— Алина.

Он подошёл ближе, но не попытался обнять или поцеловать. В нашем браке такие приветствия, видимо, не полагались.

— Вы не писали, что приедете.

— Решил увидеть хозяйство до проверки книг. Мы помешали?

— Только взвешиванию. Его можно продолжить.

Томас стоял у корзин и смотрел на гостей с подозрением. Я представила детей, Беату, Терена и работников. Нелли выглянула из сушильни, увидела Дориана и спряталась обратно.

Шелест появился последним. Он спустился с крыши по водосточной трубе, прыгнул на бочку и окинул мужа взглядом.

— Вырос, — сообщил хранитель.

Дориан впервые улыбнулся. Улыбка изменила его лицо, сделала моложе и намного приятнее портрета.

— Ты заговорил.

— Пришлось. Без меня здесь начали бы сушить яблоки вместе с сердцевинами.

— Один раз, — возразила я. — И только первую решётку.

— История не уточняет количество.

Дориан посмотрел на меня. В серых глазах появилось любопытство.

— Теперь понимаю, почему о вас говорят на рынке.

— Надеюсь, только хорошее.

— Говорят разное. В основном о нём.

Шелест гордо поднял хвост.

Я передала весы Томасу и пригласила гостей в дом. По дороге Дориан замедлился у сушильни. Из открытых окон шёл тёплый яблочный запах, внутри женщины раскладывали кольца.

— Это старая сушильня матери?

— Да. Починили печь и часть крыши. Полностью перекроем после заказа.

— Вы начали работу до получения моих денег.

— На выручку от первой продажи и платьев.

Он оглянулся на меня. Я не поняла, одобрял он решение или искал подвох.

В малой гостиной Беата подала чай и яблочные пласты. Дориан сел напротив, Арден расположился сбоку и сразу достал папку. Я принесла две хозяйственные книги, расписки и договоры.

— Все расходы здесь. Личные деньги от продажи гардероба отмечены отдельно. Я дала их поместью без процентов, возвращать можно после ремонта крыши.

Арден раскрыл первую книгу.

— Леди Ройс, вы вели записи сами?

— Вместе с Беатой. Если найдёте ошибки, исправим.

— Найду, — спокойно пообещал он.

Дориан взял яблочную полоску. Я следила, как он пробует, и отчего-то волновалась сильнее, чем на рынке.

— Эта партия с утренниками? — спросил он.

— Да. Вы различаете?

— В детстве мать заставляла меня помогать с варкой. У медовок вкус мягче.

— Шелест говорил, вы здесь выросли.

— До двенадцати лет жил почти постоянно. Потом отец забрал меня в столицу.

Я хотела расспросить, но Арден уже нашёл первую ошибку. В расходы не внесли городскую пошлину за последнюю поездку. Томас заплатил её из сдачи и забыл отдать расписку. Я позвала мальчика. Он пришёл, сжал плечи и признался сразу.

— Я хотел записать потом. Бумажка в кармане рубахи.

— Принеси, пожалуйста. Ничего страшного.

— Это ошибка, — возразил он.

— Ошибки бывают у всех. Важно их исправлять.

Томас посмотрел на Ардена, затем выбежал.

— Он помогает со счетами? — спросил Дориан.

— Пересчитывает выручку и сдачу. Беата проверяет.

— Доверяете ребёнку деньги?

Вопрос прозвучал ровно, но мне стало обидно за Томаса.

— Он жил несколько месяцев один и кормил сестру. Считать умеет. Доверие не означает отсутствие проверки.

— Я не осуждаю, Алина. Спрашиваю.

Я выдохнула и отвела взгляд к окну.

— Простите. Привыкла защищать их заранее.

— Я заметил.

Томас вернулся с распиской. Арден внёс сумму, мальчик остался у стола и следил за проверкой. Через два часа секретарь обнаружил ещё две мелкие неточности, подтвердил всё остальное и закрыл книгу.

— Учёт прозрачный. Суммы совпадают с расписками и остатком в кассе.

Он открыл дорожную папку и достал тяжёлый мешочек. Сто больших серебряников звякнули о стол.

Я никогда не держала столько местных денег. На них можно было полностью перекрыть сушильню, нанять людей на канавы, починить западное крыло и подготовить погреб.

— Это возврат из имущества Греда? — уточнила я.

— Часть. Его нашли вчера в портовом городе. Он утверждает, что действовал с разрешения прежнего управляющего лорда Ройса, но доказательств нет.

— Договор Вельса?

— Недействителен, — ответил Дориан. — Гред никогда не получал право продавать урожай на следующий сезон без моей печати. Вельс это знал.

— Он потребует задаток.

— Пусть требует у Греда.

Фраза почти повторяла мою. Я невольно улыбнулась.

— Мы с вами удивительно согласны в этом вопросе.

— В одном вопросе за три года брака — уже достижение.

Юмор был сухим, в словах не слышалось злости. Всё равно между нами на мгновение возникло прошлое, которого я не знала.

Беата позвала к обеду. За столом Дориан удивился, увидев детей. Томас сел рядом с Нелли и держался напряжённо. Я объяснила, что в доме все едят вместе, когда работа позволяет.

— Мне пересесть? — спросил Арден.

— Почему? — не поняла я.

— Если это семейный стол.

Нелли посмотрела на него серьёзно.

— Вы тоже работаете. Леди Алина сказала, кто работает, тот ест.

Арден перевёл взгляд на меня. Дориан опустил голову, пряча улыбку.

— Тогда я останусь, — согласился секретарь.

Лотта подала курицу с яблоками, картофель и салат из поздних овощей. Продуктов стало больше, и я впервые не считала, сколько хлеба осталось до среды. Нелли всё равно спрятала корку в карман. Дориан заметил движение, но ничего не сказал.

После обеда он попросил показать сад.

— Вам нужно отдыхать с дороги, — напомнила я.

— Я ехал сюда ради осмотра.

— Тогда переоденьтесь. В этой обуви до северного ряда не дойдёте.

Дориан посмотрел на свои ботинки, затем на мои грубые рабочие.

— У меня есть дорожные сапоги.

— Жду у крыльца через четверть часа.

Он поднялся, задержался рядом и тихо произнёс:

— Вы действительно плохо помните последние годы?

Я сжала край салфетки.

— Да.

— Удобно.

В этих двух слогах впервые прозвучало недоверие. Дориан ушёл, а я осталась за столом, не зная, как ответить на справедливое подозрение.

Через четверть часа я ждала у крыльца. Дориан вышел в тёмных брюках, простой рубашке и высоких сапогах. Без сюртука и официального выражения он меньше походил на лорда с портрета. Рукава были закатаны, на левом предплечье виднелся тонкий белый шрам.

— Подходит? — спросил он.

— Сад решит.

Шелест, сидевший на перилах, осмотрел сапоги.

— Сойдёт. Только по корням не топчись.

Мы пошли втроём. Томас хотел присоединиться, но Терен отправил его проверять подпорки у южного ряда. Нелли осталась с Беатой готовить гостевые комнаты. Арден попросил ещё час на книги.

У дома Дориан держался уверенно. Чем дальше мы уходили, тем чаще он останавливался. Узнавал дорожки, старые деревья, каменную скамью у заросшего пруда.

— Здесь раньше стояла беседка, — сказал он, показывая на круглый фундамент. — Мать пила чай после обхода.

— Почему её разобрали?

— Гред написал, что крыша обрушилась. Я разрешил продать остатки дерева.

Шелест недовольно дёрнул хвостом.

— Крыша протекала. Гред разобрал целую беседку и продал дорогие доски.

Дориан присел у каменного основания. В щели между плитами ещё оставались медные крепления.

— Я должен был проверить.

— Вы не можете проверять каждую доску во всех владениях, — сказала я.

— Я проверяю чужие счета для короны. Свои должен был проверять тем более.

Он поднялся и провёл ладонью по ближайшей яблоне. Ветка качнулась, коснулась его плеча. Дориан снял с неё маленькую ясницу.

— Сад тоже вас помнит.

— Надеюсь, не только мои зимние набеги на кладовую Шелеста.

— Это была кража, — сообщил хранитель. — Корзина считалась моей.

— В ней лежала двадцатая часть урожая. Я пересчитал.

— Поэтому ты и вырос таким скучным.

Дориан рассмеялся. Звук был тёплым и неожиданным. Я посмотрела на него дольше, чем собиралась.