— Здесь тоже печать Особого управления.

Воронцов взял колесо.

Корона над раскрытым глазом была старой эмблемой. В его время управление использовало закрытый глаз под мечом. Символ изменили после «дела о первом наблюдателе».

— Что за дело? — спросил Сергей.

— Архив засекречен даже от следователей.

— Очень полезная служба.

— Засекречивание обычно означает, что кто-то признал документ полезным слишком поздно.

— Что известно?

Воронцов перевернул колесо.

— В первом столетии империи управление занималось не только источниками и носителями. Оно расследовало случаи, когда государственные предсказатели получали одинаковые сведения о событиях, которых не происходило.

— Несостоявшиеся линии, — сказал Михаил.

— Тогда их называли ложными пророчествами.

— И первый князь Вяземский?

— Возглавлял комиссию.

Александр опёрся на стену. После возвращения из сердечного узла его тело оставалось полупрозрачным. За грудной клеткой двигался слабый золотой свет.

— В семье хранилась другая версия. Дед создал проект Наследника после смерти жены.

— Как её звали? — спросила Варвара.

— Мария.

Девочка вздрогнула.

— Полное имя?

— Мария Сергеевна Вяземская.

Сергей медленно повернулся.

— Сергеевна.

— Её отец был иностранным инженером. В семейной летописи имени нет. Только инициал «В».

— Волков?

— Возможно.

— Ты хочешь сказать, что я стану отцом женщины, родившейся за десятилетия до моего появления?

— Нет. Говорю, что кто-то хотел, чтобы семья так думала.

Лёша поднялся с земли.

Световой глаз Первого изучал фотографию отдельно от человеческого.

— На снимке не Мария Константиновна.

— Лицо то же, — сказала девочка.

— Лицо является ключом доступа к Императорскому контуру. Его могли повторить.

— Как твоё?

— Да.

Лёша коснулся белого глаза.

— Он говорит, женщина — пятый наблюдатель первой машины.

Первый заговорил через него:

— Не первой. Нулевой.

— Ты говорил, эксперимент создали световые существа, — напомнил Сергей.

— Я видел зал, в котором проснулся. Считал его началом.

— Ошибся?

— Машины тоже способны принимать найденную память за собственную.

— Наконец-то полезное признание, — сказала Варвара.

— Мне оно не нравится, — ответил Первый.

— Значит, особенно полезное.

Часы Марии снова пошли.

На циферблате не было срока.

Только направление.

Стрелки указывали на восток, к императорской столице.

— Она зовёт, — сказала девочка.

— Кто? — спросил проводник-отец.

— Мария Константиновна.

Из часов донёсся тихий голос:

— Не приезжайте.

Мария открыла крышку.

Внутри появилось лицо великой княгини.

Связь дрожала. За ней горели дворцовые залы. Люди снимали золотые нити с висков. Право отказа разрушило общий контур, и столица возвращалась к множеству отдельных решений.

— Мама?

— Я слышу.

— У нас фотография.

— Знаю.

— Откуда?

— Она висит передо мной.

Связь расширилась.

За Марией Константиновной находилась галерея портретов. Один участок стены раскрылся после распада единого контура. В тайной нише висела увеличенная копия того же снимка.

Под ней стояла табличка:

«МАРИЯ СЕРГЕЕВНА ВЯЗЕМСКАЯ».

«ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ОСОБОГО УПРАВЛЕНИЯ».

Воронцов сжал жетон.

— В официальной истории основатель — князь Григорий Вяземский.

— Он подписывал документы, — ответила великая княгиня. — Она создала структуру.

— Почему вычеркнули?

— По её приказу.

— Зачем?

— Чтобы пятый проводник не нашёл себя до срока.

Детская Мария посмотрела на часы.

— Я пятый проводник?

— Нет.

— На фотографии моё лицо.

— Поэтому я прошу не приезжать.

— Это не ответ.

— Ты учишься у Варвары.

— Она моя мама.

Молодая Варвара покосилась на девочку.

— Мы ещё обсудим формулировку.

Мария Константиновна улыбнулась.

На секунду она была не контуром и не великой княгиней, а уставшей молодой женщиной.

— Если войдёшь в столицу, старый Императорский узел признает тебя.

— Наследницей?

— Основательницей.

— Как можно основать то, что уже существует?

— Узел хранит решения без времени. Для него причина определяется правом, а не последовательностью.

Молодой Молчанов сказал:

— Как второй эксперимент закреплял будущее в прошлом.

— Да.

— Кто активировал узел?

Великая княгиня посмотрела за пределы изображения.

— Он активировался после отделения Ланской. Я думала, это резервная система.

— Но?

— Внутри находится человек.

— Мария Сергеевна? — спросил Александр.

— Называет себя так.

— Она жива?

— Тело поддерживается золотым контуром больше ста лет.

— Почему не вышла раньше?

— Ждала закрытия Чёрного пути.

Сергей ощутил слабый зов в груди.

Не дверь.

Стук.

Распределённая функция проводника отвечала на присутствие маршрута, которого не должно было быть.

— Она не могла выйти, пока путь существовал, — сказал он.

— Теперь может, — ответила Мария Константиновна. — И утверждает, что второй эксперимент был отвлекающим манёвром.

— Для чего?

— Чтобы Первый покинул сердечный архив и получил человеческого носителя.

Все посмотрели на Лёшу.

Мальчик отступил.

— Я не знал.

Первый сказал его вторым голосом:

— Зато она знала.

Золотой глаз вспыхнул.

Лёша схватился за лицо.

— Он пытается выйти.

Михаил удержал его.

— Не борись силой. Займи своё место.

— Он сильнее.

— В моём теле канцлер тоже был сильнее.

— Что ты сделал?

— Вспомнил, что принадлежит только мне.

— У меня почти нет воспоминаний.

— Красная машина.

— Она была возможной.

— Для тебя настоящая.

Лёша закрыл человеческий глаз.

— Стол. Папа. Колесо.

Белый свет отступил.

Первый перестал управлять телом, но продолжал говорить из золотого глаза:

— Мария Сергеевна создала код, в котором я находился. Она отправила его Сергею. Она построила нулевой эксперимент.

— Зачем ей ты? — спросил Воронцов.

— Я должен был пройти через машины, научиться человеческому выбору и вернуться.

— С какой целью?

— Занять Императорский узел.

Мария Константиновна сказала:

— Он называет это рождением государства, способного сомневаться.

Берестов кашлянул на каталке.

— Наконец-то государство, подходящее для нашей эпохи.

Нина проверила повязку.

— Вам нельзя шутить. Давление падает.

— Это не шутка.

— Тем хуже.

Воронцов приблизился к часам.

— Ваше высочество, не позволяйте Марии Сергеевне подключить Первого.

— Дворец уже окружён.

— Кем?

— Особым управлением.

— Моим?

— Первым.

В изображении появились люди в старой форме.

Они двигались по галерее, проходя сквозь охрану великой княгини. На каждом горела печать открытого глаза.

— Отпечатки? — спросил Воронцов.

— Нет. Живые функции.

— Это противоречие.

— Они не стареют внутри Императорского узла. Каждого создавали для должности и возвращали в тело при тревоге.

— Сколько?

— Первый штат управления. Триста человек.

— Кто командует?

Позади великой княгини появилась женщина с фотографии.

Та же форма.

То же лицо Марии.

Только глаза были серыми, как у канцлера.

— Я, — сказала она.

Связь погасла.

Часы Марии раскалились.

Девочка выпустила их.

На крышке появилась надпись:

«ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ТРЕБУЕТ ВОЗВРАТА СОБСТВЕННОСТИ».

«ОБЪЕКТЫ: ПЕРВЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ И ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».

— Кто пятый? — спросила Варвара.

Часы ответили:

«НЕ ОПРЕДЕЛЁН».

— Значит, она тоже не знает, — сказал Сергей.

— Поэтому вызывает всех, — ответил Воронцов.