Но как бы ни сложилась наша история, кем бы мы ни стали друг другу — любовниками, врагами, чужими людьми, — для него я навсегда останусь Малинкой.

Ягодой, выросшей в горах, которую он сорвет, даже не спросив разрешения.

Ренат

Я сразу ее заметил. Как глянцевая картинка на черно-белом фоне… Породистая, влекущая… Совсем не такая, как местные девицы… Не было в ней горской грубости черт и движений, вызванных суровыми условиями жизни, которые неизбежно заслоняли красоту… И как ей шло это скромное народное платье… Эта талия в обруче серебряного пояса. Хотелось накрыть его пальцами поверх. И я был уверен, что она была так тонка в кости, что с легкостью бы я обхватил и сжал…

А сжать хотелось… Эти аппетитно обтянутые бархатом груди. Уверенная двоечка… Стоячая… Не думаю, что в этом захолустье знали про навороченные модели Виктории Сикрет, которые из любых кокер-спаниелей делали бы шикарную грудь. И соски… Уверен, ее соски были в цвет этих пухлых губок… Она намазала их малиной… Зря… Она сама как малина…

Я хотел сожрать эту дикую горяночку… Так хотел, что член сразу колом встал.

— Кто это? — голос даже для самого себя прозвучал сипло. Пи… ц… Ренат, это ты? Что за спермоармакеддец… Вроде бабы всего пару дней не было…

Гамзат через плечо бросил взгляд на красотку. Прыснул.

— В смысле? На местных девок заглядываешься? Папа тебе башку открутит, Ренат. Ты что? Это тебе не московских чикс щипать. Тут все целками замуж должны выходить…

— Спасибо за науку, братец, — осек я среднего. У меня с ним всегда были контры. В стиле лав-хейт… — а то я ж не знал. Туповатый. Вопрос только повторю. Это кто?

— Дагмара, — сказал один из троюродных, местных, — сирота. С бабкой живет. Это дочка Абдуллы Салимова, телохранителя твоего отца. Был такой, если знаешь…

— Из нашего тухума?

— Из нашего, брат… Ты ее не трогай. Хорошая девочка. И очень нравится Асланбеку Раисова. Сыну главы района. Он ее сватать придет. Хорошая партия для сироты и бесприданницы…

Я усмехнулся, видя в этот момент, как петух распушил перед красавицей свой хвост и крутит жопой.

— Завидная партия? Это тот, что на черной приоре с посадкой ездит? С газовым баллоном в багажнике?

По моему тону было понятно, что я думаю об этой «выгодной» партии… В чем выгода? Подарит ей золотые сережки и отправит лепить вместе с ним саман из соломы и кизяка для их будущего дома? Это глава района жил на подачки моего отца…

— По себе не суди, Ренат, — устыдил меня местный родственник, — это вы там в Москве деньгами сорите. А Асланбек для нее хороший вариант. За него бы в селе любая пошла. А он на Дагмаре хочет жениться. Хотя что она с собой принесет в его дом? Пару платков и три пары трусов?

Когда он про ее трусы сказал, член снова дернулся.

Она повернулась на этого недопавлина. Лицо изменилось. Из растерянного стало испуганно-напряженным и антипатичным.

— Не нравится ей этот ваш завидный жених…

— А кто ее спросит? Школу закончит через пару месяцев, сваты к бабке ее уже придут… Аслан попросил мать в город съездить на золотой рынок, кольцо ей купить…

Я усмехнулся. Зло пробирало. И какая-то необоснованная досада. Что-то долго я на нее смотрю. Дольше, чем заслуживает среднестатистическая девка. Особенно та, с которой только пофлиртовать, а не в постель.

— Такая, как эта Дагмара, в городе бы могла найти того, кто ей этот ваш золотой рынок скупит за раз.

— Она не кахба, — снова осек меня родственник. Уже грубо.

— Рен, оставь, да? — миротворчески вмешался Гамзат. Он в нашей семье был самым продуманным и рациональным. Жаль, что не старший брат. Отец вечно возлагал все самое великое и тяжелое на меня… А зря… Гамзат бы справился на отлично, — пойдем кутум (прим. сушеная рыба) поедим лучше. Там из Койсу принесли. Лучшая… Такую только тут вялят…

— Не хочу, — усмехнулся я.

Заиграли барабаны. Лезгинка. Любил лезгинку. Наверное, это в крови.

Пойду потанцую. Интересно, заметит ли меня эта горяночка…

Заметила…

Я чувствовал ее робкий взгляд, пока танцевал с какой-то тряпкой, лица которой даже не запомнил. А вот ее глазки, которые вопреки скромности и воли то и дело возвращались ко мне, ощущал так, словно бы она меня трогала… А я хотел, чтобы она трогала…

Надо же. Впервые такое. Я захотел эту женщину с первого взгляда. Сильно захотел… Странное чувство. Какое-то… более глубокое что ли… НЕ такое желание, как обычно испытываю.

Когда мы закончили танец, я прямиком направился к ней. Этот петух так и не отходил… А мне так сильно захотелось подергать его перья, что даже кулаки сжал…

— Она мне танец обещала…

Бля… Этот ее взгляд в тот момент.

Черт, она как прострелила меня…

Насквозь.

Бывают же такие глаза…

В крови какая-то странная смесь бурлила. Вспомнил, как мои предки хватали женщин, которые понравились, в бурки. Как увозили и делали своими…

Потому что это в инстинктах. Невозможно этому противостоять. Может быть реально что-то есть в нашей крови — в ее и моей — в самке и самце одного древнего народа, что вот так зовет… Как барабан бьющий зовет…

— Ренат, ау?! — услышал голос Карины, возвращаясь в настоящее. Мы за столом в столовой. Вся семейка в сборе… Очередной пресный ужин… — ты в каких облаках витаешь? Я к тебе обращаюсь, ты в курсе был, что у этого твоего другана Тимура баба была?! Русска! А он клинья к Алие подбивал?

— Вот удивила, сестренка, — ядовито отбрил Карину, — назови мне парня, у которого ее не было. У Тимура все серьезно к Алии. Он сватать придет.

Сеструха прям в лице изменилась. Я усмехнулся.

Вредная и завистливая. Особенно к красотке Алии Гаджиевой. Они с детства были заклятыми подружками. Мы соседа, так еще и в институте теперь одном учатся…

— Я скажу ей завтра на парах. А что?! Пусть знает! Мое дело предупредить! Как раз у наших академгрупп завтра общая лекция по экономтеории…

— Ты лучше не сплетнями занимайся, а учись прилежнее, — вмешался в наш пустой разговор, наконец, отец, восседающий в центре, — мне звонил проректор. Сказал, ты часто в дурами какими-то вместо лекций слоняешься праздно по универу. Узнаю еще хоть про один прогул, Карина, сама будешь сессию закрывать, без моих звонков. И денег тебя тоже лишу. Никаких Столешниковых…

— Па! Ну я пропускаю только то, что тупое!

— Нет там ничего тупого кроме тебя самой, — усмехнулся Гамзат. Хоть в одном мы сходились с рациональным братцем… Сестра у нас была прям вот очень противная… — тупица, отец сказал тебе, что непонятного?

— Кстати, — продолжал царственно Сулейман, — я с проректором обсудил еще и поступление Дагмары. Она с сентября пойдет учиться. А пока параллельно со школой подходит в институт на подкурсы. Чтобы адаптироваться и влиться в ритм. Ей будет полезно… Она совсем дикая…

— Па, — Карина демонстративно, для пущего драматизма, выронила из рук вилку, — ты сейчас серьезно? Эта деревенщина в МГИМО пойдет? Ты как себе это представляешь?

— Прекрасно представляю, — сказал спокойно отец, — потому что у нее будет помощница и подружка… Ты, Карина. Подстрахуешь ее. Если что, поможешь адаптироваться…

— Па… — еще более загробным голосом произнесла Карина.

Гамзат усмехнулся.

— В школе у нее пока форма, но для подкурсов нужна нормальная одежда. Свози ее завтра после пар в магазин. Прикупите чего-нибудь. Скромного, но со вкусом. Я за нее в ответе. Не хочу, чтобы говорили, что Сулейман держит в черном теле свою воспитанницу… У нее с понедельника по вечерам занятия начинаются у вас.

— Может ты еще ей мою комнату отдашь?! Или удочеришь ее? — первые истеричные ноты в голосе Карины говорили о том, что нужно срочно эвакуироваться из-за стола. Она переходила к своему самому любимому оружию… Манипулированию отцом…

— Эта тема закрыта. Завтра после ее уроков в школе заедешь за ней с водителем, поедете в магазин. И будь с ней приветлива… Девочки и так сложно в этом новом мире. Чужой дом…