— Свяжитесь сейчас.

Помощник вышел к усадебному телеграфу.

Вернулся через пять минут.

— Сорок восьмой не отвечает.

Раздражение исчезло с лица Зорича.

— Повторить вызов.

— Повторяли трижды.

— Соседний пост?

— Сорок седьмой отвечает. Сообщает, что телеграфная линия дальше исправна, но с разъезда с полуночи не приходило служебных переговоров.

— А утренний доклад? — спросил Михаил.

Помощник посмотрел в журнал.

— Получен по магистральному контуру.

— То есть его можно было передать не с местного аппарата?

— Теоретически — да. Но для этого нужен служебный код Белова.

Воронцов забрал журнал.

— Состав остановить.

Зорич не спорил.

— Отправлю контрольную дрезину. Если выедет через полчаса, будет на месте до темноты.

— Я еду, — сказал Михаил.

— Нет, — одновременно ответили Воронцов, Елена Павловна и Игнат.

Михаил посмотрел на следователя.

— Сообщение прошло через мой контур. Если там установлен тот же тип устройства, я замечу его раньше приборов.

— Или активируете следующую закладку.

— Поэтому я вам нужен.

— Поэтому вас нельзя туда везти.

— Григорий Арсеньевич, мы потеряем время, пока ваши люди будут искать то, чего не понимают.

— А если цель — доставить вас к разъезду?

— Тогда человек, устроивший всё это, добился своего уже сейчас. Вы либо берёте меня под охраной, либо я попытаюсь доб— Неудачное слово после разговора с Верейским.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

— Я не позволю вам ехать одному, — сказал следователь.

— Согласен.

— И не позволю принимать решения на месте.

— Если будет время — согласен.

— Будете выполнять приказы.

— Если они не ведут к немедленному взрыву.

— Вы невыносимы.

— Мне говорили.

— Кто?

— Начальство. В другой жизни.

Воронцов не понял, зато Варвара, стоявшая у двери, поняла слишком хорошо.

— Ты никуда не поедешь, — сказала она.

— Варя…

— Ты не спал нормально три дня. У тебя ожоги, сотрясение и повреждённый контур. Полчаса назад из руки шёл свет. Если сядешь в дрезину, доедешь до станции трупом.

— Я уже пробовал. Не помогает.

Никто не улыбнулся.

Варвара подошла и положила пальцы ему на запястье. Её лицо сразу стало сосредоточенным.

— Пульс частый. Каналы перегреты. Есть остаточная дрожь.

— Я доеду.

— Возможно. А потом не сможешь отличить неисправность от собственного шума.

Это было серьёзнее слабости.

Если восприятие подведёт у разъезда, Михаил станет не помощником, а опасностью.

— Что нужно сделать?

— Сон. Хотя бы четыре часа. Снятие напряжения. И никаких опытов до поездки.

— У нас меньше суток.

— Контрольная дрезина уйдёт без тебя, — сказал Воронцов. — Если найдут признаки вмешательства, второй рейс отправится вечером.

Михаил посмотрел на Зорича.

— Грузовой состав?

— Уже задержан на узловой станции. Официальная причина — неисправность тормозной магистрали.

— Почему не диверсия?

— Чтобы человек на сорок восьмом разъезде не узнал, что его раскрыли.

Решение было разумным.

И всё равно Михаилу не нравилось оставаться.

— Разбудите через четыре часа.

— Через пять, — сказала Варвара.

— Четыре с половиной.

— Пять.

— Хорошо.

— Ты слишком быстро согласился.

— Учусь.

Она проводила его в комнату и заставила выпить горький отвар. Через несколько минут конечности налились тяжестью.

Перед сном Михаил попросил принести фотографию у дрезины.

Он положил её рядом и долго рассматривал четвёртого мужчину в дорожном плаще.

Рост примерно как у Александра. Плечи шире. Лицо частично скрыто тенью от шляпы, но линия подбородка казалась знакомой.

Кирилл?

Если старший брат отца пережил запуск двадцать восемь лет назад, почему не вернулся? Почему позволил объявить себя виновником гибели людей? Почему появился именно сейчас?

И главное — откуда знал о Сергее?

Фраза человека на крыше касалась не памяти, дара или наследства. Он спросил, кому принадлежит тело.

Значит, понимал, что внутри Михаила что-то изменилось.

Снотворное победило раньше, чем появились ответы.

Михаил проснулся от собственного крика.

Комната была тёмной. На стуле сидела Варвара с книгой в руках. Она уже зажигала лампу.

— Что приснилось?

Он не ответил.

В памяти ещё стояла мастерская до аварии.

Не смутный обрывок — полноценная сцена.

Прежний Михаил находился у испытательного стенда. Руки дрожали от страха и возбуждения. Рядом лежала металлическая перемычка.

Напротив стоял мужчина в сером форменном кафтане.

Лицо теперь было видно.

Высокие скулы, короткие тёмные волосы, тонкий шрам от виска к уху. Михаил уже видел его на старой фотографии из мастерской — среди учеников Игната.

Виктор Данилович Берестов.

Начальник особых проектов Верейского.

— Ограничитель скроет результат, — говорил он. — Твой отец тоже боялся полной нагрузки. Поэтому не закончил работу.

— Игнат сказал, накопитель не выдержит.

— Игнат умеет повторять чужое. Создавать — нет.

— А если ты ошибся?

Берестов улыбнулся.

— Тогда Ярецкие потеряют ещё одного бесполезного наследника.

Прежний Михаил вспыхнул.

— Я не бесполезен.

— Докажи.

Он взял перемычку.

Но воспоминание не закончилось.

Когда Михаил отвернулся к стенду, Берестов достал из кармана чёрную пластину и установил её в нижнюю часть рамы.

Именно она изменила обратный поток.

Перемычка отключила защиту.

Пластина превратила перегрузку в смертельный выброс.

Прежний Михаил совершил ошибку, но взрыв подготовил другой человек.

— Я вспомнил лицо, — сказал Михаил.

Варвара отложила книгу.

— Кого?

— Того, кто убедил меня отключить защиту. Берестов.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда скажем Воронцову.

Михаил поднялся. После сна голова стала яснее, хотя слабость осталась.

На часах было без четверти десять вечера.

— Ты дала мне проспать семь часов.

— Пять не помогли. Я проверила.

— Дрезина уже вернулась?

Варвара молчала.

— Что случилось?

— Она не вернулась.

— Связь?

— Пропала через двадцать минут после прибытия на разъезд. Последнее сообщение: путь чист, люди на месте отсутствуют, найден служебный телеграф с автоматически замкнутым ключом.

Михаил быстро оделся.

В кабинете собрались Воронцов, Зорич, Игнат и Елена Павловна. На столе лежала карта Восточной ветви.

— Вторую группу отправили? — спросил Михаил.

— Готовится, — ответил следователь. — Десять вооружённых служащих и железнодорожный мастер.

— Я еду.

На этот раз никто не возразил сразу.

Воронцов показал на карту.

— До сорок восьмого разъезда не добраться по рельсам. В двух верстах от него сигнальный контур показывает занятой путь, хотя составов там нет. Возможно, заминировано полотно.

— Обходная дорога?

— Через карьер. Потеряем три часа.

— А пешком от сорок седьмого?

— Около девяти вёрст.

— Быстрее.

Зорич покачал головой.

— Ночью в лесу не пройдёте. Там болота.

— Пройдём по путям.

— Если линия заминирована, первый человек станет последним.

— Тогда нужен прибор, который замечает расхождение.

Все посмотрели на опечатанную чертёжную.

Измерительный мост оставался внутри. Работать с ним надзор запретил до решения комиссии.

— Он весит меньше десяти фунтов, — сказал Михаил. — Снимем механизм со стола и возьмём с собой.

— У Я и без приглашения собирался.

Воронцов сложил карту.

— Выходим через двадцать минут.

В этот момент во дворе зазвонил колокол.

Не тревожный сигнал усадьбы — дорожный. Частые удары приближались со стороны ворот.

В дом вбежал Костя.

— Из города посыльный! С красильной фабрики!