— Вечерница. Шелест советовал для разговора.

— Решил, что мы будем кричать?

— Возможно, он знает нас лучше, чем я.

Дориан взял половину яблока. Мы ели молча. Мякоть хрустела, терпкий сок оставался на губах. Усталость после длинного дня становилась мягче, мысли не путались.

Он открыл папку. Внутри лежало заявление, подписанное прежней Алиной. Я узнала почерк по коротким заметкам на старых счетах: красивый, с длинными наклонными буквами.

— Вы обещали подписать двадцать четвёртого, — сказала я.

— Обещал.

— Сегодня девятнадцатое.

— Хотел обсудить заранее.

Дориан провёл пальцем по краю бумаги.

— После подписи мы продолжим жить раздельно. Ваше содержание сохранится. Яблоневый Берег останется в вашем управлении до конца жизни, если захотите. Продать землю без моего согласия нельзя, но доход полностью ваш.

Я ожидала худшего. Боялась, что после разрыва придётся уехать, оставить сад и детей. Дориан заранее убрал эту угрозу.

— Вы всё подготовили.

— Это справедливо. Я не хочу, чтобы решение зависело от денег и жилья.

— А от чего оно должно зависеть?

Он поднял на меня взгляд.

— От того, хотите ли вы оставаться моей женой.

Я положила яблочную сердцевину на блюдце.

— Прежняя Алина не хотела.

— Я спрашиваю вас.

— Вы снова говорите так, будто нас двое.

— Потому что не узнаю женщину, которая сидит передо мной.

Он говорил без обвинения. Ровена услышала усталость и осторожную надежду.

— Вам нравится эта новая женщина? — спросила я.

Дориан не отвёл взгляд.

— Да.

Одно короткое слово оказалось сильнее длинной речи. Я сжала ладони на коленях.

— Вы почти её не знаете.

— Знаю, что она заботится о двух детях, хотя сама едва стояла после болезни. Что вкладывает деньги в чужую крышу, платит работникам вовремя, спорит с попечителем и отдаёт первую прибыль саду. Знаю, как она смеётся, когда Шелест возмущается. И как смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю.

Щёки снова нагрелись.

— Я на вас нормально смотрю.

— Именно так вы ответили бы раньше.

— Значит, одна привычка сохранилась.

Дориан улыбнулся, затем посерьёзнел.

— Я не прошу сейчас обещать что-либо. Предлагаю отложить заявление на месяц. Я буду приезжать, если разрешите. Мы попробуем узнать друг друга без прежних обид.

— А если через месяц ничего не получится?

— Подпишу. Условия останутся теми же.

Мне хотелось согласиться сразу. Вместе с желанием пришёл страх. Дориан говорил с Алиной Ройс. Он не знал, что настоящая жена умерла в дороге.

— Есть вещи, которые я вам не рассказала.

— Другой мужчина?

— Нет.

Он заметно расслабился, и я чуть не рассмеялась.

— Не уверена, что после правды вы захотите приезжать.

— Расскажите.

Я достала из кармана три яблочные косточки, собранные после вечерницы. Они слабо светились на ладони.

— Мне нужно время. Не для того, чтобы придумать ложь. Чтобы решиться и подготовить доказательство.

— Доказательство чего?

— Того, что я не причинила вреда вашей жене.

Дориан застыл.

— Алина, это звучит хуже, чем вы думаете.

— Знаю. Поэтому прошу дождаться. Шелест может подтвердить часть, маг — остальное.

— Какой маг?

— Тот, кто слышит корневой голос человека. Я пока не знаю, где его найти.

Он встал и прошёл к окну. За стеклом темнели деревья, в сушильне горела одна лампа.

— Вы сказали, что прежняя жизнь научила вас закупкам. Говорите о себе до болезни в третьем лице. Домовые знаки признали вас, но вы не помните мужа и при этом знаете вещи, которых Алина никогда не делала.

Я тоже поднялась.

— Да, — ответила я.

— Вы одержимы? — Дориан встал между мной и дверью, но не приблизился.

— Нет. По крайней мере, Шелест так не считает, — сказала я.

— Он садовик, не лекарь душ. — Пальцы Дориана сжались на спинке стула.

— Он слышит корневой голос, — напомнила я.

Дориан повернулся. В его лице появилась жёсткость, которой я раньше не видела.

— Если кто-то занял тело моей жены…

— Я никого не убивала. Пришла, когда она уже уходила. Я сама умерла.

Слова вырвались раньше решения. Дориан смотрел на меня, я слышала только собственное дыхание и далёкий скрип двери.

— Где? — спросил он.

— В другом мире.

Он закрыл глаза и потёр переносицу.

— Яблоко не помогло.

— Кричать мы пока не начали.

— Хотите пошутить?

— Нет. Я боюсь.

Я назвала эмоцию прямо, и напряжение в его плечах изменилось. Дориан подошёл ближе.

— Меня?

— Того, что потеряю дом, детей и вас. Именно в таком порядке, потому что честность не отменяет практичность.

Он выдохнул. Рука поднялась, но остановилась, не коснувшись меня.

— Я не стану ничего решать сегодня. Утром поговорим с Шелестом. Потом найдём мага.

— Хорошо.

— Заявление пока останется неподписанным.

Дориан убрал его в папку. Доверия в его взгляде стало меньше, но он не ушёл сразу. Собрал яблочные косточки с моей ладони и завернул в салфетку.

— Для мага, — объяснил он.

— Они обычные.

— Теперь я проверю всё.

— На вашем месте сделала бы то же самое.

Он кивнул и вышел. Я осталась у стола. Страх не исчез, зато ложь впервые перестала стоять между нами целиком.

Утром Дориан ждал Шелеста у старой вечерницы. Я пришла позже и остановилась в нескольких шагах. Ночь почти не спала, зато успела представить все возможные последствия, включая изгнание из поместья и осмотр столичными магами в запертой палате.

Шелест сидел между нами и был непривычно серьёзен.

— Корневой голос у неё другой, — сказал он Дориану. — Я помню голос твоей жены. Он был тоньше, беспокойнее. Угас в дороге. Этот появился после.

— Можно ли захватить живое тело?

— Можно, если сломать защиту. Тогда старый голос остаётся внутри и кричит. Здесь никто не кричал.

— Ты уверен?

Хранитель оскорблённо распушил хвост.

— Я слышу сад через три слоя земли. Два человеческих голоса в одном теле различил бы.

— Почему сразу не сказал мне?

— Ты не спрашивал.

Дориан посмотрел на него долго и тяжело.

— Эта фраза когда-нибудь станет причиной твоей смерти.

— Я пережил твоего деда.

— Его она тоже раздражала.

Шелест отвернулся и начал умываться. Дориан подошёл к дереву, коснулся коры. Ветка опустилась, но память не проснулась.

— Вчера оно показало мне ваше детство, — сказала я. — И леди Эстель.

— Значит, сад признал вас достаточно, чтобы делиться памятью.

— Это что-то доказывает?

— Пока доказывает, что Шелест не единственный, кто вам доверяет.

Он смотрел на дерево, не на меня. Я не знала, хороший ли это знак.

— В столице есть маги корня, — продолжил Дориан. — Они проверяют наследников старых родов и случаи одержимости. Арден отправит запрос сегодня.

— Вы хотите отвезти меня в столицу?

— Маг может приехать сюда.

— А до проверки?

Он повернулся.

— До проверки вы остаётесь хозяйкой поместья и опекуном детей. Я не стану тревожить их подозрениями.

— А вашей женой?

— Заявление подписывает супруг конкретной женщины. Сначала нужно понять, кто вы.

Ответ был холодным, но справедливым. Я кивнула.

— Меня звали Алина Соколова. Мне было тридцать два. Я работала с тётей в маленькой кондитерской, занималась закупками и сезонным меню. Погибла в машине. Это такая повозка без лошадей, движется от механизма. На дороге случилась авария.

Дориан слушал молча.

— В моём мире не было видимой магии, говорящих садовиков и яблок, которые успокаивают. Были сушильные шкафы, большие магазины и коробки из картона. Поэтому я знаю рецепты, но не умею обрезать деревья.

— Вы были замужем? — спросил он, когда я замолчала.

— Нет. Детей тоже не было, — ответила я.