Мы пробовали сушёные кольца и записывали мнения. Беате понравились обычные, Лотте — с корицей. Томас выбрал самые сухие и предложил делать их толще, чтобы не ломались в кармане. Нелли попросила мёд. Я тонко смазала два кольца и вернула их в шкаф. Получилось сладко, липко и дорого.

— Только для маленьких пакетов, — решила я. — Подарочных.

— Кому подарки? — спросил Томас.

— Тем, кто заплатит больше.

Мальчик впервые посмотрел на меня с уважением.

После завтрака мы пересчитали готовую продукцию. Из двух вёдер яблок вышло меньше трёх фунтов сушёных колец. Зато сырьё было бесплатным, тепляк пока не требовал мастера. Нашу работу в первом опыте мы тоже не считали.

— Дети будут получать плату, — сказала я Беате, когда Томас и Нелли ушли собирать следующую партию. — Небольшую, но каждую неделю.

— Из каких денег?

— Из выручки. До первой продажи — записываем долг поместья перед ними.

— Они живут и едят здесь.

— Это не плата за работу.

Беата не спорила, только открыла новую страницу в хозяйственной книге. Я записала две строки: Томас Мейс, Нелли Мейс. По одному медяку за ведро отобранных яблок, если не набивают его гнилью и не лезут на деревья.

Шелест потребовал такую же запись.

— Ты ешь товар, — напомнила я.

— Я охраняю качество.

— За каждое ведро получаешь три кольца.

— Пять.

— Четыре и право первым пробовать новые вкусы.

Хранитель протянул лапу. Я пожала её, стараясь не улыбаться.

Первый поход в деревню назначили на следующий день. Нужно было отнести письма портнихе и Дориану, пригласить Терена, купить бумагу для упаковки и выяснить, согласится ли местная пекарня взять сушёные кольца на пробу.

Письмо мужу я писала после обеда в кабинете. Начала с «лорд Ройс», перечитала и сменила обращение.

«Дориан.

После болезни я плохо помню некоторые события, поэтому прошу простить возможные неточности. В Яблоневом Береге обнаружены признаки хищений со стороны управляющего Греда Нолла. В книгах указаны работы, которых в действительности никто не выполнял. Деньги на жалованье до работников тоже не дошли. Копии записей приложу, когда найду возможность их сделать.

До выяснения прошу не подтверждать продажу урожая господину Вельсу. Я хочу собрать ранние сорта своими силами и проверить, даст ли переработка большую прибыль. Для этого мне потребуется временное право заключать небольшие договоры от имени поместья и получать оплату за продукцию.

Расходов без согласования брать не стану. Первую смету пришлю через неделю.

Алина».

Я не стала упоминать детей, говорящего хранителя и то, что собираюсь продать платья. Дориану хватит и жены, которая после публичного требования о раздельной жизни внезапно заинтересовалась счетами.

— Он подумает, что я сошла с ума, — сказала я Шелесту. Тот растянулся на подоконнике и следил за птицей.

— Ты разговариваешь со зверем. Он будет недалёк от истины.

— Очень поддерживаешь.

— Это бесплатно. За настоящую поддержку нужны яблоки.

Я сложила письмо и запечатала зелёным воском. Печатка с гербом Ройсов нашлась в ящике стола. Две ветки на ней совпадали с гравировкой внутри кольца.

— Что будет, если он запретит трогать урожай?

Шелест перевернулся на другой бок.

— Ты послушаешься? — спросил он, свесив с подоконника хвост.

— Если сад принадлежит ему, придётся. — Я проверила край печати, пока воск не остыл.

— У лорда Дориана есть одно полезное качество. Он умеет считать. Покажи прибыль — разрешит. Леди Эстель говорила, что сын доверяет цифрам больше, чем людям, — сообщил Шелест.

— Ты его знаешь? — Я отложила печатку.

— Он вырос здесь. Был тощим, молчаливым и всё записывал. Однажды пересчитал мои зимние запасы и сообщил, что я ворую двадцатую часть урожая.

— А ты? — спросила я, уже представляя этот разговор.

— Объяснил, что это плата хранителю, — невозмутимо ответил Шелест.

— Поверил? — Я взяла конверт.

— Пересчитал ещё раз и выделил мне отдельную корзину. Удобный мальчик. — Хранитель прикрыл глаза, явно считая дело образцово решённым.

Я посмотрела на портрет в холле. Сдержанный мужчина с перчатками в руке мало походил на удобного мальчика. Но если Шелест прав, честная смета могла сработать.

К вечеру дети принесли четыре ведра яблок. Томас внимательно проверял каждое, поэтому гнили почти не было. Нелли положила сверху два красных листа.

— Для красоты, — объяснила она. — Осень скоро.

Листья ещё оставались зелёными, только на концах ветвей появлялись первые медные пятна. Днём было жарко, вечером воздух быстро остывал. Я провела ладонью по голым предплечьям и попросила Беату найти мне простую шерстяную шаль.

В доме пахло яблоками. Их мыли на кухне, сушили в шкафу, складывали в корзины у задней двери. Даже подушка, когда я легла, хранила слабый сладкий запах от моих волос.

Перед сном я прошла к детской комнате. Дверь стояла приоткрытой, поперёк входа лежал стул. За ним на кровати Томаса темнела маленькая горка одежды. Нелли спала под одеялом, прижав к груди кусок хлеба в ткани.

Я поправила край шторы и вышла, не переступая через стул.

Утром Беата разбудила меня стуком в дверь.

— Миледи, там господин Вельс.

Я села так резко, что закружилась голова.

— Где?

— В малой гостиной. Приехал смотреть урожай. Говорит, договор с управляющим позволяет начать сбор завтра.

До поездки в деревню оставался час. Я выбралась из постели, позволила Беате помочь с платьем и быстро собрала волосы в простой узел. Наряд выбрала серый, самый скромный. Серьги надевать не стала, печатку Дориана положила в карман.

Господин Вельс оказался невысоким мужчиной с гладкими щеками и аккуратной бородкой. На столе рядом с ним лежала шляпа, украшенная двумя яркими перьями. Пока я входила, он успел осмотреть меня от ботинок до причёски.

— Леди Ройс, — он поднялся и поклонился. — Рад видеть вас в добром здравии. Я слышал, дорога далась нелегко.

— Уже лучше. Беата сказала, вы хотите начать сбор.

— Мы с Гредом договорились на двадцать девятое. Работники готовы, телеги тоже. — Вельс вынул из папки бумагу. — Оплата по прошлогодней цене, как обычно.

Я прочитала договор. Условия были хуже, чем рассказывала Беата: скупщик получал весь урожай, включая поздние сорта, за одну сумму. Поместье обязалось не продавать яблоки отдельно до конца октября. Подпись Греда стояла внизу, печати владельца не было.

— У управляющего имелось право заключать такие договоры?

Вельс улыбнулся.

— Три года никто не возражал.

— Я спрашиваю о праве.

— Гред вёл дела от имени лорда Ройса.

— Покажите доверенность.

Улыбка стала тоньше.

— Она осталась в городской конторе. Могу привезти копию.

— Привезите. До этого сбор не начинайте.

Он сел и скрестил руки на животе.

— Миледи, яблоки осыпаются. Каждый день ожидания уменьшает мой доход и ваш тоже. Гред получил задаток.

— В книгах задатка нет.

— Он мог записать позже.

— Три месяца прошло. Поздно всё ещё не наступило?

Вельс внимательно посмотрел на меня. Я чувствовала, как под столом дрожат колени, но спину держала прямо.

— Я слышал, вы тяжело болели, — произнёс он медленнее. — Возможно, хозяйственные заботы сейчас утомительны. Я готов добавить к сумме пять больших серебряников в знак уважения к леди Ройс.

Пять монет казались богатством на фоне пустой кладовой. Согласись я сейчас, еды хватило бы на месяц. Только Вельс не предлагал бы их, если бы урожай не стоил значительно больше.

— Благодарю. Решение приму после получения копии доверенности и ответа мужа.

— Лорд Дориан ценит порядок. Ему не понравится нарушение старой договорённости.

— Тогда он напишет мне об этом сам.

Я поднялась. Вельсу пришлось сделать то же самое. Он убрал бумагу в папку, взял шляпу и поклонился уже без улыбки.