— Я не знал правил.

— Теперь знаете.

Он отступил. Нора вышла с подписанным листом. Глаза были красными, но лицо спокойным.

— Я рада, что у них хорошо, — сказала она. — Томас передал письмо. Нелли рисунок.

— Хотите увидеться? — спросила я.

— Позже. Когда они сами захотят.

Мы договорились, что Нора может писать через Беату. Её муж не получал права приезжать без приглашения. Дориан также передал ей адрес городской службы помощи. Палата уже устроила Нору на оплачиваемую работу в швейной мастерской три дня в неделю, деньги выдавали лично.

На обратном пути я взяла Дориана под руку.

— Вы подготовились, — сказала я.

— Весь вечер читал правила, — ответил он.

— Томас будет гордиться. — Я крепче прижалась к его плечу на неровной дороге.

— Не хочу рассказывать ему про требования мужа Норы. Достаточно знать, что документы подписаны, — решил Дориан.

— Согласна, — поддержала я.

У пекарни Мира остановила нас и вручила корзину. Внутри лежал новый хлеб, маленькие пироги и конверт с приглашением на деревенский ужин после окончания сбора.

— Мы хотели устроить в воскресенье, — объяснила она. — Потом решили лучше у вас. Сад ваш, люди весь месяц там работали. Каждый принесёт блюдо.

— Я оплачу продукты.

— Не надо. Это благодарность и праздник. Вы поставьте столы и дайте яблоки для пирогов.

Я согласилась. До воскресенья оставалось четыре дня. Основной урожай был собран, холод пережит, ярмарка закончилась. Впервые праздник не мешал срочному делу.

Воскресенье выдалось ясным и тёплым. Столы поставили прямо в саду, на лужайке у дома. Олви принёс длинные доски, Маркус установил фонари. Нелли развесила между деревьями зелёные и золотые ленты. Томас обозначил дорожку маленькими табличками, чтобы гости не ходили по корням.

Лотта с утра готовила мясо и два больших яблочных пирога. Мира привезла хлеб, печенье и булочки. Тётя Мирна — тушёные овощи. Терен приготовил горячий напиток по рецепту леди Эстель. Даже Вельс прислал бочонок кваса и корзину хранок с запиской: «Партнёрам по удачному сезону».

— Он разбавил, — заранее сообщил Шелест.

— Ты ещё не пробовал.

— Знаю характер.

Дориан открыл бочонок. Квас оказался крепче ярмарочного.

— Видишь? — сказала я.

— Испугался моего осуждения.

К пяти часам пришли почти все работники с семьями. Лужайка наполнилась людьми. Дети бегали между деревьями, взрослые раскладывали еду. Маркус играл на старой гармошке, которую нашёл в западном крыле. Беата сначала следила за посудой, потом села рядом с Лоттой и позволила налить себе квас.

Я надела зелёное платье, которое экономка подогнала после болезни. Оно всё ещё считалось устаревшим, но сидело хорошо и подходило саду. Дориан пришёл в тёмном жилете без официального сюртука. Нелли решила, что мы выглядим празднично, и заставила встать рядом для рисунка.

— Не двигайтесь, — приказала она, усаживаясь на траву с бумагой.

— Сколько? — спросил Дориан.

— Пока не закончу лица.

Шелест устроился между нами. Томас принёс два яблока, чтобы руки не оставались пустыми.

— Зачем? — спросила я.

— Так видно, что это сбор.

Дориан взял красное, мне досталось золотое. Мы стояли минут десять. Нелли нарисовала нас узнаваемо, если смотреть с верой. Шелест на рисунке снова занимал половину листа.

— Наконец правильные пропорции, — одобрил он.

Перед ужином Терен позвал всех к старой вечернице. Зелёная лента всё ещё висела на нижней ветви, потускневшая после дождей. У корней лежал новый хлебец с семенами.

— Сбор закончен, — сказал садовник. — По старому обычаю отдаём саду последнее и благодарим людей.

Он передал мне корзину. В ней лежали по одному плоду каждого сорта: медовка, ясница, утренник, вечерница, светлушка и зелёная хранка. Я положила их у корней рядом с хлебом.

— Месяц назад я не знала названий этих яблок, — сказала собравшимся. — Не знала, сколько в саду деревьев, как чистить канавы и что хранителю полагается отдельная корзина. Я знала только, что урожай пропадает, а в доме мало еды.

Люди улыбнулись. Шелест важно кивнул.

— Теперь у нас есть сушильня, работающий погреб, пресс, договоры и новая крыша. Но всё это появилось потому, что каждый сделал свою часть. Терен вернулся к деревьям. Лотта и женщины работали на кухне. Олви чинил быстрее, чем я успевала придумывать новые задачи. Мира первой поставила наши кольца на прилавок. Беата держала дом и счета. Маркус возил всё, что мы умудрялись продать. Томас и Нелли дали «Ехидному яблоку» лицо.

— Моё лицо, — уточнил Шелест.

Люди рассмеялись.

— И Шелест напоминал, что без сада бизнеса не будет. Спасибо всем. Весной работы станет ещё больше.

— Вот умеете испортить праздник, — крикнул Олви.

— Зато заранее предупреждаю.

Дориан встал рядом.

— Я тоже хочу поблагодарить, — сказал он. — Несколько лет Яблоневый Берег существовал в моих книгах как убыточная земля. Я доверился человеку, который этим воспользовался. Вы сохранили сад до появления хозяйки, способной увидеть его настоящую ценность. Долги по прежнему жалованью будут выплачены полностью до конца месяца. Арден уже подготовил расчёт.

По толпе прошёл шум. Некоторые работники не получили деньги ещё при Греде. Я знала, что Дориан проверяет долги, но не знала о сроке.

— Средства личные? — спросила тихо.

— Часть вернули из имущества Греда, остальное моё. Это моя ответственность.

Я сжала его руку.

Терен поднял кружку.

— За сад и тех, кто вернулся.

Все повторили. Мы вернулись к столам.

Ужин продолжался до темноты. Еды было столько, что Нелли несколько раз заглядывала под скатерть, проверяя запас. Потом наполнила свою жестяную коробку булочками и поставила посреди стола.

— Для всех, — объявила она.

Люди брали. К концу вечера коробка опустела. Нелли не испугалась. Лотта уже несла новую корзину хлеба.

Томас сидел рядом с Тереном и слушал истории о саде. Садовник рассказывал, как леди Эстель привезла первые вечерницы с севера, как деревья не хотели приживаться и Шелест три ночи спал у корней.

— Я направлял рост, — поправил хранитель.

— Ты грел землю животом.

— Очень тонкая магическая работа.

Позже Маркус заиграл быстрее. Люди вышли танцевать на лужайку. Дориан протянул мне руку.

— Вы танцуете?

— В прежнем мире — плохо. Здесь тело может помнить.

— Проверим.

Тело помнило шаги лучше меня. Первые движения были осторожными, потом музыка подхватила. Дориан вёл спокойно, не пытаясь показать сложные фигуры. Юбка касалась травы, фонари светили между ветвями. Дети танцевали рядом: Нелли с младшей дочерью Миры, Томас сначала стоял у стола, потом одна из деревенских девочек вытянула его на лужайку.

— Вы счастливы? — спросил Дориан.

Я посмотрела на дом с новой крышей, столы, детей и людей.

— Да. Устала, боюсь зимы, не знаю половины правил мира. Но счастлива.

— Хорошо.

— А вы?

— Вернулся.

По тому, как Дориан смотрел на детей и освещённые окна, я поняла, что он имел в виду.

После танцев мы разрезали последний пирог. Шелест получил центральный кусок с орехами. Беата впервые не возражала против крошек на скатерти. Томас помог Маркусу погасить дальние фонари. Нелли уснула у меня на коленях.

Гости разошлись около полуночи. Дориан поднял девочку на руки, как после большого заказа. Томас шёл рядом с грамотой и рисунками, которые боялся оставить на улице.

У детской он остановился.

— Сегодня дверь можно закрыть, — сказал мальчик. — Все дома.

Я поцеловала его в лоб. Он смутился, но не отступил.

— Все дома, — повторила я.

Через неделю западное крыло перестало пахнуть сыростью. Новая крыша выдержала два дождя, стены просохли, повреждённый паркет заменили. Олви прорубил отдельную дверь в бывшую буфетную и установил широкое окно-прилавок.