— Вы хотите следить лично?

— Хочу помочь вам установить прилавок.

— Лорд из Счётной палаты будет ставить прилавок?

— Я уже чинил крышу и крутил пресс. Репутация потеряна.

Он говорил легко, но после разговора с Шелестом оставался осторожным. Не касался меня без необходимости, держался на расстоянии при детях, ночевал в восточном крыле. Мы работали рядом, ужинали, разговаривали по вечерам. Между нами росло доверие, которому требовалось подтверждение мага.

Маг задерживался. Бумажная птица сообщила, что мастер Эйдан заболел, вместо него ищут другого. Дориан разозлился, Арден отправил три запроса. Я испытала облегчение и вину за него. Чем дольше не было проверки, тем дольше можно было жить в промежуточном состоянии.

На третий день Дориан нашёл меня в оранжерее. Мы с Беатой расчищали одну каменную грядку для зимнего розмарина. Я сидела на корточках и вытаскивала старые корни.

— Вам письмо, — сказал он.

— От кого?

— Из столицы. На прежнее имя Алины Ройс.

Я вытерла руки и взяла конверт. Печать принадлежала ювелиру. Он требовал доплатить долг за лиловый пояс и угрожал судом.

— Платье продано, камни я не видела. Что делать?

— Договор заключала моя жена. Долг законный, если работу выполнили.

— Вы оплатите?

— Могу.

— Нет. Я продала платье за десять серебряников. Эту сумму отдам. Остальное пусть подтвердит актом и покажет камни.

Дориан присел на край грядки.

— Он их не поставил. Алина отказалась платить после бала.

— Значит, долг за материалы или эскиз. Разберёмся.

— Вас не тревожит ответственность за её решения?

— Тревожит. Но людям не объяснишь, что внутри другая женщина. У меня её имя и имущество. Было бы удобно брать только хорошее.

Он сорвал сухой лист с розового куста.

— Вы можете не платить из бизнеса. Личные долги закрываются из содержания.

— Тогда соглашусь. Только после проверки счёта.

— Я попрошу Ардена.

— Он будет счастлив.

— Внутри.

Мы улыбнулись друг другу. Я вернулась к грядке, Дориан снял сюртук и взял вторую лопатку.

— Вы пришли только ради письма, — заметила я, разбивая комок земли.

— Теперь хочу понять, почему зимний розмарин сажают внутри. — Дориан повторил моё движение лопаткой.

— Он согревает воздух вокруг листьев. Если выживет, весной сделаем настой против медяницы, — объяснила я.

— Откуда знаете? — спросил он.

— Терен сказал. Я не успела стать специалистом за три недели. — Из земли показался длинный корень сорняка, и я осторожно вытянула его целиком.

— Вы ведёте себя так уверенно, что легко забыть, — признался Дориан.

— Уверенно я задаю вопросы. Ответы дают другие, — ответила я.

Мы работали до обеда. Дориан очистил одну половину грядки, я вторую. Беата принесла чай и не удивилась, увидев лорда с землёй на коленях. Похоже, его репутация в доме действительно была потеряна.

Вечером приехал господин Вельс. Он попросил деловую встречу и привёз бутылку яблочного напитка из своего производства. Мы сели в кабинете втроём: я, Дориан и скупщик.

— Поздравляю с городским заказом, — начал Вельс. — Слышал, коробки леди Вирены раскупили в первый день.

— Мы поставляли салону, не продавали сами.

— Тем лучше. Значит, у вас есть свободное время обсудить ярмарку.

Дориан откинулся в кресле.

— Решение совета принято.

— Я не спорю о месте. Предлагаю разделить товары. Я продаю свежие яблоки, леди Ройс — сладости. Мы не снижаем цены друг другу и используем общий склад.

Предложение выглядело разумным и слишком выгодным ему. Свежие яблоки составляли часть нашей торговли, зато Вельс не умел делать продукты с высокой наценкой.

— Почему вы решили сотрудничать? — спросила я.

— Потому что садовик заговорил, город обсуждает ваш знак, а война цен повредит обоим. Я умею поставлять объём. Вы умеете продавать историю.

— И продукт, — спокойно добавил Дориан.

— Разумеется.

Я взяла бутылку, прочитала состав. Напиток был обычным яблочным квасом, без магии.

— Общий склад нам пригодится. Цены на свежие яблоки заранее согласовывать не буду. Это нарушает интересы покупателей. Но можем договориться о разных сортах и оптовых партиях, чтобы не выкладывать одинаковое.

— Вы оставляете светлушки себе?

— Да. Взамен не продаём зелёные хранки, на которых вы специализируетесь.

Вельс подумал и согласился. Мы составили короткий договор на ярмарочные дни. Дориан прочитал, внёс два уточнения, я поставила печать.

Когда скупщик уехал, я налила его напиток в три кружки. Шелест пришёл на запах и тоже потребовал пробу.

— За сотрудничество, — сказал Дориан.

— Осторожное, — добавила я.

Шелест попробовал квас и поморщился.

— Вельс разбавил сок.

— В составе есть вода, — показала я.

— Всё равно бессовестно.

— Договор уже подписан, — Дориан поставил кружку. — Придётся терпеть его на соседнем месте.

— Я буду смотреть с осуждением.

— Это у тебя хорошо получается, — сказала я.

Хранитель прищурился. Именно таким Нелли нарисовала его на ярмарочном плакате.

До ярмарки оставалась неделя. Вельс соблюдал договор: прислал список сортов, выделил половину склада и даже предложил свои телеги для доставки. За это он попросил право купить у нас пятьдесят корзин яблок на переработку после ярмарки.

— По какой цене? — спросил Томас, когда мы обсуждали предложение за завтраком.

Я назвала сумму. Мальчик отложил ложку.

— Это больше, чем раньше за весь сад?

— За корзину — почти в три раза больше прежней цены. За весь сад он платил гораздо больше, но всё равно дёшево.

— Продаём?

— Сначала считаем остаток.

Терен подготовил оценку урожая. После заказов, обычных продаж и отбора на хранение у нас оставалось достаточно яблок. Пятьдесят корзин можно было отдать, если Вельс согласится забрать мелкие плоды и сам предоставить тару.

Он согласился. Первая сделка с прежним скупщиком принесла поместью больше, чем месячное содержание Алины.

— Иногда конкурент полезнее побеждённого врага, — сказала я Дориану, подписывая накладную.

— Вы не хотели сильного конфликта?

— Я хочу спокойно работать. Вельс хочет зарабатывать. Мы можем мешать друг другу или договориться.

— Он всё ещё попытается получить больше.

— Я тоже.

Дориан улыбнулся.

Новая сумма позволяла решить вопрос с кухонной плитой. Мы заказали большой тёплый камень и медную поверхность с двумя кругами. Мастер обещал установить после ярмарки. Ещё часть денег отложили на западную крышу, зимние запасы и зарплаты.

Я завела отдельный счёт детей. По документам опеки часть дохода должна была идти на их нужды. Дориан внёс первый взнос из личных средств, я добавила столько же из прибыли.

— Это много, — Томас смотрел на цифры в книге. — Мы столько не потратим.

— Хорошо. Останется на учёбу и взрослую жизнь.

— Я могу сам заработать.

— Сможешь. А это деньги, которые взрослые обязаны дать детям.

Нелли спросила, можно ли купить на них красные сапоги. Я ответила, что на одежду тратить можно, и на следующий день мы поехали в Ремей.

Красные сапоги оказались дорогими, лакированными и неудобными. Нелли примерила, прошла три шага и поморщилась.

— Жмут.

— Можно взять на размер больше, — предложил продавец.

— Тогда спадут, — сказала я. — Покажите мягкие.

Мы выбрали коричневые ботинки с красной строчкой. Нелли сначала грустила, потом обнаружила, что в них можно бегать, и обежала лавку два раза. Томасу купили крепкие сапоги и тёплую куртку. Он спорил с каждой ценой, но позволил заплатить.

Дориан ждал у книжной лавки. Он выбирал пособия для детей и держал под мышкой большую карту королевства. Томас увидел её и забыл про дорогие сапоги.

— Это настоящая?

— Учебная. На ней меняются границы округов и можно отмечать дороги световыми чернилами.