Дориан сложил лист.

— Я никогда не понимал намёки. Она знала.

— Люди всё равно надеются.

Он убрал письмо во внутренний карман рядом с рисунком Нелли.

— Спасибо.

Мы поехали на ярмарочную площадь. Там уже ставили навесы. Работники Вельса занимали свою половину склада. Наше место отмечала зелёная лента у фонтана.

Новые крепления позволяли собрать прилавок без гвоздей. Дориан показывал Томасу, как соединять стойки. Я с Нелли развешивала ткань. Шелест сидел на верхней перекладине и следил, чтобы его плакат оказался заметен с аллеи.

— Левее, — требовал он. — Фонтан закрывает хвост.

— Хвост виден, — ответила Нелли.

— Это тебе. Покупатели ниже.

Дориан поднял плакат на одну ладонь. Шелест одобрил.

К вечеру стенд был готов. На полках стояли пустые образцы коробок, за прилавком помещались три человека. Сбоку мы установили маленький стол для проб. Вельс пришёл проверить общий склад и похвалил крепления.

— Удобно. После ярмарки продадите?

— Нет, — одновременно ответили мы с Дорианом.

Скупщик пожал плечами и ушёл.

На обратной дороге дети ехали с Маркусом. Мы с Дорианом остались в последней телеге среди пустых ящиков. Солнце садилось, воздух быстро остывал. Я накинула шаль.

— Заключение мага передал поверенному, — сказал Дориан. — По закону ваш брак и права сохраняются. Я могу подать заявление прежней Алины как её муж.

— Вы хотите?

— Нет.

Он ответил сразу.

— Но я не буду считать вас обязанной продолжать этот брак. Подготовил документ: поместье и доход останутся у вас даже после расторжения. Детская опека тоже.

— Вы снова решаете всё заранее.

— Чтобы вы могли выбрать свободно.

Я смотрела на его профиль в тёплом вечернем свете. Дориан думал о моей безопасности даже тогда, когда сам не знал, что чувствует.

— А вы что выбираете?

Он повернулся ко мне.

— Остаться рядом. Узнать вас. Помочь саду пережить зиму. Научить Томаса пользоваться картой и убедить Нелли, что хлеб будет утром. Но я не знаю, имею ли право называть это продолжением брака.

— Не называйте. Назовём ухаживанием.

Дориан приподнял брови.

— Вы предлагаете мне ухаживать за собственной женой?

— За другой женщиной в теле собственной жены. Ситуация и так странная, хуже не станет. — Я потёрла пальцем царапину на борту телеги.

— Что считается ухаживанием в вашем мире? — Дориан повернулся ко мне всем корпусом.

— Цветы, встречи, разговоры. Мужчина иногда приносит что-нибудь приятное, — перечислила я.

— Я принёс пресс, — напомнил он.

— Очень романтичный подарок. Особенно тёмное прошлое. — Я кивнула на пустые ящики за его плечом.

— И перчатки, — добавил Дориан.

— Они засчитываются, — решила я.

Дориан рассмеялся. Телега качнулась на камне, я ухватилась за его руку. Он не отпустил. До самых ворот мы сидели, сцепив пальцы между пустыми ящиками.

Субботним утром Дориан начал ухаживание с букета. В нём были поздние ромашки, веточки мяты и три маленьких яблока на листьях.

— Это цветы или завтрак? — спросила я, принимая букет.

— Шелест сказал, бесполезные растения сад не одобрит.

Хранитель сидел на перилах и довольно щурился.

— Я предложил добавить орехи, но лорд пожалел ленту.

— Орехи падали, — возразил Дориан. — Они бы высыпались.

— Значит, букет составляли вместе?

— Я отвечал за практичность, он — за претензии.

Я поставила цветы в кувшин на столе. Нелли объявила букет красивым и попросила один такой же для себя. Томас сказал, что яблоки в вазе испортятся. Беата предложила не мешать взрослым и отправила детей завтракать.

После еды приехала учительница. Госпожа Лира была худенькой женщиной с добрым лицом и строгими правилами. Она занималась с детьми в библиотеке. Я выделила им стол у окна, доску и закрывающийся шкаф для книг.

Томас сопротивлялся письму. Он умел читать простые тексты, хорошо считал, но выводить буквы терпения не хватало. Нелли старалась, зато путала правую и левую стороны строки. Дориан сел заниматься картой в соседнем кресле и вскоре оказался втянут в урок.

— Почему столица здесь? — Томас показал на светящуюся точку.

— Река широкая, земля высокая, дороги сходятся с четырёх сторон.

— А Яблоневый Берег где?

Дориан дал ему световое перо. Мальчик провёл линию от Ремея к северу, добавил изгиб реки и поставил зелёную точку.

— Здесь.

Надпись вышла неровной. Госпожа Лира попросила написать название на доске десять раз. Томас застонал, но выполнил.

Нелли тем временем нарисовала рядом яблоко и маленького Шелеста.

— На официальных картах хранителей не рисуют, — заметил Дориан.

— Тогда карта неправильная.

— Сильный довод.

Он позволил оставить рисунок.

Пока шёл урок, мы с Беатой разбирали комнаты восточного крыла. Опека стала законной, и я хотела, чтобы у детей появилось больше собственных вещей. Томасу нужна была полка для книг и инструментов, Нелли — стол для рисования. Делить комнату они привыкли, но свободные спальни позволяли подготовить две соседние.

— Они не захотят, — сказала Беата. — Мальчик всё ещё спит у двери.

— Сейчас не расселяем. Обустроим вторую как учебную и игровую. Захотят — сами выберут.

Олви сделал столы из оставшихся досок. Я выбрала светло-зелёную ткань на шторы, Беата нашла два коврика. В шкаф положили чистые рубахи, на полку — книги. Нелли пришла после урока, увидела новую комнату и сразу перенесла туда карандаши.

Томас остановился на пороге.

— Мы должны переехать?

— Нет. Это место для занятий. Спать можете вместе, сколько хотите.

— Зачем две кровати?

— На случай, если однажды захотите отдельные комнаты. Или если приедет другой ребёнок в гости.

Он проверил окно, шкаф и дверь. Потом поставил на стол учебный нож для прививок.

— Здесь буду читать записи Терена.

Вечером стул у прежней детской впервые стоял у стены, не поперёк входа.

Я заметила, но никому не сказала.

В тот же день пришла Нора Мейс с подписанным отказом и корзиной вязаных носков. Она держалась у порога и просила передать детям. Томас согласился увидеть её во дворе. Я осталась недалеко, но не вмешивалась.

— Господин Тейс больше не спрашивает, — сказала Нора. — Попечитель прислал бумагу.

— Хорошо.

— Муж сердится, что ты ничего не вернул.

Томас напрягся.

— Это моё.

— Знаю. Я ему сказала. — Нора протянула корзину. — Носки вам. Сама связала.

— Мы не просили.

— Я всё равно связала.

Нелли вышла из-за спины брата. Достала из кармана яблочную конфету и положила сверху.

— Это вашим детям.

Нора прижала ладонь ко рту, потом взяла конфету.

— Спасибо.

Она ушла быстро. Томас долго смотрел вслед. Носки занёс в дом и спрятал в сундук, но вечером надел одну пару.

Дориан наблюдал из окна кабинета.

— Вы оставили им право решить, — сказал он, когда я вернулась.

— Нора не опасна. Её муж — возможно. Его близко не подпустим.

— Я поручил попечителю проверить условия её детей. Если семье нужна помощь, город может назначить продовольствие и работу без передачи заработка мужу.

— Вы решили это заранее?

— Начинаю понимать, что иногда стоит объяснять.

— Хороший навык.

Он подошёл к моему столу. В вазе стоял утренний букет. Яблоки пока держались.

— В столице мне предлагают повышение, — сказал Дориан. — Руководство окружными проверками. Придётся ездить ещё больше.

— Вы хотите?

— Раньше хотел. Сейчас не уверен.

Я не стала просить отказаться. Его работа была важна, и наш короткий роман не давал права решать за него.

— Можно работать часть месяца в Ремее? — спросила я. — Отсюда до города два часа. Палата имеет отделение.

— Имеет. Должность столичная, но отчёты можно готовить где угодно.

— Тогда посчитайте дни. Сколько обязательно проводить в столице, сколько можно здесь, сколько в поездках. Вы умеете считать.