Губы Лэйми тоже затряслись, тело мгновенно покрыл пот. Рука судорожно отдернулась от ручки, словно та вдруг раскалилась. Он не должен был этого делать – убивать тех, кого так защищал...

А что же должен? Дать убить себя?

Лэйми помотал головой. Это явно выше его сил.

Другой орк пустил в ход лазер – очевидно, взятый у убитого лера. Несмотря на прозрачность, бронестекло не пропустило луч, хотя и потрескалось – прямо напротив лица Лэйми. Опомнившись, он хлопнул по кнопке, которая должна была управлять силовым полем. И не ошибся –воздух вокруг машины замерцал, дробя луч волной ослепительных бликов. Защитное поле сильно преломляло свет – оно рассеивало убийственную иглу, превращая её в безвредное, хотя и очень яркое сияние, ещё ослабленное поляризованным стеклом.

Теперь вести машину стало трудно. Сквозь поле, словно сквозь волнистное стекло, он видел только контуры зданий, но Лэйми не останавливался – отчасти потому, что ему нравилось ехать, отчасти потому, что не хотел встречаться вновь с лерами. Те, разумеется, уже поняли, что машина захвачена, и всеми силами попытаются её уничтожить...

Он задумался, не зная, что делать. Одно совершенно ясно: он не применит это чудовищное оружие даже для спасения собственной жизни. Рассуждая логически, он должен был просто бросить машину и улететь, однако ему вовсё не хотелось, чтобы Генератор попал в руки какой-нибудь уличной банды или орков. Проще всего уничтожить его, однако здесь он мало что мог сделать – разбитые и сожженые пульты слишком легко заменить, а уничтожить сам Генератор он был не в силах. Оставалось лишь ехать вперед, надеясь, что леры сами уничтожат его. У них были другие Генераторы – сотни – и они, несомненно, пустят их в ход. Выдержит ли силовое поле такой удар? Скорее всего да – но столкнувшись с другим силовым полем оно может отключиться. А потом будет достаточно одного прицельного выстрела из гранатомета...

Лэйми понимал, что шансов уцелеть у него мало, однако Генератор был слишком кощунственным орудием, чтобы уступать своему страху – улетев, он просто не смог бы уважать себя.

Ориентируясь по солнцу – оно просвечивало сквозь поле, как сквозь мутное стекло, – Лэйми повернул на север: подальше от орков, в самое сердце владений леров. Несколько раз силовой экран ярко вспыхивал – то ли потому, что в него стреляли из гранатометов, то ли потому, что он во что-то врезался. Лэйми надеялся на первое. Ему хотелось верить, что никто не встанет на его дороге...

Прошел уже примерно час. Он начал понимать, что до встречи с другим Генератором могут пройти дни – и он сомневался, что продержится так долго. От отчаянных попыток разглядеть окружающее сквозь муть силового поля начали болеть глаза и голова. Лэйми опустил её, растирая закрытые веки... и тут случилось ЭТО.

17.

Мгновенно, без предупреждения, мир за пределами поля окрасился в синевато-изумрудный цвет. Жидкое, бурлящее сияние окружило его, изображения на экранах погасли, сменившись сразу множеством тревожно-алых надписей. Затем за стеклами кабины полыхнул клокочущий огонь. Страшный удар вогнал Лэйми в глубину кресла, кресло сорвало с опор и разбило о заднюю стенку. Он инстинктивно попытался упереться – с помощью Дара Полета – но у него мало что вышло. Его так приложило о броню, что потемнело в глазах... мгновения невесомости... вновь страшный удар, но уже в обратном направлении. Его швырнуло вперед. Лэйми отчаянным усилием остановился в воздухе – если бы не Дар, его просто расплющило бы о лобовое стекло. Несколько мгновений в глазах плавала жаркая тьма, потом он опомнился, встряхнув головой, и осмотрелся.

Все приборы в кабине погасли, бронестекла потрескались, став белесо-мутными. Задняя стенка вогнута внутрь, правая дверь сорвана. Сама кабина лежала вверх дном. Лэйми осторожно подплыл к проему и выглянул наружу.

Всё, что он смог сперва увидеть, – склон из перемешанной с битым кирпичом рыхлой земли. Он выплыл из кабины и осторожно поднялся чуть выше.

Его окружал невообразимый застывший хаос – земля, взметнувшаяся окаменевшими столбами, причудливо выгнутые обломки стен, какие-то тлеющие загогулины, очевидно только что бывшие деревьями. От Генератора осталась только искореженная кабина: она лежала в глубоком провале, наполовину засыпанная землей. Метрах в тридцати дымилась огромная воронка: очевидно, реактор взорвался – от перегрузки или ещё от чего-нибудь – и жизнь Лэйми спасла только толстая броня, выдержавшая взрыв. Впрочем, он понимал, что если бы не его талант Летящего, ослабивший оба удара – при взрыве и падении – он бы не уцелел. Опомнившись окончательно, он посмотрел вверх.

Над ним, частично скрытый тучей дыма, висел виновник торжества: серо-стальной бронированный остров длиной метров в триста и шириной не менее ста; его очертания напоминали вытянутый восьмигранник. На его узких торцах торчало по восемь горизонтальных шпилей, окутанных зеленоватым сиянием. На каждой центральной боковой грани было ещё по два Генератора, несколько меньших размеров. Поверхность громадины состояла из многометровой ширины стальных плит, между них зияли узкие амбразуры и торчали стволы пушек. Лэйми заметил также огромные закрытые ворота.

Вокруг этой плоской, похожей на авианосец штуковины парило несколько десятков маленьких, похожих на автомобильные фургоны, – но только собранные из таких же серо-стальных броневых листов. Из их плоских насекомоподобных морд то и дело вырывались ослепительно-яркие белые лучи, падавшие куда-то за окружающие Лэйми крыши; оттуда немедленно поднимались столбы черного дыма.

Он понимал, что видит, несомненно, самое страшное оружие леров, по сравнению с которым корабль Охэйо казался игрушечным: сочетание всех самых смертоносных здешних технологий. У него не промелькнуло даже мысли полететь к этой чудовищной машине, чтобы проникнуть на её борт и взять её на абордаж – это стало бы уже чистым безумием. Единственное, что ему хотелось, – бежать как можно дальше, и Лэйми не стал бороться с этим желанием.

В склоне поглотившей кабину ямы зиял темный провал. Заглянув в него, он увидел облицованный кирпичом туннель, уходивший в темноту. Дно его было залито водой, поэтому он поплыл над ней.

Довольно быстро последние отблески света, проникавшие сюда сзади, угасли. Лэйми поплыл медленнее, ощупывая рукой свод; ему вовсе не хотелось разбить о что-нибудь голову. К счастью, туннель оказался весьма длинным: он плыл по нему минут пять, пока не угодил в тупик, в круглую шахту. Из множества труб в её стенах стекала вода, наверху был люк, прикрытый решеткой. Лэйми поднялся к нему, но всё, что он смог разглядеть, – грубый камень стен сточной канавы и чистое вечернее небо. Он нажал на решетку. Она оказалась очень тяжелой, но не была закреплена; с помощью Дара Полета он смог её поднять и сдвинуть в сторону.

Он увидел довольно узкую улицу, стиснутую высоченными дощатыми заборами, совершенно пустую. Когда он прянул вверх, под ним раскинулось море садов и низких зданий с железными крышами. В стороне Лэйми заметил парящий крейсер леров: против солнца он казался смутным синеватым силуэтом. Но вот несколько истребителей были значительно ближе: его вполне могли заметить с них.

Он стремительно помчался прочь, стараясь держаться над самыми крышами... и тут его Дар Полета начал гаснуть.

18.

Ощутив мгновенный приступ слабости и тошноты, Лэйми вдруг понял, что больше не в силах держаться в воздухе и буквально свалился на плоскую крышу трехэтажного кирпичного здания, больно ударившись коленями. Непонятно откуда он чувствовал, что тот юноша-лер, похожий на его брата, в этот миг умирает – и вместе с ним умирает то, что позволяло ему летать. Так же, как умирает всё: навсегда.

Итак, его отвергли и ОНИ: в ИХ глазах Лэйми тоже стал преступником, раз ОНИ лишили его Дара Полета. Он корчился на пыльном рубероиде, чувствуя, что из него уходит и сила, и жизнь...

Внезапно агония прекратилась. Лэйми поднялся на четвереньки, помотал головой. Юноша-лер, которого ему не стоило убивать, находился теперь в ином мире. А он хотел остаться в этом, хотя и сомневался, что получится: несколько истребителей леров повернули и быстро приближались к нему – его явно заметили.