Первое управление начало повторять:

— Собственность подлежит…

— Собственность подлежит…

— Собственность…

Функции застывали, не в силах завершить действие.

Кольцо замкнулось.

На западных путях появился поезд.

Не чёрный.

Обычный паровой состав с тремя вагонами. Только колёса касались рельсов не во всех точках. Между шпалами исчезали крошечные доли расстояния.

На тендере было написано:

«НУЛЕВОЙ ЭКСПРЕСС».

— Название слишком эффектное, — сказал Игнат.

— Его придумал я через восемь лет, — ответил Зорич.

— Тогда неудивительно.

— В моей версии было ещё «молниеносный».

— Хорошо, что будущее отменили.

В поезд должны были войти Сергей, Варвара, Михаил, Мария, её отец, Лёша с Первым, Воронцов, молодой Молчанов, Надя и Александр.

Елена Павловна осталась у вагона.

— Ты едва вернулся, — сказала она мужу.

— Там началась наша семья.

— В столице?

— В тайном архиве управления. Я должен узнать, что дед сделал с Марией Сергеевной.

— Опять проект.

— Нет. На этот раз человек.

Она коснулась его прозрачной груди.

— Вернись плотнее.

— Постараюсь.

— Плохое обещание.

— Других не умею.

— Учись по дороге.

Михаила она обняла дольше.

— Ты жив.

— Да.

— Даже если машина считает иначе.

— Да.

— Я имею право помнить?

— Всегда. Но не отдавай без спроса.

— Теперь знаю.

Эва передала Воронцову пачку документов.

— Хартия, решение об отделении отпечатков, протокол права отказа и постановление о временной защите прибывших версий.

— Мы едем на штурм дворца.

— Поэтому документы понадобятся.

— Бумага против трёхсот бессмертных функций.

— Вы же следователь.

— Справедливо.

Берестов поднял голову с каталки.

— Если встретите вакантную должность канцлера…

— Не займём, — сказала Варвара.

— Я хотел попросить не предлагать.

— Врёте.

— Но красиво.

Арсеньев протянул Сергею офицерский клинок.

— Без эфирного контура он обычный.

— Тем лучше.

— Почему?

— Обычные вещи реже требуют душу.

Поезд тронулся.

Золотое кольцо управления завращалось вокруг крепости.

Расстояние начало уходить.

Первый километр исчез.

Взамен коридор под старым дворцом вытянулся на километр внутрь себя.

Второй.

Третий.

Нулевой экспресс ускорился.

За окнами Ротенбург превратился в серую полосу. Потом показались поля Западного контура, механические станции и деревни, где люди впервые видели отдельные золотые огни империи.

Жители поднимали головы.

Поезд проходил раньше собственного звука.

— Семь минут, — сказал Зорич через переговорную трубу, оставшись в крепости. — Не касайтесь наружных стен. Часть длины может пройти через тело.

Игнат, тоже оставшийся оборонять город, добавил:

— Особенно Воронцов. Одного следователя уже растянули на сто лет.

— Это была должность, — ответил Воронцов.

— Разницы не заметил.

В первом вагоне Мария сидела между двумя взрослыми, которых считала отцами.

Освобождённый проводник смотрел в окно.

Сергей — на фотографию.

— Кто из нас? — спросила девочка.

— Что?

— Пятый проводник.

— Возможно, никто.

— На фотографии моё лицо.

— Лицо уже обманывало.

— А надпись твоим почерком.

— Возможно, я ещё напишу, чтобы замкнуть причину.

— Напишешь?

— Не хочу.

— Это не ответ.

— Учишься у Варвары.

— Все так говорят, когда не хотят отвечать.

Сергей улыбнулся.

— Не напишу, пока не пойму, зачем.

Мария повернулась к проводнику-отцу.

— А ты?

— Я помню, как нашёл тебя в теле великой княгини. Не помню рождения Марии Сергеевны.

— Значит, не ты её отец.

— Значит, не помню.

— Хуже.

Молодой Молчанов изучал Первый глаз Лёши.

— Можно отделить в реле.

— Нет, — сказал мальчик.

— Почему?

— Он умрёт.

— Ты его защищаешь?

— Он меня защищал внутри второй машины.

Первый ответил:

— Взаимная необходимость не является привязанностью.

— Ты злишься, когда я называю тебя машиной.

— Это ошибка классификации.

— Видишь?

Молчанов убрал реле.

— Хорошо. Но если попытается захватить тело…

— Я скажу.

— Уверен?

— Нет.

— Честность заразна, — заметил Воронцов.

Надя сидела напротив детской Марии.

Без золотых контуров они больше не выглядели одним человеком. Но движения иногда совпадали. Обе одновременно касались левого виска, когда думали.

— Что произойдёт, если Основательница предложит вернуть Варвару? — спросила девочка.

— Моя Варвара мертва.

— Ответь.

Надя посмотрела в соседний вагон, где молодая Варвара проверяла обычный клинок Арсеньева.

— Захочу согласиться.

— А сделаешь?

— Не знаю.

— Тогда я буду рядом.

— Чтобы остановить?

— Чтобы спросить, кого именно она возвращает.

Надя кивнула.

— Этого может хватить.

Нулевой экспресс пересёк границу.

Империя лежала без единого контура.

Золотые башни больше не передавали общую волю, но отдельные города использовали их по-разному. Где-то жители сохранили местную связь для больниц и отопления. Где-то разбили источники. Где-то губернаторы объявили себя единственными носителями и окружили башни войсками.

На одной станции шёл бой.

Крестьяне в серых рубахах удерживали платформу против золотых солдат провинциального князя. Увидев западный поезд, обе стороны на секунду прекратили стрелять.

Экспресс исчез раньше, чем они решили, враг это или помощь.

— Страна распадается, — сказал Александр.

Воронцов смотрел на горящие станции.

— Она впервые не получает готовую команду из столицы.

— Сколько погибнет?

— Много.

— Ланская останавливала это.

— Да.

— И мы её отключили.

— Да.

— Уверены, что правильно?

— Нет.

Александр удивился.

— Вы же защищали право отказа.

— Правильное право не гарантирует хорошего результата. Иначе это снова была бы машина.

Молодой Молчанов смотрел на провинциальный город, где золотая башня освещала госпиталь.

— Можно построить распределённую сеть без общего управляющего.

— Сможете? — спросил Сергей.

— Технически.

— А политически?

— Не знаю.

— Хорошо.

— Почему все радуются этому ответу?

— Потому что раньше вы знали.

Поезд начал тормозить.

Прошло шесть минут.

За окном выросла столица.

Золотое кольцо исчезло, но след его вращения остался в небе светлым шрамом. Дворец стоял на месте и одновременно уходил в бесконечность. Компенсационное расстояние из Ротенбурга заполнило его коридоры.

— Мы прибыли к окраине дворца, — сказал Зорич из трубы.

— Вокзал в двух верстах, — заметила Варвара.

— Теперь дворец начинается здесь.

Двери вагонов открылись.

За ними находилась галерея с фотографией Марии Сергеевны.

Нулевой экспресс использовал украденное расстояние и вошёл прямо в Императорский узел.

На платформе ждала Мария Константиновна.

Рядом стояли двадцать солдат с разорванными золотыми нитями. Великая княгиня была ранена. Кровь пропитала белое платье.

Детская Мария бросилась к ней.

Они обнялись.

Основательница заговорила из всех портретов:

— Наследница доставлена.

Мария Константиновна подняла пистолет и выстрелила в собственный портрет.

— Она не ваша.

Стены галереи раскрылись.

Первое управление окружило поезд.

Триста функций стояли на полу, потолке и вертикальных стенах. Для Императорского узла направление не имело значения.

Женщина с фотографии спустилась по воздуху.

Мария Сергеевна Вяземская выглядела молодой, но двигалась с усталостью человека, прожившего больше века.

Она посмотрела на Александра.