от неприятных ухаживаний соседа, я могла помыслить о таком?!

Мне в любви представляется Ренат!!!

— Решай, Дагмара... — положил руку мне на затылок и придвинулся к моему лицу.

Прошелся горячим дыханием по скулам, поднялся ко лбу, по носу спустился к губам и замер...

— Ты станешь моей, Дагмара?

Когда я втягивала очередной жадный глоток воздуха, я втянула его аромат, такого близкого сейчас, дышащего на меня...

И зачем я себе врала?

Я сколько месяцев уже вот так им и дышу? Втайне выискиваю его фото, втайне любуюсь и мечтаю... Может быть, Аллах и правда надо мной сжалился? Может быть, я и правда заслужила любви, честной, чистой и настоящей?!

Я прикрыла глаза, чувствуя, как влажные ресницы касаются горящих щек.

— Да...

Прозвучало выстрелом…

Без шанса оступиться...

И тогда еще я не знал, в мою ли или в его голову этот самый выстрел...

— Добрый вечер, а у нас гости! Семейство Гатиловых пожаловало. — выходит к нам на встречу Зарема, вытирая руки о полотенце, — Ренат Сулейманович, отец Вас ждет в гостиной. Все уже в сборе.

Меня игнорируют. Как всегда. Внутри все резко натягивается, как струна. Место, где еще полчаса назад было его кольцо, но я предусмотрительно его сняла, горит огнем.

Сердце не на месте. Не знаю пока, почему...

— Я в комнату, — произношу, резво сворачивая вправо, стоит нам пересечь порог дома через кухню, откуда любят заходить все домашние.

— Стой, Дагмара, — хватает он меня за руку, — не надо уходить. Пойдем вместе.

Пульс моментально ускоряется до скорости света.

Я беспомощно рыскаю глазами по его лицу в поисках подсказки, но он решительное и каменное.

Только рука мою сжимает сильнее...

— Только давай без спектаклей, да? — опасливо щурюсь. Он же не собирается сейчас делать громких объявлений о наших планах, как в фильмах?

Я просто не готова к этому, совсем... Мне еще все нужно осознать!

— Нет, — усмехается Ренат, — я — так точно не собираюсь спектакли давать.

Пойдем к столу. Ты часть этой семьи.

— Я выгляжу ни о чем... После спортзала, — продолжаю я находить отмазки.

Он решительнее подталкивает меня к широким дверям, ведущим в парадную часть дома.

Голоса в гостиной нарастают. Отступать уже некуда. Мы разом попадаем в залу, где за столом как минимум человек семь. Глава семейства, Карина, один из братьев Рената, который в доме бывает не очень часто и... другую часть стола я вижу в первый раз.

— О, Ренат! Салам алейкум! — встает, завидев парня, неизвестный грузный мужчина, протягивая ему руку.

Я неловко жмусь в дверях. Щеки горят. Почему-то мне показалось, что женская половина успела по мне пройтись царапающим взглядом.

— Проходи, Ренат! Тебя все заждались! — вторит мужчине Сулейман, — и ты, Дагмара! Тоже проходи!

Черчесов-старший вроде как спасает ситуацию, не делая из моего присутствия тут цирковую нелепость.

— Вы знаете же мою воспитанницу? Дагмара. Умница большая. Сама в МГИМО в этом году поступила.

— Какая красавица! — огибает меня хитро-ироничным взглядом женщина в летах, явно пара того самого тучного мужчины, — за такой только глаз да глаз нужен. Берцинай яс.

Я скромно улыбаюсь.

Ренат здоровается со всему собравшимися. Меня быстро представляют.

— Это Малиха, Дагмара. Она уже заканчивает МГИМО. А это Гамиз.

Молодой мужчина тоже мажет по мне заинтересованным взглядом. Я киваю, как того велит традиция. Натыкаюсь на иронию в глазах Карины и у меня снова ощущение, что она знает больше, чем говорит...

— Я только из зала, не буду мешать... — пытаюсь сулить, но дядя

Сулейман останавливает.

— Слушать ничего не хочу! Зарема столько наготовила! А ну-ка! Быстро к столу! Мадина, принеси сыну и девочке приборы!

Беседа продолжается. Назвать ее непринужденной не получается, скорее, разноконцертной.

Я чувствую, как закрылся и почерствел Ренат. Чувствую фонящее напряжение от Малихи, которая словно бы ищет с ним зрительного контакта.

Красивая, шикарная, дорого одетая. На ее фоне в своем скромном черном спортивном костюме я чувствую себя нелепо.

А еще мне не нравятся эти взгляды Гамиза.

— Так что, прямо из села твоя племянница приехала, Сулейман, — спрашивает он Черчесова через стол, — быстро освоилась в Москве? Нравится тебе тут?

Я моментально сжимаю руками приборы, потому что не готова была ни к перекрестному допросу, ни к излишнему вниманию.

— Что-то нравится, что-то нет.... отвечаю тихо, не отрывая глаз от тарелки...

— Интересно... А я думал, после села Москва сказкой покажется...

— Вы значит не были в селе, чтобы так говорить... — вырывается из меня, — у нас очень красиво и душевно...

— Гамиз, девочку оставь, да? — хохочет и перебивает его собственный отец, тот самый тучный глава семейства Гатиловых, как я поняла, — ты не слушай его, дочка. Я его недавно из Лондона вытащил, заставил домой вернуться. Вот он и кипишует... Лучше расскажи будущему родственнику, какую классную бизнес-идею ты придумал.

Мои уши моментально загораются.

Будущему родственнику?

Гамиз собрался сватать Карину?

Или же Малиха и брат Рената...

Или...

Не успеваю додумать. Карина тянет меня за плечо.

— Пойдем, Дагмар, а веранде девчонками чай попьем. Тут уже скучно становится.

Я извиняюсь и поднимаюсь из-за стола. Следом также идет та самая Малиха.

Когда мы выходим из комнаты, готова поспорить, что мне спину прожигают глаза Рената…

Девушки вышли. Вскоре вслед за ними удалилась и мать семейства Гамизовых. Я остался за столом с мужиками, хотя предвкушал, что ничего хорошего из этого общения не выйдет. Сейчас все явно сведется к тому, для чего они сюда и приперлись. Я и Малиха…

Но не только факт того, что меня опять будут пытаться обженить, сейчас так бесил. Гамиз… Слишком сально он смотрел на Дагмару…

Словно бы считывая мои мысли, выдал…

— Хорошая девочка, — протянул он, откидываясь на стул. — Характерная. Мне нравится…

Молчу. Сжимаю пальцами край скатерти. Под ногтями белеет ткань.

— Сулейман, а что за девочка? — Гамиз повернулся к отцу, и голос у него масляный, как курдючное сало. Тварь… не унимается… — Прям под твоей опекой? Реально никого у нее нет?

Отец помешивает чай, не спешит.

— Дальняя родственница. Сирота. Ее отец был моим охранником… — машет рукой. — Я помог, да. Учиться пойдет.

— Красивая, — Гамиз облизнулся. Я видел этот язык. Он им ее уже облизал всю, мысленно. — Созревшая. Взрослая. А что учеба? Лучше бы замуж выдал…

Взрослая. Твою мать.

У меня внутри все натянулось до звона.

— Тебе-то что? — вырывается у меня. Голос жестче, чем я хотел. — Ты только женился.

Гамиз медленно поворачивается ко мне. Ухмыляется. Я эту ухмылку хочу разбить.

— Ну так нам можно, — он разводит руками, и мужики за столом сально ржут. — До четырех жен. По обычаю. Особенно сиротки-бесприданницы. Помогу ей… Может обсудим, а дядь Сулейман?