Когда он лег на спину, его привязали - плотно, но не туго. Он весь покрылся гусиной кожей - от холода, как он надеялся, - но ничего особо страшного с ним не делали. Сначала каталку с ним задвинули в цилиндрическую утробу машины, похожей на томограф - теперь он действительно почувствовал кислый вкус во рту и у него заныли зубы, как это всегда бывает вблизи мощных магнитов. Потом ему загнали в сгиб локтя иглу и выцедили едва ли не пол-литра крови - у него даже голова закружилась - отвезли его в маленькую комнатку с двумя дверями и стенами из матового стекла, и ушли, оставив его привязанным. Снаружи, слабо, доносились неразборчивые голоса и звуки, но здесь всё было тихо. Из толстых пластиковых шлангов под потолком струился влажный, пахнущий озоном туман - он густо заполнял комнатку и оседал на обнаженной коже.

Лэйми крутил головой, осматриваясь, но это быстро надоело ему. Он мерз и тихо страдал от скуки. Прошло уже, наверно, часа два. Спина затекла. Лэйми напрягал и расслаблял мускулы - чтобы размять её и хотя бы немного согреться. Потом, через другую дверь, вошел один из серебристых - уже без капюшона. Он оказался такой же девушкой, как и те, в коридоре. Нагой Лэйми ужасно смутился, но она даже не смотрела на него - вывезла в новую, ярче освещённую лабораторию с более изящной и компактной аппаратурой, и, не говоря ни слова, приладила к его руке трубку, уходящую в пакет с какой-то прозрачной жидкостью. Лэйми решил, что это средство должно как-то противодействовать последствиям облучения, но, когда оно втекало в него, он ничего не чувствовал - как не чувствовал ничего и до этого. Это продолжалось ещё, наверное, часа два. Он дрожал, и, чтобы хоть чем-то занять себя, смотрел в проем ведущей в коридор двери - напротив неё была другая, тоже открытая, похожая на внешние, только серая и раза в два тоньше. За ней, перед занимавшим всю боковую стену серо-стальным пультом с множеством экранов и россыпями разноцветных огоньков сидело несколько юношей в больших наушниках. Оттуда слышался слабый гул и писк, тянуло теплым, пахнущим озоном воздухом. На экранах Лэйми видел коридор перед шахтой, забитый кишащими тварями и какие-то цветные схемы, похожие на чертежи, - должно быть, планы этого странного места, но он не мог соотнести их с открытой им тут малостью.

Незаметно Лэйми задремал. Вошедшие в лабораторию девушки-часовые разбудили его. Его накрыли простыней - с головой, что вовсе ему не понравилось - а потом куда-то повезли. Он мог сколько угодно таращить глаза - всё равно, он видел лишь мелькающий свет ламп.

Шум стал громче, потом ослабел. Залязгали, открываясь и закрываясь, бронедвери - он уже знал этот звук - потом его покатили снова, но недолго - каталка остановилась, с него сдернули простыню, потом отвязали. Прежде, чем Лэйми успел осмотреться, его втолкнули в какую-то комнату. За спиной щелкнул замок. Он гневно обернулся. Изнутри дверь была обита желобчатыми деревянными рейками, покрытыми бронзовым лаком, но, насколько он успел увидеть, была толстой и тяжелой. И без ручки с этой стороны.

- Симпатичная попа, - сказал Охэйо за его спиной. - И всё остальное тоже.

Лэйми подскочил, словно его ткнули шилом, потом испуганно повернулся. Комната мало походила на тюремную камеру - квадратная, длиной шагов в пять. Её пол покрывал коричневый линолеум. У обитых теми же рейками стен стояли две очень удобных кровати, между ними, напротив двери - столик. Над ним неярко горела желтоватая настенная лампа. Свет её падал только на пол и темный потолок оставался в тени, высокий - раза в два выше, чем Лэйми мог достать рукой.

Охэйо лежал слева, скрестив голые ноги и закинув руки за голову, в чем-то вроде белой туники с цветным поясом. На свободной постели лежала одежда Лэйми - то есть, сначала он подумал, что это его одежда, но натягивая её понял, что вещи совсем новые.

На столе стояло блюдо с какими-то пирожками и два больших цилиндрических стакана - один пустой, второй с какой-то желтой жидкостью.

- Это вполне съедобно, - заметил Охэйо. На его лице застыла слабая усмешка. - Мне, во всяком случае, понравилось. Я с трудом оставил тебе половину.

Лэйми был голоден и его не пришлось приглашать второй раз. Пирожки, правда, оказались странными - начинка имела вкус мяса, но выглядела как розовая паста. Он умял всё до крошки - странно это или нет, но ему это тоже понравилось, - и взял стакан. Кисловато-сладкая жидкость оказалась удивительной на вкус. Лэйми залпом выпил её и пожалел, что тут нет ещё. Комната сразу показалась ему уютной. Впрочем, она была действительно уютной.

- Что они с тобой делали? - спросил он Охэйо.

- Думаю, то же, что и с тобой. Анализировали. Результат, похоже, удовлетворительный. Не то, чтобы совсем хороший, но и не плохой. Иначе мы бы оказались в другом месте.

- И что нам делать дальше?

- Я думаю, они знают, кто мы. Точнее, откуда. Или догадываются. Будь мы тут в своих телах, я бы подождал, пока они выучат наш язык. Или мы - их, неважно. Но так... боюсь, у нас просто нет времени. Чтобы понять, что здесь происходит, мы должны увидеть как можно больше - и быстрее - а для этого нам придется сбежать.

- Как? Выбивать дверь лбом с разбегу?

- Я думаю, они нас видят. И слышат. Но не понимают, - Охэйо говорил на хониарском языке, непонятном любому, кто вырос вне Зеркала.

- И что?

- Не похоже, чтобы нас считали опасными, - Охэйо томно потянулся, потом встал. - Ломать дверь не нужно, её откроют за нас. А вот тех, кто это сделает - тех да, можно и лбом, - он резко постучал.

Ему пришлось стараться, наверно, минуты две. Он отбил кулаки и под конец пустил в ход пятки. Неожиданно дверь распахнулась, едва не сбив его с ног. Внутрь, с весьма недовольным видом, заглянул охранник, насколько мог видеть Лэйми, один. Убедившись в этом, Охэйо с молниеносной быстротой протянул руку и схватил парня за ухо. Скривившись от боли, тот вынужден был войти в камеру, одновременно стараясь ткнуть пленника электрическим жезлом. Охэйо вывернул его руку так, что усики уткнулись под подбородок охранника. Тот судорожно нажал на спуск - и мягко сполз по стене в глубочайшей отключке. Охэйо выглянул за дверь. Никого больше за ней не было.

9.

Аннит схватил жезл, секунду рассматривал его, потом со вздохом швырнул на кровать.

- Хитрая вещь, - усмехнувшись сказал он. - Под одеждой не спрячешь, а ходить с таким на виду... и потом, невооруженных беглецов разыскивают почему-то не так усердно.

Яростно стащив тунику, он стал снимать с охранника одежду - почти такую же, как у Лэйми, только с цветной отделкой на воротнике и рукавах. Для девушки, чье тело занял Аннит, она была велика, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза.

- Зачем это? - спросил Лэйми. - Я же не смогу изменить внешность. Или мне надеть твое платьице?

- Я хочу выглядеть прилично, - застегивая куртку, ответил Аннит. За парня его и теперь никто бы не принял, но только присмотревшись. - А если ты хочешь надеть платье - то с дорогой душой. Тебе пойдет.

Лэйми фыркнул и первым вышел из комнаты. Охэйо выудил из кармана ключи и запер дверь. Они осмотрелись.

Коридор, обитый теми же рейками, был узким и очень длинным - Лэйми не мог рассмотреть его конца. Там, вдали, мелькали полуодетые человеческие фигурки. Это место походило на какой-то карантин или гостиницу - такое у него сложилось впечатление. Напротив дверей в коридоре были окна - прорезанные в толстой стене и без рам. От них, из узких боковых щелей, шли волны свежего, теплого воздуха и был виден совершенно реальный пейзаж - залитый солнцем луг с шоссе и окаймленным лесом озером за ним. Эти окна находились как бы на теневой стороне, высоко - Лэйми сказал бы, что на десятом этаже. Протянув руку, он вновь коснулся теплого экрана.

- Ладно, хватит пялиться, пошли, - Охэйо потянул его за рукав. Они оба были босиком, но так тут, похоже, ходили все. Во всяком случае, охранник был без обуви.