— Жалко, — сказала Нелли у огромной кучи веток.

— Летом яблокам будет больше солнца, — объяснил Томас. — И ветви не сломаются.

— Можно сделать венки?

— Из сухих — да.

Нелли сплела маленький венок и надела Шелесту на голову. Он продержался пять минут, потом заявил, что старший хранитель не украшение. Венок повесили над дверью лавки.

Питомник Томаса тоже проснулся. Из семнадцати прививок зиму пережили шестнадцать. Мальчик ходил между горшками с журналом, проверял почки и влажность. Потерянный саженец он воспринял тяжело.

— Я неправильно укрыл, — сказал он, показывая почерневший ствол.

Терен присел рядом.

— Корень подмёрз ещё осенью. Ты сделал всё правильно.

— Остальные живы.

— Потому что работал правильно. Один погибший из семнадцати — хороший результат.

Томас записал причину и решил использовать горшок для новой прививки. Он больше не считал ошибку доказательством, что у него отберут дело.

В апреле приехал господин Элвин. Весенняя проверка совпала с первыми цветами на ранних яблонях. Попечитель осмотрел дом, счета детей, школу и питомник. Нелли сыграла ему короткую мелодию. Томас показал карту сада и собственный договор.

— Вы оба хотите остаться здесь постоянно? — спросил Элвин за столом.

— Да, — ответила Нелли.

Томас кивнул.

— И хотите, чтобы леди Алина и лорд Дориан стали постоянными опекунами?

— Да. Но фамилию хотим двойную, — сказал мальчик. — Мейс-Ройс.

— Почему?

Нелли объяснила первой:

— Чтобы мама с папой не исчезли и новые взрослые тоже были.

Элвин записал ответ. Потом поговорил с каждым отдельно, как в первый приезд. На этот раз дети не собирали вещи и не закрывали дверь.

Решение пришло через месяц. Мы открыли бумажную птицу в гостиной. Постоянную опеку одобрили, двойную фамилию зарегистрировали. Дориан прочитал документ вслух.

Получилось! Полгода проверок, справок и осторожных обещаний закончились одной печатью внизу листа.

Нелли обняла нас обоих. Томас взял бумагу, отнёс в кабинет и положил в папку. В карман не спрятал.

— Теперь всё? — спросил он.

— Теперь никто не сможет изменить решение без серьёзной причины и суда, — ответил Дориан.

— Значит, всё.

Вечером мы устроили маленький семейный ужин. Нора прислала детям письмо и две пары носков. Она работала в швейной мастерской, получала собственные деньги и жила спокойнее. Томас решил ответить сам. Нелли добавила рисунок.

С приходом тепла открылась оранжерея. Зимний розмарин разросся, багровый базилик дал новые листья. Кофейное дерево впервые зацвело маленькими белыми цветами.

Кофейное дерево всё-таки зацвело!

Я стояла рядом и не могла перестать улыбаться.

— Запах приятный, — признал Шелест. — Но яблоня цветёт лучше.

— Никто не спорит.

— Ты всё равно радуешься этому кусту.

— Очень.

Дориан нашёл меня в оранжерее и принёс книгу о сборе и обжарке зёрен. До урожая оставалось много месяцев, но он уже изучал.

— Вы планируете открыть кофейную лавку? — спросила я.

— Одного дерева не хватит.

— Можно купить ещё.

— Шелест выселит нас обоих.

Хранитель кивнул.

Мы решили начать с одной чашки.

Весеннее цветение сада стало новым испытанием. Я ожидала красивую неделю, получила красивую неделю и бесконечную работу. Нужно было следить за пчёлами, защищать цветы от холодного ветра, проверять магические сорта и оценивать завязь.

Пасечница Мара привезла шесть ульев. Пчёлы разлетелись по саду. Шелест ходил между деревьями, слушал корни и называл участки, где цветам не хватало силы. Терен разводил травяной настой. Томас отмечал.

Нелли рисовала новые этикетки с яблоневым цветом. Первая весенняя пастила получилась из оставшихся яблок и замороженных ягод. Леди Вирена заказала пробную партию. Мы сделали только тридцать коробок.

— Ограниченная, — напомнила я Кларе.

— Я уже написала на плане. Ночных смен не будет.

— Знаю.

— Тогда выйдите из сушильни.

Я послушалась с первого раза. Почти.

В конце мая сад стоял бело-розовый. Тёплый ветер шевелил цветы, лепестки ложились на дорожки. Вечером мы ужинали на террасе. Дориан работал из дома, дети закончили уроки, Шелест дремал на перилах.

— Прошлой весной здесь никого не было, — сказала Беата, подавая чай. — Только Маркус, Лотта и я.

— И я, — возмутился Шелест.

— Вы молчали.

— Присутствовал.

Теперь в доме жили и работали люди. Комнаты западного крыла занимали Клара и двое сезонных работников. В лавку приезжали покупатели. Питомник рос. Пчёлы гудели над садом.

Осенью я не знала, доживу ли здесь до весны. Теперь у меня были ключи на поясе, семейное кольцо на руке и список работ на апрель.

Дориан взял мою руку под столом.

— О чём думаете? — спросил он.

— Что обещание выполнили. Вернулись весной. — Я провела большим пальцем по его ладони.

— Вы тоже, — ответил Дориан.

— Мне было ближе, — возразила я.

— Всё равно считается. — Он переплёл наши пальцы.

С вечерницы опустилась ветка. На ней было столько цветов, что листья почти скрылись. Я коснулась одного пальцем.

— Урожай будет хороший? — спросила Нелли.

Терен посмотрел на небо, пчёл и ветви.

— Если лето не подведёт.

— Очень точный прогноз, — сказала я.

— Сад любит оставлять последнее слово себе.

Шелест открыл один глаз.

— Правильно делает.

После цветения наступило непривычно спокойное время. Завязь уже появилась, собирать урожай было рано. Сад требовал воды, прополки и наблюдения, но не заставлял бежать от дерева к дереву с корзинами.

Производство работало на зимних запасах. Повидло и сушёные кольца постепенно заканчивались. Клара уменьшила смены до двух дней в неделю, женщины вернулись к своим хозяйствам до сезона. Лавка продавала весеннюю пастилу, уксус, последние круги яблочного сыра и подарочные наборы по предварительным заказам.

Посетителей становилось больше. Люди приезжали увидеть цветущий сад, потом молодые яблоки, питомник и говорящего хранителя. В тёплые дни у лавки не хватало места.

Эдна предложила поставить на террасе три столика и подавать чай с яблочным печеньем Миры.

— Только три, — сказала я. — Без кухни, меню и сложных блюд. Чай, сок, печенье, пастила.

— Почему без кухни? — спросила Нелли. — Лотта готовит.

— Лотта готовит для дома и работников. Если откроем кафе, ей придётся работать на посетителей.

— Можно нанять человека.

— Потом потребуется посуда, склад, ещё столы и разрешение. Начнём с трёх.

Дориан поддержал. Арден составил прогноз и доказал, что маленькая чайная точка окупится за два месяца. Шелест потребовал право лежать под одним из столов и получать крошки.

— Крошки вредны, — сказала Лотта.

— Не мне.

— Особенно вам. Зимой еле прошли в дверь.

Хранитель возмутился и весь день демонстративно ел только орехи.

Олви сделал три круглых стола и двенадцать стульев. Мира поставляла печенье дважды в неделю. Эдна заваривала чай в большом кувшине, наливала сок и выносила заказы. Посетители сидели под навесом, смотрели на сад и почти всегда покупали что-нибудь с собой.

Чайная точка оказалась прибыльной без превращения в кафе. Я записала это как редкий случай, когда маленькое решение осталось маленьким.

Летом дети учились меньше. Госпожа Лира приходила дважды в неделю. Остальное время Томас проводил в питомнике, Нелли — в лавке и музыкальной комнате. Мы установили правило: два часа полезных дел, потом прогулки, чтение или игры.

— А если я хочу дольше? — спросил Томас.

— Можно учиться у Терена, если он согласен. Оплачиваемая работа остаётся два часа.

— Питомник мой.

— Поэтому часть ухода считается твоим проектом. Всё равно нужен отдых.

Он научился соглашаться без долгого спора. Иногда даже сам уходил к реке с деревенскими мальчишками. Возвращался грязный, голодный и довольный. Нелли бегала с девочками из Бережков, плела венки и собирала гладкие камни.