Пока они приходили в себя, из туннеля появились твари. Заметив их, они сунулись к лестнице – но тут же откатились назад, беспорядочно маша руками. Тепловой барьер оказался непреодолимым для них – на какое-то время – и Охэйо тихо, зло рассмеялся. Лэйми опустил глаза. Он понимал, что здесь они могут и умереть, но думать об этом было слишком тошно...

Едва отдышавшись, Аннит ловко поднялся. Внутренняя дверь – стальная рама с матовым стеклом – тоже оказалась незаперта и вела в залитый розовато-белым светом небольшой зал, где стоял состав из маленьких, пониже их роста, ярко-зеленых пластиковых вагончиков. С обоих сторон он уходил в туннели, причем, между их стенами и вагонами почти не оставалось зазора. Лэйми уже не сомневался, что состав здесь оставили нарочно. Теперь он начал понимать, куда исчезли все нормальные люди.

Из-за двери донесся звон стекла и дикий визг ошпаренных. Пока Охэйо искал очередную контрольную панель, Лэйми, вцепившись в края, раздвинул тугую дверь вагона, очень тесного – пройти между его сидениями он мог только боком, а дверей в соседние вагоны не было вообще.

Быстро осмотревшись, он открыл небольшой люк в полу. До щебня на дне туннеля было всего сантиметров тридцать и он с трудом втиснулся туда.

Ползти в этой узкой пыльной щели оказалось чистой мукой, к тому же, скоро он услышал наверху топот спотыкавшихся шагов и глухие звуки ударов. Снова зазвенело стекло – теперь твари топтались уже прямо над ним.

Лэйми энергично подтянулся, ухватившись за край соседнего вагона, – и его босая нога задела рельс.

Его ударило током с такой силой, что едва не вышибло дух. Несколько бесконечных мгновений его трясло, он бился об стальные углы, чувствуя, что умирает.

Пожалуй, ему и в самом деле пришел бы конец, если бы ползущий сзади Охэйо не оттащил его от рельса. Лэйми ещё с минуту не мог пошевелиться и Аннит начал уже спрашивать, жив ли он.

К реальности его вернул звон стекла – твари били окна в торцах вагонов. Он пополз вперед, мучительно медленно. От лежащей здесь пыли нестерпимо хотелось чихать, но каждый раз он бился головой о крышу. Казалось, эта щель была устроена нарочно, чтобы мучить его, и выбравшись, наконец, из-под поезда, он словно родился заново.

Тварей отделял от него ещё целый вагон, но было ясно, что ненадолго и дождавшись Охэйо, Лэйми побежал.

Круглый невысокий туннель вел, изгибаясь, вперед, к яркому белому свету, заливающему небольшой зал следующей станции. Здесь стоял другой маленький вагон, похожий на серебристый снаряд, и, возле него – около дюжины людей. К их радости, среди ожидающих оказалась и Нэнни, и Лэйит с Наури. Увидев их, они смутилась, так и не объяснив причин своего поспешного бегства.

Торопливо переводя дух, Лэйми осмотрелся. Массивные стальные двери в конце отходившего от станции коридора вели в другое убежище – но в них уже ритмично били чем-то очень тяжелым. Ждать тут было совершенно нечего, и, когда Нэнни нажал пару кнопок на маленьком пульте, выпуклые бока вагона поднялись с легким шипением.

Ещё раз осмотревшись, они торопливо вошли внутрь. Впереди, перед несколькими рядами удобнейших, обитых кожей кресел, помещалась приборная панель. Нэнни сразу устроился у неё. Лэйми плюхнулся на любимое место у окна, рядом с ним сел Охэйо. Буквально через миг донесся приглушенный гул двигателей. Вагон слабо завибрировал, и, едва панели дверей опустились, тронулся.

Лэйми ощутимо вдавило в спинку кресла. Оглянувшись, он увидел, как черная масса нелюдей затопила перрон, хлынула на пути вслед за ними, – но вагон разгонялся быстро и она стремительно убегала назад.

Когда он нырнул в туннель, стало темно. Заливающий салон холодный, голубоватый и слабый свет длинных ламп падал на плитки облицовки, мелькавшие за стеклом всего на расстоянии ладони. Они слились в серую пелену из-за скорости, но шума почти не было – лишь убегавшая назад гладкая стена показывала, что они едут. Да ещё вздрагивание сидений. Эта ветка явно делалась на совесть.

Они ехали всего минут десять, миновав несколько пустых маленьких станций, – с каждой вел единственный проход, перекрытый серой стальной дверью. Потом вагон мягко остановился на одной из них, совсем крохотной, – в сущности, просто комнате с глухими стенами, облицованными золотистой плиткой. В них темнела единственная литая, массивная дверь.

– Это вход в Ирринай, – сказал Нэнни. – Если хотите, можете остаться здесь и ждать, что к вам кто-нибудь выйдет. Я же намерен ехать дальше. Эта ветка монорельсовой дороги ведет из Эменная на запад, до самого Аниту. Это около трехсот миль. В Аниту мы сможем сесть на корабль и отправиться в Сирроль.

– Ты же знаешь, что творится наверху! – воскликнул один из парней. – Под землей путь идет всего миль на тридцать. Вряд ли мы сможем проехать дальше...

– Но пройти их пешком мы всё равно не сможем, правда? – ответил Нэнни. – Надо же с чего-то начать?

8.

С Нэнни решили ехать почти все – десять или одиннадцать человек – и только Лэйит и её брат решили остаться. Услышав это, Лэйми с минуту не мог дышать.

– Почему? – спросил он, когда смог, наконец, говорить.

– Это слишком опасно, – Лэйит пожала плечами. – И, по правде говоря, следуя за вами мы мало что получили, кроме опасностей.

– Но твари будут здесь максимум через час – и тогда вы умрете, – сказал Охэйо.

– Сомневаюсь. Во-первых, нас тут видят. Во-вторых, в Ирринае живет около десяти миллионов человек, – и, думаю, найдется место для ещё нескольких. Почему бы ВАМ не остаться с нами?

Охэйо задумался, потом – вдруг – улыбнулся.

– Знаешь, я провел свою жизнь в одном городе. Он заключал в себе весь мой мир – и он погиб. Я хочу отыскать себе новый – и Вьянтара может им стать. Это... открытый мир, в отличии от Ирриная. Я... я просто не могу больше сидеть в замкнутых стенах. Хотя это и глупо. Впрочем... – теперь Аннит говорил очень тихо, – вы ЗНАЕТЕ, как попасть в Ирринай, ведь правда?

Лэйит едва заметно кивнула.

– Я так и думал. Тогда вам действительно лучше остаться.

– Почему?

– Ну, ехать в Аниту очень опасно, я думаю. А я не хотел бы, чтобы ты оказалась в опасности.

Лэйит смутилась, отвернувшись от него.

– Мне не хотелось бы расставаться с тобой, – наконец сказала она, – но Ирринай – это МОЙ мир. Я на самом деле родилась и выросла в нем, – и это то самое место, где Я хотела бы жить. Если ты выбрал Вьянтару – что ж, ты в ней окажешься. И очень скоро.

– Знаешь, а я в это верю, – Охэйо вдруг тихо рассмеялся. – Ну что ж, тогда – прощай. Я всегда буду вспоминать о тебе. И о Наури. Я очень многим вам обязан. Жизнью, например, – он прижал к груди ладони скрещенных рук и вежливо, слегка, поклонился.

Лэйит вдруг засмеялась, втянув его в объятия. Они оказались очень крепкими; она прижалась губами к уху Аннита и что-то прошептала – что-то такое, от чего тот просто ошалел, приоткрыв рот и вполне бессмысленно хлопая глазами. Лэйми постарался представить, что бы это... и тут Лэйит крепко обняла ЕГО. У него перехватило дыхание; казалось совершенно немыслимым отстраниться от этого тела, вырваться из кольца этих рук... оторваться от удивительных губ Лэйит. Но он понимал, что даже мысль о том, что она просто есть на свете, будет греть его сердце – где бы он ни оказался.

– Мне было очень хорошо с тобой, – прошептала она, сунув руку под куртку и скользя ногтями по его пояснице.

– Что ты сказала Анниту? – спросил он, изо всех сил стараясь мыслить здраво.

– Что мне удалось-таки отщипнуть от него кусочек на память. У меня будет ребенок. Мальчик. Или девочка, неважно. Я назову её Аннитой.

– А ты уверена, что это... не я?

Лэйит тихо засмеялась.

– Поверь мне, я разбираюсь в таких вещах. Твой друг очень... необычен и мне захотелось получить его часть... смешанную с моей в нечто удивительное. В этом величайшее преимущество женщин – мы продолжаем в себе тех, кого любим. Вообще-то, у меня ещё не было детей, но этот ребенок, думаю, будет достоин того, чтобы посвятить его воспитанию жизнь. А может, будут и ещё, не знаю.