— А сушёные кольца и конфеты оттуда? — спросила она. Практический вопрос вернул её голосу привычную твёрдость.

— Часть рецептов оттуда. Я работала с тётей в кондитерской.

— Значит, тётю нужно записать в книгу рецептов, — решила Лотта. — Иначе выходит, мы её труд себе забрали.

— Запишем. Её звали Лида.

Маркус кашлянул и провёл ладонью по колену.

— А та, первая леди, правда умерла?

— Маг так считает, — ответил Дориан. — Мы сохраним её письма и вещи. Никто не собирается вычёркивать её из семьи.

Старик кивнул. Он знал прежнюю Алину дольше остальных за столом и имел право грустить по ней, даже если редко с ней разговаривал.

Терен оторвался от окна.

— Сад принял вас в первый день. Старые деревья чужого к корням не подпустили бы.

— Я это говорил, — вставил Шелест с подоконника. — Но люди любят ждать бумагу с печатью.

— Вы до проверки тоже требовали осторожности, — напомнила я.

Хранитель пригладил усы.

— Осторожность и недоверие — разные вещи.

Беата забрала заключение мага и сложила пополам.

— Детям скажете сами. Остальным знать необязательно. Это семейное дело, а не новость для рынка.

— Согласна, — ответила я. — Но если вы не хотите оставаться в доме после услышанного, я пойму.

Лотта посмотрела в сторону кухни, где что-то закипало.

— У меня тесто подходит. Уйду сейчас — кто его спасёт?

Маркус надел шапку.

— Кобыла вас знает, сад знает, дети за вами хвостом ходят. Мне хватит.

Терен ограничился коротким кивком. Беата вздохнула и велела больше не принимать важные решения натощак. На этом совет закончился.

С детьми мы говорили в кабинете. Томас сел прямо, положив ладони на колени. Нелли забралась в кресло с ногами и сразу почувствовала неладное.

Я повторила всё короче: про другой мир, аварию, пробуждение в карете и проверку мага. Дориан не перебивал. Он сидел рядом, оставив между нашими креслами достаточно места, чтобы дети могли подойти к любому из нас.

— Вы забрали тело той Алины? — спросил Томас, когда я закончила.

— Нет. Я очнулась уже после её смерти и не знала, куда попала. Если бы могла вернуть ей жизнь и вернуться к тёте, в первый день я бы согласилась.

Мальчик нахмурился.

— А сейчас?

Я посмотрела на них обоих.

— Сейчас я не хочу оставлять вас. По тёте всё равно скучаю. Эти две вещи не мешают друг другу.

Нелли сжала край юбки.

— Вы можете опять исчезнуть?

Хотелось пообещать, что никогда. После двух смертей и одной магической проверки такое обещание звучало бы нечестно.

— Я не знаю всех правил магии, — сказала я. — Но маг считает, что со мной всё в порядке. Я здорова и собираюсь жить здесь долго. Если заболею или станет страшно, мы вам скажем.

Дориан протянул ладонь. Нелли перебралась к нему на подлокотник, но продолжала смотреть на меня.

— Вас всё равно зовут Алиной?

— В моём мире тоже звали Алиной. Фамилия была Соколова.

— А если бы лицо было другое, вы бы взяли нас в дом?

— Думаю, да. Я бы всё равно нашла пустую кладовую и двух упрямых детей в сторожке.

— И меня, — напомнил Шелест из-за двери.

— Тебя нельзя было не найти. Ты сам пришёл к завтраку.

Нелли слезла с подлокотника и подошла ко мне. Обняла осторожнее обычного, будто проверяла, не изменилось ли что-то на ощупь.

Томас остался на месте.

— Почему сказали сейчас?

— Мы хотим просить о совместной опеке, — ответила я. — Нельзя предлагать вам семью и скрывать, кто я.

Он обдумал это, потом подвинул стул ближе к моему.

— Тогда расскажете про тот мир. Не сразу. Когда сможете.

— Расскажу.

Только после этого мы заговорили о совместной опеке. Дориан остался рядом, но чуть дальше от стола, чтобы не давить своим присутствием.

— Господин Элвин оформил меня временным опекуном, — начала я. — Дориан поручился за дом и содержание. Через полгода можно подать прошение, чтобы мы оба стали вашими постоянными опекунами.

Нелли качала ногой.

— Как родители?

— Похоже. Ваши мама и папа останутся вашими родителями. Мы не собираемся их заменять или заставлять называть нас иначе.

— А фамилия?

— Можно оставить Мейс. Можно позже добавить Ройс, если захотите. Сейчас решать не нужно.

Томас смотрел на Дориана.

— Если вы с леди Алиной поссоритесь, что будет?

— Мы оба останемся вашими взрослыми, — ответил Дориан. — Это внесут в документы. Никто не сможет отказаться от ответственности из-за ссоры.

— А если у вас появятся свои дети?

Вопрос был сложным. Я взяла Томаса за руку.

— Вы не станете от этого чужими. Места и денег хватит. Но новых детей мы сейчас не планируем и обещать их тоже не можем.

— Нелли хочет сестру.

— Я хотела куклу, — возразила девочка. — Сестра будет брать мои карандаши.

Дориан кашлянул, скрывая улыбку.

— Вы должны решить, хотите ли, чтобы я стал опекуном наравне с Алиной. Можно отказаться. Я всё равно буду помогать и приезжать.

— Вы уже живёте здесь, — сказала Нелли.

— Начинаю жить.

— Тогда хочу.

Она слезла со стула и подошла к нему. Дориан поднял её на колени. Нелли обняла его за шею.

Томас не ответил сразу. Он вышел из кабинета. Я хотела пойти за ним, Дориан покачал головой.

— Дай подумать.

Мальчик вернулся через полчаса с папкой опеки. Положил документ на стол и указал на строку поручителя.

— Здесь вы обещали дом и деньги. Если станете опекуном, будете решать, где я учусь?

— Вместе с Алиной и тобой, — ответил Дориан.

— Я хочу учиться у Терена. — Томас держал палец на строке поручительства.

— Согласен. Но обычные предметы тоже останутся, — предупредил Дориан.

— И карту, — добавил мальчик.

— Карта не предмет, это инструмент. Научу. — Дориан протянул руку через стол.

Томас кивнул.

— Тогда можно.

Дориан протянул руку. Мальчик пожал её по-взрослому. Потом муж притянул его ближе и коротко обнял. Томас замер, но не отступил.

В тот же день Арден отправил предварительное прошение попечителю. До постоянной опеки оставалось полгода и одна проверка, зато решение семьи уже было принято.

Дети начали называть нас «леди Алина» и «лорд Дориан» реже. Нелли иногда обращалась просто по именам. Томас сохранял официальность при людях, дома говорил «Дориан», если очень увлекался картой или садом.

Больше всего перемены проявились в мелочах. За ужином он попросил мужа передать хлеб, не проверяя, сколько осталось. Нелли оставила жестяную коробку открытой на столе. Ночью дверь детской стояла приоткрытой, но стул окончательно переехал к письменному столу.

Я заметила это, когда пришла пожелать спокойной ночи.

— Больше не нужен? — спросила, кивая на стул.

Томас лежал с книгой.

— Дориан рядом. И Шелест в коридоре шумит.

— Я охраняю, — отозвался хранитель из новой лежанки. Беата успела вышить на покрывале три красных яблока. — У человека слух слабый, нужен специалист.

— Конечно.

Нелли уже спала. Жестяная коробка стояла под кроватью, внутри лежала свежая булочка. Я не собиралась убирать её по собственной воле. Пока Нелли был нужен запас под кроватью, он там оставался.

На следующий день мы поехали в Бережки к Норе. Совместная опека требовала повторного подтверждения отказа. Дориан хотел присутствовать сам.

Дом Мейсов стоял у края деревни. Во дворе играли четверо детей, двое старших работали в огороде. Муж Норы оказался крупным мужчиной с тяжёлым взглядом. Он вышел на крыльцо и потребовал плату за годы содержания Томаса и Нелли.

— Они прожили у вас меньше месяца, — сказала я. — И работали.

— Ели каждый день.

Дориан достал документ попечителя.

— По закону родственник, принявший сирот без договора, не имеет права требовать долг за еду. Заработок ребёнка вы забрали незаконно. Если хотите расчёта, Палата проверит ваши книги и опросит работодателя Томаса.

Мужчина посмотрел на печать, затем на Дориана.