В Дубае всегда так влажно, что к кожу, кажется, прилипает все. Но больше всего чувствовала на себе мужские взгляды. Очень много мужских взглядов…
Это было странное ощущение. В Москве я привыкла к вниманию, но здесь оно было другим. Здесь на женщину не смотрели как на личность. Здесь смотрели как на товар. Оценивали. Взвешивали. Прикидывали, сколько она стоит, какой у нее «ценник» и можно ли ее «арендовать». Мужчины — арабские шейхи в белых кандурах, европейские бизнесмены в дорогих костюмах, мажоры — детки олигархов в брендовых футболках, просто темщики-аферисты — все они скользили по мне взглядами, и в каждом взгляде читалось одно и то же: «Интересный экземпляр. Дорогой. Но, возможно, доступный»…
Я сжала руку Сулеймана чуть крепче. Он повернулся ко мне, усмехнулся краем губ и ничего не сказал. Ему нравилось. Ему нравилось, что на меня смотрят, потому что это подчеркивало его статус. Я была его трофеем, его витриной, его доказательством того, что он все еще может позволить себе лучшее. Альфа-самец, который может защитить свою самку. Мужчин заводит такое, теперь я знаю…
Мы поднялись в номер. Люкс в башне «Империал». Огромные панорамные окна выходили на море и пальмовый остров. Я стояла у стекла, глядя, как солнце медленно садится в воду, окрашивая небо в огненные и багровые тона. Красиво. До боли красиво. И так же пусто внутри, как и всегда.
Сегодня был день помолвки Карины и того самого Шамиля Алиева — «жабы», как я называла его про себя. И надо отдать ему должное, старый толстосум решил не мелочиться. Он арендовал один из самых дорогих ресторанов Дубая, чтобы произвести впечатление на свою юную невесту и, разумеется, на ее отца и его гостей.
Ресторан Осиано несколько лет подряд входил в списки лучших ресторанов мира. Он находился на первом этаже отеля, прямо у гигантского аквариума, где плавали акулы, скаты и тысячи разноцветных рыб. Говорили, что столики там бронируют за месяц, а ценник за ужин на двоих может потянуть на стоимость небольшого автомобиля. Но для таких, как Алиев, это были копейки… Хороший жених у Карины… Произнесла это про себя и горько усмехнулась. После того, как отец озвучил ей свой вердикт-приговор, она ожидаемо накинулась на меня с обвинениями. То, как Сулейман защищал меня, даже немного выбило из колеи…
— Дворняжка?! — заорал он так, что окна в доме затряслись, — это вопрос, кто еще дворняжка! Ты как раз и похожа на дворняжку! Паршивую псину на псарне! Сучка, нашедшая себе кобеля по своему уровню! Я не позволю тебе марать мое имя в говне, Карина! Лучше откажусь от тебя, чем такое допущу! Считай честью, что Алиев сделал тебе предложение! Ты с твоим позорным грешком и такого не заслуживаешь! А теперь марш в свою комнату! Видеть тебя не желаю! И еще слово услышу про Дагмару, вышвырну тебя отсюда, как шавку!
Спустя пару недель мы здесь… На помолвке Карины… Которую она безропотно приняла… Я стояла перед зеркалом в нашем двухместном номере-люкс и смотрела на свое отражение. Сегодня я должна была быть безупречной. Не просто красивой. Безупречной…
На мне было длинное платье из тяжелого шелка цвета слоновой кости. Оно облегало фигуру, подчеркивало талию, струилось по бедрам и заканчивалось легким шлейфом. Вырез был глубоким, но не вульгарным — именно тем идеальным балансом между откровенностью и аристократизмом, которому меня учила Инга Львовна.
— Красавица, — услышала я позади. Научилась не вздрагивать.
Сулейман прошел в комнату. Мы по традиции спали отдельно, но продолжали играть роль счастливой пары.
Правда, его глаза сейчас были…
Не знаю, я то и дело ловила на себе взгляд, который в мгновения делал его чрезмерно похожим на Рената. Это пугало…
Он вытащил из кармана бархатный футляр, подходя ко мне…
Открыл, извлекая нитку белого жемчуга…
Крупного, ровного, с перламутровым блеском.
— Микимото. Самый отборный, Дагмара… — холод бусин коснулся шеи, зато его пальцы показались на коже обжигающими, — Теперь ты носишь только такое... Королева… Достойна лучшего…
Он задержал пальцы на моей коже дольше, чем нужно…
Словно бы понимая, что мне нужно заякорить наш статус кво, границы которого он почему-то начал размывать, а может мне это казалось, я напомнила его о последнем визите к доктору.
— Как кардиограмма? Ты носишь трекер?
Сулейман усмехнулся, в моменте считав, на что я так жирно намекала… Да, он сам говорил, что проблема в его сердце. Проблема, которая стала моим спасением… От полного, тотального краха…
— Я теперь нашу воповский браслет. Тебе тоже купил, кстати. Полезная вещь. Не только для сердечников. Поноси, оценишь. А так… Все даже лучше, чем его оптимистичные вопросы. Доктор сказал, что я словно бы сбросил пятнадцать лет… Я сказал ему, что все дело в молодой жене…
Я улыбнулась вежливо. Сулейман ответил через отражение в зеркале.
— Ты очень красива, Дагмара. Тебе удивительно идет эта тихая роскошь… Сколько в тебе породы…
Я невольно снова бросила взгляд на отражение… Волосы были уложены в элегантный низкий пучок, открывая длинную шею и плечи. Макияж — сдержанный, но выразительный: акцент на глаза, чуть тронутые скулы и бледные, почти телесные губы. Я выглядела как женщина, которая знает свое место. Как жена миллиардера. Как та, кому не нужно кричать о своей значимости.
— Ты даже не представляешь, какую реакцию вызываешь. Удивительно… Ты удивительная женщина… Кто бы подумал…
— Вгоняешь меня в краску, Сулейман… — я первая разорвала зрительный контакт, — во сколько нам выезжать…
Мы спустились вниз. У входа нас ждал белый Роллс-Ройс Фантом с затемненными стеклами. Сулейман любил демонстрировать свой статус — каждая деталь, каждая машина, каждый жест были продуманы до мелочей. И я была частью этой демонстрации…
Он открыл мне дверцу, галантно подал руку, помогая сесть в салон. Кожаные сиденья пахли дорого, кондиционер гудел тихо и мягко. Водитель — местный, в белой рубашке и фуражке — бесшумно тронулся с места.
Я смотрела в окно на проплывающие пальмы, небоскребы, огни. Внутри меня было странное спокойствие. Я была готова ко всему, кто бы ни был сегодня по ту сторону баррикад...
Приглушенный голубой свет, который струился из аквариума, красиво играл на моем жемчужном платье. Стены здесь были стеклянными, и за ними, в толще воды, плавали акулы — грациозные, опасные, равнодушные к людской суете. Они сейчас мне почему-то больше напоминали людей, как бы это смешно ни казалось. Настоящие акулы были здесь, на суше… Столики были расставлены так, чтобы у каждого гостя был идеальный обзор на этот подводный мир. Серебро, хрусталь, белые скатерти. Идеально…
Гости уже собрались. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях. Дорогие украшения, сверкающие кольца, бриллиантовые серьги... Официанты бесшумно скользили между столиками, разнося шампанское в тонких бокалах.
В центре зала — длинный стол, накрытый для главных действующих лиц. Я увидела Шамиля Алиева. Он сидел во главе стола, радостно лыбящийся, с салфеткой, заправленной за воротник. Рядом с ним — Карина. Она выглядела… странно. Красиво, конечно, но скованно. Платье от Эли Сааб, дежурное по смыслу для всех богатых кавказских невест, бриллиантовое колье, идеальный макияж… В ее глазах, конечно, не было счастья. Только холодный расчет. Она улыбалась — той же дежурной улыбкой, которой улыбалась мне, когда врала о помощи. Играла свою роль… Самым чудовищным было именно это… Понимать то, что по факту эта ситуация с ее замужеством за Алиевым — не что-то за гранью. Это такую, как я, прошлая, вот такой вот брак в стиле истории «Дюймовочки» мог бы переломать, а ее…
Я подошла к столу, кивая знакомым. Мужчины смотрели на меня с плохо скрываемым вожделением, женщины — с завистью и осуждением. Я привыкла. За год я научилась не замечать этих взглядов. Они скользили по мне, как вода по камню…
— Дагмара, дорогая! — Шамиль поднялся, поцеловал мне руку. Его губы были влажными и противными. — Вы сегодня просто ослепительны! Сулейман, дружище, твоя жена — лучший твой актив!
