— Сейчас, — предложила Елена Павловна.

— Она уже говорит.

— Но ещё ни разу не сделала действие после признания отдельности.

Все посмотрели на девочку.

Елена тоже поняла.

Мир Большинства предлагал ей закрепиться результатом прежнего обмана. Отказ означал потерять триста голосов, ради которых она похитила поезд.

— Отзови покупку маршрута, — сказал Воронцов.

— Пассажиры снова станут отдельными?

— Те, кто выбрал.

— А согласные?

— Останутся, если мир обеспечит право выхода.

— Тогда я потеряю голоса.

— Да.

— И могу исчезнуть.

— Да.

— Вы специально делаете выбор болезненным?

— Иначе он не ваш.

Варвара бросила на следователя взгляд.

— Иногда можно быть чуть менее следователем.

— Не в протоколе рождения.

Елена посмотрела на пассажиров за серой границей.

Те, кто проголосовал за неё, уже возвращались в общее тело. Пожилой железнодорожник сидел возле окна и улыбался впервые за долгое время. Другие сомневались. Дуняша стояла в отдельной комнате, держа медный клапан.

— Если отзову покупку, Большинство отменит признание личности, — сказала Елена.

— Отдельной личности, основанной на голосах, — уточнил Воронцов. — Имя и новое действие останутся.

— Если Зорич не успеет построить носитель?

Инженер посмотрел на часы.

— Девять минут.

— Успеете?

— Нет.

Молчанов поднял голову от игрушечной машины.

— Вместе успеем.

— Вы уже один раз обещали телам безопасность, — сказала Елена.

— Не я.

— Возможный вы.

— Поэтому не прошу доверять. Проверяйте каждое действие.

— За девять минут?

— Особенно за девять минут.

Елена положила ладонь на серую стену.

— Я отзываю право использовать пассажиров как голоса за моё существование.

Большинство ответило сразу:

— Отзыв после оказания услуги невозможен.

— Какая услуга?

— Признание линии.

— Тогда отказываюсь от линии.

Егор шагнул ближе.

— Ты исчезнешь.

— Знаю.

— Не делай ради меня.

— Не ради тебя.

— Тогда ради чего?

— Хочу узнать, что выберу после.

Это было первое решение, которое не следовало из будущей биографии.

Серый мир задрожал.

Голосование обнулилось.

Елена исчезла.

Не постепенно. Просто перестала стоять за границей.

Егор закричал.

На платформе остались её имя и девять минут неиспользованного локального времени.

— Где она? — спросил Сергей.

Зорич схватил красную машину.

— Между записью и телом. Быстро!

Он поставил игрушку на серую полосу. Пять колёс начали наматывать девять минут в замкнутый круг.

Молчанов открыл реле. Алексей Белый разделил каждый оборот на отдельный импульс, не позволяя времени закончиться сразу.

— Нужна материя, — сказал инженер.

— Какая?

— Не принадлежащая Егору, Варваре или Сергею.

— Моё новое тело выращивали из добровольных клеток, — сказал первый Михаил Григорьевич. — Остался материал в ускоренном районе.

— Не успеем доставить.

Анна подошла к машине.

— Возьми часть моей.

Елена Павловна остановила её.

— Что именно?

— Я была телом будущего города. После отделения осталось больше материи, чем нужно пятилетнему ребёнку.

— Это не повод отрезать.

— Не отрезать. Отделить неиспользованную локальную область.

— Она принадлежит тебе.

— Поэтому могу дать.

Зорич осмотрел знак на её ладони.

— Теоретически хватит на основу, но тело будет нестабильным. Возраст Елены тринадцать, у Анны пять.

— Можно вырастить внутри ускоренного круга, — сказал Молчанов.

— За девять минут субъективного времени?

— Если каждый оборот игрушки станет годом.

— Тогда получим девять лет.

— Основа уже имеет четыре.

— Откуда?

— Из невозможной памяти о канале. Она сохранит ранние годы как личную область, не как копию Егора.

Зорич улыбнулся.

— Молодой я был бы опасен.

— Вы и сейчас.

Они соединили белый знак Анны с пятым колесом. Девочка вздрогнула. Из ладони вышел маленький прозрачный куб — участок будущего города, в котором никто не жил.

— Последний раз спрашиваю, — сказала Елена Павловна. — Разрешаешь использовать эту область для тела Елены?

— Да.

— Без права считать её твоим продолжением?

— Да.

— Без обязанности стать сестрой?

Анна задумалась.

— Да.

Куб вошёл в красную машину.

Игрушка начала расти.

Сначала до размера колыбели. Потом комнаты. Внутри прозрачных стен мелькали годы. Тело ребёнка формировалось не как готовая оболочка, а как последовательность: клетки делились, кости росли, сердце училось биться. Архивная медицина двух миров пыталась ускорить биологию, не записывая личность заранее.

— Нужен голос Елены, — сказал Первый. — Она должна выбирать изменения.

— Её нет, — ответил Егор.

— Имя осталось.

Он взял билет и положил возле машины.

— Елена, если слышишь, отвечай.

На бумаге появилась первая буква:

«Д».

— «Да» чему? — спросил Молчанов.

Следующая строка:

«ДАЙТЕ ВРЕМЯ».

Зорич перестал ускорять.

— Если остановим, девять минут закончатся снаружи.

— Замкните срок без роста, — сказал Михаил. — Пусть решает внутри.

— Тогда мы не узнаем сколько.

— Не обязаны.

Красная машина ездила по кругу. Внутри Елена проживала первые годы новой биографии, выбирая не события, а отношение к памяти. Оставить ли канал своим воспоминанием или признать подаренным. Считать ли Егора братом. Сохранить ли будущих Сергея и Варвару родителями той линии. Носить ли отчество. Помнить ли похищение поезда.

Снаружи прошло несколько секунд.

Внутри — неизвестно сколько.

Егор сидел рядом.

— Она может выйти другой.

— Обязательно, — сказала Елена Павловна.

— Может не считать меня братом.

— Да.

— Я зря спасал?

— Ты не спасал собственность.

Мальчик обнял колени.

— Знаю.

— От знания не легче.

— Нет.

Варвара села рядом. Не обняла без спроса. Просто осталась.

Серая граница тем временем закрывалась.

Дуняша повернула клапан изнутри. На поверхности появилось маленькое окно.

— Право выхода работает, — сказала она.

Воронцов подошёл.

— Ваши показания.

— Кирилл Павлович приказал Левину найти защитный размыкатель раньше Михаила. Когда отец отказался подделать испытания, Верейский передал его маршрут людям Карсавина.

— Карсавин участвовал в убийстве?

— Его управляющий дал деньги. Сам банкир хотел долг, не смерть. Кирилл убедил, что наследник без искры не переживёт второй запуск и имущество всё равно перейдёт старшей ветви.

Михаил побледнел.

— Кто стрелял?

— Человек Верейского. Имени не знаю. На руке был ожог в форме разомкнутого кольца.

— Где он?

— Вернулся в Липовый Ключ. Должен уничтожить цилиндр перед взысканием.

— Защитный размыкатель в мастерской, — сказал Михаил.

— Если мастерская ещё цела, — ответила Дуняша.

— Почему ты исчезла?

— Видела убийцу. Верейский обещал защиту, а потом пытался запереть в лечебнице как одержимую контуром. Я сбежала с западным товарным поездом.

— Почему не пришла к нам?

Дуняша посмотрела на Варвару.

— Вы считали меня прислугой, которая что-то слышала. Не человеком, чьего отца убили.

Возражать было нечем.

— Вернёмся вместе, — сказал Михаил.

— Я пока остаюсь.

— Но суд…

— Дам показания через дверь. А сюда будут приходить те, кто захочет выйти. Кто-то должен объяснять, что одиночество снаружи не является наказанием.

— А кто объяснит вам?

— Спросите после суда.

Она закрыла окно не до конца.

Тонкая щель осталась.

Мир Большинства получил первую дверь, которую не контролировал общий голос.

Красная машина остановилась.

Прозрачные стены раскрылись.