Несмотря на всё это, путь оказался очень трудным. Подъем к снеговой линии занял почти два дня. Ночь между ними они провели в какой-то расщелине, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. И от завываний ветра, в которых иногда прорезалось что-то осмысленно-злобное. Словно проклятия на незнакомом языке, который вовсе не хотелось понимать...

Разводить костер тут было не из чего, да и незачем, печь или жарить на нем было всё равно нечего. К счастью, Вальфрид прихватил с собой несколько банок консервированной колбасы, сохранявшейся немцами как раритет и память о родине - или НЗ на какой-то невероятный случай, который всё же наступил. Есть эту более чем четвертьвековую древность было откровенно страшновато, но на вкус колбаса оказалась очень даже ничего, только жутко жесткая - её прессовали, чтобы больше вошло в банки. Выбирать впрочем было не из чего - собственные их запасы давно подошли к концу и без этих музейных реликвий им пришлось бы попросту голодать. Такой аукцион невиданной щедрости показался Антону столь странным, что он даже спросил об этом Вальфрида. Немец вздохнул и долго молча смотрел на него. Потом всё же ответил:

- Понимаешь, я всегда мечтал творить историю. Ещё там, дома. Там Судьба жестоко посмеялась надо мной. И здесь тоже. Сначала мы думали, что попали в настоящий рай. Мир, по которому можно путешествовать, враги, с которыми можно сражаться... Но жизнь здесь - бесцельна. История - бесцельна. Она идет по кругу, снова и снова. Вы разорвали этот круг. Я не ждал, что этот день настанет, - он пожал плечами. - Но я верил в него. Рыскал по миру, спускался в самый ад в надежде, что где-нибудь найдется выход. И хранил остатки нашего... наследия в надежде, что когда-нибудь они смогут всё изменить. Надеюсь, не напрасной.

Антон мотнул головой, очнувшись от воспоминаний. Андрюха и Серый тоже поднялись вверх. Заснеженный склон был очень крут и эти последние метры оказались самыми трудными. Бьющий в лицо ледяной ветер тоже вовсе не облегчал задачу.

Скользя по застругам, они подошли к дыре. Даже эти сорок метров оказались чистым мучением. Теперь стало видно, что они стоят у начала уходящей куда-то вниз пещеры. Дно её было каменным, но неровный свод - ледяным. Ледяное Озеро оказалось никаким не озером, а ледником, застывшим в огромной котловине. Над ним, низко над горами, застыло огромное расплывчатое солнце, вверху зеленовато-бронзовое, внизу фиолетовое. Картина была страшноватая и странная, словно во сне.

Клуб поднявшегося из пещеры пара хлестнул по лицам мальчишек. Он был неожиданно холодный - и пахнущий... даже не зверинцем, а чем-то, похожим на террариум. Прокисший, ядовитый запах, от которого все волоски на теле Антона встали дыбом. Тролли, сразу вспомнил он. Ростом в дерево. Против которых бессильны автоматные пули. До этой минуты рассказ Вальфрида казался ему просто страшилкой - в самом деле, что эти гиганты могут жрать в своих ледяных пещерах? - но запах был очень даже реальным. Чуждый, страшный запах - так не могло пахнуть, наверное, ни одно земное существо. Сама пещера выглядела как натуральный вход в преисподнюю. В девятый круг ада, где вмерзли в вечный лед самые худшие грешники. И где живут самые настоящие бесы. Проще говоря, спускаться туда не хотелось.

- Это единственное место, куда мы можем пойти, на самом деле, - сказал вдруг Вальфрид, но как-то нерешительно, словно старался убедить прежде всего себя. - Единственное, в которое Хоруны не смогут за нами последовать - даже если узнают, что оно вообще тут есть.

- Ты думаешь, они за нами гонятся? - спросил Андрей.

Лицо Вальфрида вновь дернулось, на миг.

- Червь чувствует Ключ. Всегда чувствовал. Куда бы вы ни пошли - он будет это знать. Вам нужно как можно быстрее убраться из леса. Наверное, это не поможет, но так у вас хотя бы будет шанс... - он замолк и сказал уже обычным своим тоном: - Надеюсь, у вас есть фонарик?

Фонарик у них, к счастью, был - хромированный, с ползунком на три положения и кнопкой. Сергей прятал его под шубой, чтобы не замерзли батарейки. Теперь он вытащил из-под неё длинный рифленый цилиндр. В нем помещались три больших круглых батарейки - но Антон не представлял, насколько их хватит. Фонариком они пользовались часто - очень удобно было иметь свет, который загорается просто от нажатия кнопки. Теперь же об этом оставалось лишь жалеть...

- Как глубоко уходит этот туннель? - отрывисто спросил Сергей. Похоже, страшно было и ему...

- Метров триста, - безмятежно ответил Вальфрид. - Или больше. Эта пещера длиной где-то километра в два. Дальше... есть свет.

- Откуда? - спросил Антон.

- Не знаю, - так же безмятежно сказал Вальфрид. - Не было времени присматриваться, знаешь. А туземцы не спешили с объяснениями. Ну что, пошли?..

Спуск оказался вовсе не таким трудным, как представлялось мальчишке - пещера была неожиданно просторная, без разветвлений, хотя и извилистая. Ну и идти под уклон было легко. Сначала, по крайней мере. Потом каменный пол исчез подо льдом и пещера превратилась в неровную трубу, извивавшуюся в ледяной толще. Кое-где они просто соскальзывали по гладким склонам. Подъем по ним, правда, стал бы чистым мучением - но Антон искренне надеялся, что возвращаться не придется. Двухдневный подъем в гору основательно вымотал его. Повторить его, даже частично, он бы наверное уже не смог. Сейчас же ему казалось, что всё это происходит во сне - только это позволяло справляться с противным, подступающим к горлу страхом. Мерзкий чуждый запах с каждой минутой, казалось, становился всё сильнее, а несущий его слабый, но неизменный ветер необъяснимо раздражал, словно нагло дующий прямо в лицо вентилятор. Свет фонарика прыгал по мутным ледяным стенам, не давая ничего толком разглядеть. К счастью, крупных неровностей или вмерзших в лед камней тут всё же не было. Напротив, внутренность пещеры казалась странно выглаженной, словно здесь когда-то текла вода. Антон попытался представить, как она вообще смогла здесь возникнуть, но не смог - в ледниках он не разбирался совсем. К тому же, свет фонарика ощутимо слабел и это очень его беспокоило. Спускаться в темноте по этой бесконечной горке было слишком рискованно, шанс сорваться с незаметного сверху уступа и сломать что-нибудь был вполне реален. Оставалось лишь подгонять себя, спускаясь всё быстрее.

Они не говорили - ни сил, ни просто времени на это уже не было, был слышен только шорох и тяжелое дыхание. Но даже эти скудные звуки причудливо дробились во тьме и Антону всё время казалось, что за ними кто-то крадется или даже шепчется - нетерпеливо и злорадно. Этот звук назойливо лез в уши и мальчишка то и дело мотал головой, пытаясь избавиться от него, но напрасно. Казалось, вокруг вьются какие-то невидимые, но надоедливые насекомые...

Фонарик тускнел всё быстрее, его свет стал красноватым и уже почти ничего не освещал. Вдруг Антон заметил впереди другой свет - отчетливо зеленоватый, какой-то подводный. Это было так неожиданно, что он замер... все они замерли, напряженно глядя вперед. Сергей быстро погасил фонарик, словно его мог заметить кто-то внизу. Падавший оттуда свет сразу стал отчетливей. Сначала Антон подумал, что этот свет электрический... но его оттенок был каким-то... колдовским. Никакая известная ему лампа не смогла бы дать столь странного света.

- Что... это? - очень тихо спросил Андрей. Его лицо в этом призрачном свете тоже казалось зеленоватым, словно у залежалого утопленника.

- Город никсов, - так же тихо сказал Вальфрид. - Пошли.

Спрыгнув с невысокого уступа, они заскользили по последнему склону, оказавшемуся неожиданно длинным - мягко и быстро, как с горки. Антон ощутил острый прилив паники, поняв, что вернуться назад они уже не смогут - для этого нужны были ботинки с кошками и ледорубы. Но тут их вынесло на новый просторный уступ и паника исчезла, смытая глубоким удивлением.

Колоссальная, залитая ярким бело-зеленым светом пещера напоминала зал кинотеатра - её дно покато опускалось вниз. Впереди была отвесная ледяная стена, поднимавшаяся на высоту ста, наверное, метров. Перед ней дно пещеры прорезало глубокое ущелье, похожее сверху на оркестровую яму. Почти всё остальное дно в самом деле занимал город, криволинейные ряды ледяных домов, похожих на творения сумасшедшего абстракциониста - какие-то перекошенные углы, кривые стены, нелепо согнутые, словно размягченные шпили... Один вид этого города, в котором не было ничего человеческого, бил по глазам и Антон, зажмурившись, недовольно помотал головой. Потом посмотрел ещё раз.