Решение было простым. Я так привыкла делать всё своими силами, что не подумала о нём.

— Мира печёт яблочное печенье, — вспомнила я. — Оно хранится неделю.

— Позовите её завтра.

Я кивнула. Мы всё ещё держались за руки. Дориан посмотрел вниз и провёл большим пальцем по моей ладони. Я не отстранилась.

Из сушильни вышел Шелест.

— Печь больше не взорвётся, — объявил он. — Можете перестать изображать один предмет мебели и заняться делом.

Мы одновременно отпустили руки.

— Он всегда выбирает момент? — спросил Дориан.

— Уверяет, что случайно.

— Я контролирую хозяйство, — оскорбился хранитель.

У меня вырвался смех. Партия была спасена, опека одобрена, а обгоревшие края можно обрезать и отдать работникам к чаю. День оказался тяжёлым, но не плохим.

Утром попечитель подписал временную опеку. Документ лежал на столе, рядом сохли две печати: моя и Дориана. В нём было много условий — обучение, осмотр лекаря, отдельные средства на детей, повторная проверка через полгода. Я прочитала каждую строку и подписала.

Дориан поставил подпись следом.

— Теперь мы ваши? — спросила Нелли у господина Элвина.

Тот поправил очки.

— Вы остались собой. Леди Алина теперь отвечает за вас перед законом, а лорд Дориан гарантирует жильё и содержание.

— Значит, они наши взрослые, — решила девочка.

Элвин подумал и согласился.

Томас взял копию документа, сложил вчетверо и спрятал во внутренний карман. Я дала ему кожаную папку, чтобы бумага не порвалась. Он всё равно носил её с собой до вечера.

Ровена и попечитель уехали после завтрака. Леди Ройс перед посадкой в карету отвела меня в сторону.

— Я не знаю, что произошло с вами после болезни, — сказала она, застёгивая перчатки. — Прежняя Алина не стала бы продавать платье ради ремонта сушильни и не позволила бы сиротам войти дальше кухни.

— Люди меняются.

— Да. Обычно медленнее.

Она посмотрела на Дориана, который разговаривал с Элвином у ступеней.

— Племянник тоже это видит. Если ваша перемена — игра, закончите её до того, как он снова привыкнет надеяться.

— А если не игра?

Ровена поправила на моём плече выбившуюся ленту передника.

— Тогда не заставляйте его отвечать за женщину, которой здесь больше нет. Расскажите правду, какой бы она ни была.

Те же слова говорил Шелест. Я кивнула.

— Расскажу.

После отъезда гостей мы занялись прессом. Его привезли разобранным: тяжёлая дубовая рама, винт, круглая корзина и поддон с медным носиком. На деталях стояла печать Палаты, рядом мелом написали «списан из-за отсутствия ручки».

— Ручку Олви сделает за час, — Терен обошёл раму. — Хорошая вещь. Мать лорда таким отжимала сок для уксуса и сиропа.

— Почему Палата держала яблочный пресс?

Арден, остававшийся с Дорианом, поправил манжету.

— Конфисковала у торговца, который продавал обычный сок как эликсир молодости. Суд закончился, имущество списали. Я выбрал наименее преступный предмет.

— Значит, у нас пресс с тёмным прошлым, — сказала я.

— Его вина не доказана, — сухо ответил секретарь.

Мы установили раму в пустом помещении рядом с сушильней. Олви выточил ручку, укрепил пол и проверил винт. Первую корзину заполнили нарезанными утренниками. Дориан вращал рукоять, Томас подставил кувшин. Из носика потёк мутноватый золотой сок.

Нелли первой поднесла кружку.

— Кислый, — сказала она после глотка. — Но хороший.

Я попробовала следом. Сок был свежим, терпким, намного ярче магазинного из прежнего мира.

— Часть пастеризуем в тёплых кувшинах. Из части сварим сироп. Выжимки — на уксус или яблочный сыр.

— И зверям, — напомнил Терен.

— Отдельную часть.

Шелест забрался на раму и заглянул в пустую корзину.

— Добавьте медовки. Утренники для сока грубые.

— Медовки закончились.

— На дальнем западном склоне три дерева ещё держат плоды.

Терен удивился.

— Там всё осыпалось неделю назад.

— Я попросил оставить.

— Ты умеешь просить деревья задерживать плоды? — спросила я.

— Недолго. И только если им не тяжело.

Мы нашли три старые медовки в ложбине. На каждой оставалось по десятку яблок. Плоды были небольшими, очень сладкими. Шелест объяснил, что сберёг их для праздника первого сбора, но согласен пожертвовать ради пробной партии.

— Запишем в расходы плату хранителю, — сказала я. — Сколько?

— Десятая часть сиропа, — потребовал Шелест.

— Это много. — Я подняла последнее яблоко из травы.

— Я держал яблоки две недели, — напомнил он.

— Один кувшин, — предложила я.

— И горсть орехов. — Хранитель вытянул лапу.

— Согласна. — Мы скрепили сделку рукопожатием, насколько это возможно с мохнатой лапой.

Сок из смеси получился мягче. Лотта поставила часть на огонь и уваривала до густоты. В доме появился новый запах — свежий, карамельный. Я снова захотела яблок, хотя утром думала, что больше никогда на них не посмотрю.

Мира приехала к обеду. Мы договорились о шестидесяти пакетах печенья для подарочных коробок. На каждом будет её знак рядом с нашим. Она привезла пробу: тонкие квадратные печенья с кусочками сушёных яблок и корицей.

— Справимся, — сказала Мира, подсчитывая продукты. — Только масло нужно купить сегодня.

— Я оплачу предоплату.

— Не всю. Половину после доставки, как вы со мной в первый раз.

Мы пожали руки. Я почувствовала настоящую гордость: маленькая пекарня стала партнёром, заказ спасён, деньги останутся в деревне.

Дориан наблюдал за разговором от двери.

— Что? — спросила я, когда Мира уехала.

— Вы хорошо ведёте переговоры.

— В прежней жизни занималась закупками.

Он замер.

Я поняла, что сказала, и продолжила до того, как испугалась:

— До болезни. Наверное. Некоторые навыки остались, хотя события исчезли.

— Вы всегда ненавидели хозяйственные разговоры.

— Тогда не знаю, откуда умею.

Ложь становилась хуже. Дориан видел это.

— Сегодня вечером поговорим, — сказал он. — Сначала закончим заказ.

Я кивнула.

Мы работали до темноты. Пересобрали коробки с печеньем Миры, добавили недостающие конфеты, закрыли горшочки с вечерним повидлом. Арден проверил список. Беата поставила печати. К полуночи все семьдесят оставшихся коробок стояли вдоль стены.

Последнюю крышку закрыла Нелли. Она сидела на табурете, едва держала глаза открытыми, но никому не позволила забрать у неё бронзовый листок.

— Готово, — прошептала она и приклеила его немного криво.

Томас хотел поправить, потом посмотрел на сестру и оставил.

Дориан поднял Нелли на руки. Она положила голову ему на плечо и сразу уснула.

— Отнесу, — сказал он.

Томас пошёл впереди открывать двери. Я проводила их взглядом. Дориан нёс девочку уверенно, поддерживая под коленями. У детской он нагнулся, чтобы Томас мог снять с сестры туфли.

Арден закрыл последнюю книгу.

— Поставка выполнена. Прибыль после окончательного расчёта составит около сорока двух серебряников.

— Если леди Вирена не найдёт недостатков.

— Найдёт, — ответил секретарь. — Потом закажет ещё.

Он взял две обещанные банки и ушёл в гостевую комнату.

Я осталась в столовой среди коробок. Разговор с Дорианом теперь нельзя было отложить на работу. В кармане лежала вечерница, сорванная у дерева. Я достала яблоко, разрезала его пополам и положила одну половину на блюдце для мужа.

Дориан вернулся через несколько минут. Он закрыл дверь столовой, посмотрел на коробки и сел рядом со мной. В руках держал папку с заявлением.

— Нелли не проснулась, — сказал он. — Томас поставил стул у двери, хотя я находился внутри.

— Теперь документ у него в кармане. Думаю, стул скоро исчезнет.

— Не сразу.

— Не сразу.

Я подвинула к нему блюдце.