— Но что-то пошло не так и в итоге ты пошла сама вкусняшкой светить сиськами и задницей в клуб...
Его грубая отповедь ударила посильнее, чем пощечина наотмашь...
— Я сама бы туда не пошла...
— А в баню? За компанию бы тоже двинула в баню? К мужикам пьяным...
— Ренат, прекрати... Не выворачивай... Я и сама в ужасе...
Он усмехается мрачно.
— Нет, Дагмара. Ты не в ужасе. Ты просто капец как легко отделалась!
Просто Аллах меня отправил в этот сраный клуб! Если бы не я?! Где твои девки были, когда этот ган... н тебя тискал?
— Это Жора, он с института.
Он переводит на меня глаза, наконец. Я вижу, как они налиты яростью.
— Еб*т тебя этот Жора?
— Ты... что?! Зачем такие вещи говоришь?
Он смотрит на меня тяжело и зло. Так зло.... Господи, сколько же там злости. Мне так страшно сейчас стало...
В следующее мгновение он резко нажимает на кнопку своего кресла сбоку. Дергает его назад, откатываясь максимально.
— На руки мне залезла, быстро, — приказывает с рыком. Я в ужасе смотрю на него. Что он собрался делать?!
— Ренат... Прошу тебя...
— Если не сядешь, я сейчас наберу отцу, Дагмара... Про институт можешь тогда забыть... Никуда ты не пойдешь учиться... Будешь дома тарелки на кухне пить, если жопой вертеть решила и подрывать честь моего дома...
Внутри такая обида...
Он гуляет, как хочет, а честь дома подрываю им я... Тошно...
— Быстрее! — кричит он.
Я как парализованная.
И только когда слышу ритмичные гудки и вижу на табло авто «Отец», в ужасе, как ужаленная, делая то, что он сказал.
Мы оказываемся лицом к лицу. Я чувствую его дыхание, мои ноги на его бедрах и... своим пахом я чувствую его эрекцию... Господи... Что это за кошмар?! Что делать?! Что он собрался делать?!!!
Он отрубает вызов. Смотрит на меня, тяжело и часто дыша...
Мой пульс улетает в космос.
Рука Рената накрывает мой затылок, сдавливает.
Потом возвращается к лицу. Он ведет вниз по скуле к подбородку, потом начинает растирать мои губы своим большим пальцем.
— Эти губы мужик целовал? — сиплый голос, утробный, дикий...
— Только ты... — я шепчу... Потому что в связках просто нет силы отвечать членораздельно...
Ведет вниз по шее. Накрывает теперь двумя руками мои груди, сдавливает.
— Кто тебя так трогал?!
— Только ты... сейчас...
Из глаз стреляют слезы.
Он тяжело и часто дышит.
Опускает руку ниже.
Ставит ладонь ребром. Надавливает на пах. Я невольно вскрикиваю и сжимаюсь, но он тут же надавливает на внутреннюю сторону бедер, заставляя раскрыть ноги...
— Сучка... — шипит он, — кто тебя такую создал? Дьявол?! Ты как такой родилась?!
О чем он?
В горле першит от шока...
От страха...
От... чего-то еще... Сладко-постыдного...
Он дергает молнию на джинсах, с силой сжимая одну мою ногу так, что я не могу ее свести, давая ему бесконтрольный доступ.
Когда его рука ныряет в ширинку, я вцепляюсь ногтями в его шею, пытаюсь оттолкнуть.
— Не смей... нет!
— Сама напросилась! — шипит он, — крутила своей ох... ной жопой! Все на тебя смотрели, Дагмара! А могу только я!
— Не можешь! — кричу ему в лицо, слезы застилают глаза, а потом резко всхлипываю, потому что его палец внутри давит и становится больно...
— Прекрати! — пытаюсь отодвинуться, — не смей! Мне больно!
— Я должен проверить... — шипит он, продолжая давить, — что не было никого!
— Ты делаешь мне больно! Это насилие!
— Насилие, — шипит он, — это то, что ты со мной делаешь, сука! Я из-за тебя дома появиться не могу! У меня за столом стоит! В спальне стоит! В гостиной стоит! Мимо твоей комнаты иду — стоит! Дагмара, какого черта?!
Сама не замечаю, ловя алчно каждое его слово и всем нутром пытаясь их отторгнуть, что боль между ног сменяется на удовольствие... Он гладит меня там. Умело цепляет за нужные струнки... Это... поражающе... И унижающе...
— Откинься на руль, — шепчет он мне.
Я как марионетка, следую его постыдным командам. В голове одна мысль...
Харам... Харам... Все, что мы делаем — это харам!
В следующее мгновение я чувствую, как спираль жара в районе пупка и ниже нарастает. Еще, еще и...
Я кричу, переставая его царапать... Теперь я его обнимаю...
Я плачу... И я улетаю...
Впервые в жизни испытывая такое, о чем даже представить не могла...
В ушах звенит, когда я прихожу в себя.
Я все еще на нем. Потерянная и шокированная.
Он тоже шокирован.
Когда я опускаю глаза на место соприкосновения наших тел, я вижу на его джинсах темное пятно в районе паха.
Пораженно смотрю, хотя надо глаза отвести...
— Я кончил... — произносит он обреченно. А потом усмехается, пересаживая меня на мое место.
Берет голову свою в руки, волосы взъерошивает, а потом снова смеется, качая головой.
— Как мальчишка малолетний кончил в штаны... Пиз...ц, Дагмара... ты что со мной сделала?
Я не знаю, что говорить... В теле такая сладкая нега, а на сердце... Это просто атомный взрыв из всех чувств на свете...
— Я в Дубай уехал и ни одну бабу трахнуть не смог... О тебе думал. Дрочил, мать его! Дрочил! — он бьет по рулю так дико, что аж машина вибрирует.
Потом смотрит на меня озверевшим взглядом.
— Что делать с этим, Дагмара? — шепчет он сипло, — что прикажешь с этим делать, малинка?
Я продолжаю бесшумно плакать. Каждое его слово и в рай возносит, и низвергает в пропасть...
Я не знаю, что он хочет от меня услышать... Я сама в шоке, я сама потеряна и не знаю, что теперь и как...
Он вдруг руку протягивает к моему лицу и нежно гладит по щеке костяшками пальцев.
— Мысль о другом возле тебя меня изнутри изъедает, Дагмара... Я не смогу это принять... Слышишь?
Я молчу. Он и не ждет моего ответа. Потому что это даже не монолог.
Это просто приговор...
Словно бы спасением, а может и наоборот, сигналом из преисподней, на экране авто загорается вызов от его отца...
Мы оба несколько секунд смотрит на экран.
Потом он отвечает.
— Да, пап... Случайно набрал, все хорошо...
После отбоя между нами снова гробовая тишина...
— Мне нельзя в дом, — говорю я потерянно, — официально я все еще в гостях у подруги...
— Поехали к твоей подруге, — произносит тихо Ренат, заводя машину, — звони ей и узнавай, где она. Если еще не дома, пусть быстро трусы в руки хватает и пиз... ет на хату иначе я ей организую проблемы. И чтоб сидела ниже травы тише воды, пока водила утром за тобой не приедет. И впредь, Дагмара...
Только посмей без моего ведома выйти на улицу. Даже в универ и школу...
— Меня водитель возит...
— Меня не е...т! Ты берешь телефон, который отключила, и пишешь мне исправно каждый раз, как закончишь занятия в школе и поедешь в институт.
И обратно когда будешь ехать — тоже будешь писать. Если хотя бы пятнадцать минут я обнаружу у тебя провисающего времени, тебе пи...да... Усекла?
— Ты мне никто, Ренат... Не завирайся.
Он снова посмотрел взглядом, от которого мурашки по коже побежали…
— Я больше не повторяю…
Глава 12
Молодое лето в Москве — самое прекрасное время года. Ранним июнем даже самый отъявленный сыч становится немножечко счастливее. Солнце начинает припекать, зелень из салатовой набирает больше глубины цвета.
Юбки девочек становятся короче, а каблуки выше.
Но этой весной меня интересует только одна юбка. И ее длина стабильно скромна, хоть надо отдать должное, Дагмара от природы умеет себя нести так, как многие не способны даже после курсов походки супермоделей. Нет, в ее движениях нет покачиваний бедрами и нелепых ужимок, которые считываются мужиками как негласный сигнал к действию. Она просто создана для люкса.
Черт. И я понимаю это все больше с каждым днем...
Наше дело с Тимуром объективно выбило меня из московской реальности, заставив зависать в Арабском заливе между Дубаем и Катаром дольше, чем я бы планировал. Отец поощрял мои отлучки. То ли потому, что он был рядом, что я, наконец, плотно встал на две ноги и забрал себе важное международное направление его деятельности. Скажем точнее, его легальной деятельности. То ли...
