Снаружи, к счастью, никого не оказалось – вероятно, твари сбежали, испугавшись обвалов. Очень скоро к Лэйми присоединились остальные. Яваун захлопнул дверь, отрезав им последний путь к отступлению.

Осмотревшись, они пошли к свету далекой улицы, потом молча побежали к нему. Почти сразу же сзади донесся странный шипящий звук и земля под ногами качнулась. Лэйми споткнулся, упав на колени, потом, не вставая, оглянулся.

Снег в нескольких шагах за ним рассекла чернота трещины, мгновенно превратившейся в пропасть. Она отсекла половину покинутого ими здания и его душа ушла в пятки – задержись они там хоть на минуту, они все погибли бы. Бетонные плиты перекрытия рушились, толстые кирпичные стены рассыпались, как песок.

Лэйми оглушил грохот, какой-то миг он видел плоский, почти горизонтальный фасад падающего дома, потом всё исчезло – и через несколько бесконечных мгновений взметнулся чудовищный всплеск. На лицо брызнули капли ледяной воды, обжигая, как огнем. Теперь море наступало с пугающей быстротой.

Они замерли, потрясенные и испуганные, и это едва не стоило им жизни – опомнившись, нелюди бросились на них с нескольких сторон сразу. Они кинулись бежать, уже в последние мгновения уклоняясь от нападавших, и их неуклюжие преследователи отстали.

Оглядываясь, они перебежали улицу и нырнули в неосвещенный проезд между какими-то заброшенными заводами, похожими на развалины – рамы в цехах все были выбиты. Ровная пелена снега под ногами призрачно светилась, отражая тление Сугха, но остовы зданий казались доверху налитыми черной жидкостью. Здесь царила тишина – только где-то позади слышались крики тварей. Ничего больше слышно не было и скрип снега казался Лэйми оглушительно громким, но боялся он всё же не так сильно, как ожидал. В теплой, удобной одежде он чувствовал себя больше и сильнее раза в два – а идти по снегу в крепких, тяжелых ботинках с толстой подошвой оказалось куда приятнее, чем босиком. Воздух здесь, правда, был затхлым, без привычной снежной свежести, и собственная беззаботность, наконец, встревожила его – оружия у них не было и они оставались такими же беззащитными, как и раньше. К тому же, бежать в теплой одежде оказалось трудновато.

Миновав несколько темных кварталов, они снова увидели свет – целое поле, заставленное фонарями, под которыми искрился нетронутый снег.

Влетев в ворота, Лэйми понял, что это огромная игровая площадка, заполненная причудливыми стендами и моделями. Она выглядела весьма привлекательно. Ему уже доводилось видеть подобное – во снах, в Хониаре, но её пустота была зловещей. Небо выше ослепительных бело-розовых ламп казалось совершенно черным.

Они остановились, сбились в кучку, часто дыша и настороженно осматриваясь. Вокруг никого не было, но Лэйми знал, что это не продлится долго. Здесь не было и тишины – шум волн и непрестанный гул далеких обвалов казались отголосками бушующей грозы и настороженные уши не могли вовремя предупредить его об опасности.

Когда с востока донесся слабый ритмический звук, он сначала принял его за слишком реальное воспоминание. Тогда, в детстве, он много раз слышал его, но быть не может, чтобы сейчас там шел...

– Поезд, – удивленно сказал Яваун. – Бежим туда!

3.

Ещё никогда Лэйми не приходилось так бегать. Воздух огнем палил грудь, в боку кололо, но всё же, он едва поспевал за Охэйо. Казалось, что всё это будет длиться бесконечно, но вскоре он уткнулся в проволочный забор, за которым зияла затопленная темнотой пропасть оврага. По его дну тек широкий, исходящий паром ручей, а над ним, по насыпной террасе узкоколейки, со стороны моря, – оттуда, где когда-то были пристани, – двигался поезд. Локомотив уже прошел и под ними плыли уже последние вагоны, точнее, открытые платформы для контейнеров, на которые они вполне могли залезть.

Охэйо скорее взлетел, чем взобрался на забор и без рассуждений прыгнул вниз. Лэйми последовал за ним. Это было безумие... но выбора у них не оставалось.

Цепляясь за кусты, они покатились по крутому, заснеженному склону. Лэйми кувыркался, задыхаясь от тошноты, но теплая одежда и снег спасли его от ушибов. Он едва не вылетел под колеса, но, к счастью, перед насыпью с рельсами был широкий кювет. Почти бессознательно выбравшись из него, он схватился за медленно ползущую платформу, и, поставив ногу на рессору, перевалился через борт. Охэйо протянул ему руку и помог подняться.

Они осмотрелись. С последней платформы к ним перебрались Наури и Лэйит. Остальных, кроме Явауна, нигде видно не было и Лэйми вытянулся струной, осматриваясь и прислушиваясь.

Где-то наверху, за кромкой обрыва, хлопнул пистолетный выстрел, второй, потом всё заглушил пронзительный визг, вырвавшийся из нескольких нечеловеческих глоток, но не боли – в нем слышалось торжество. Сквозь него пробился другой крик, вроде бы женский, но тут же угас.

4.

Они сели на пол платформы, прижались друг к другу и какое-то время молчали, оглушенные случившимся. Лэйми уже доводилось терять друзей – за Зеркалом, в Хониаре, – но ещё никогда ему не было так страшно. К тому же, он не мог решить, реальность ли это. Вдруг ему показалось, что сейчас он проснется дома, под Зеркалом Мира, и окажется, что ничего этого не было, не было...

– Линалит упала, – сказал вдруг Яваун, глядя в сторону. – Чвэй и Виалана остановились, чтобы помочь ей.

– А почему же не ты? – спросил Охэйо.

– Когда я обернулся, метрах в тридцати за ними были ОНИ.

– Кто?

– Четвероруки. Эти... мешки. Они покрывали в прыжке шагов по десять.

– Много?

– Пять или шесть. Столько я успел заметить. Их наверняка было больше.

– Здорово иметь длинные ноги, правда?

Наури повернулся к нему.

– А ты бы не побежал?

– Если бы там была Лэйит – нет. А ты?

Наури молча отвернулся. Лэйми вдруг с ужасом понял, что ему не жалко погибших – друзья были с ним и ничего больше не имело значения. Никакого. Ему не нравилось чувствовать себя виноватым за то, что умер не он, но радость из-за того, что погиб кто-то другой казалась ему ещё более мерзкой. Оставалось лишь жалеть, что он не познакомился с другими обитателями дома – может быть, тогда...

– Лэйми, ты когда-нибудь думал о том, что наш мир устроен фрактально, самоподобно? – спросил вдруг Охэйо, так спокойно, словно они всё ещё были под Зеркалом Мира.

– А?

– Большие структуры похожи на меньшие, законы их развития также схожи. Энергия, например, не делится меньше элементарной порции, кванта. Любовь тоже не делится – кусочек Лэйит, а кусочек кому-то. Для энергии, это, безусловно, хорошо – иначе наш мир давно сожрала бы энтропия. А вот насчет любви я не уверен. Любить без ума одну девушку здорово, но тогда другим я не в силах даже сочувствовать, а это стыдно.

– Заткнись, – не оборачиваясь сказал Наури.

– Размышлять следут обо всём или это занятие напрасно. Так мне говорили. К тому же, мы думаем об одном, разве нет?

Наури вновь замолчал. Лэйми немного сочувствовал ему – ум у Охэйо был острый, как кинжал, но такой же безжалостный – однако мысли о том, что они очень скоро могут стать следующими, занимали его гораздо больше.

Впереди показался высокий железный ангар, втиснутый между крутыми склонами. Поезд врезался в его закрытые ворота и с раздирающим уши скрежетом снес их. Перед глазами Лэйми проплыло что-то вроде небольшой пустой станции. Дальше овраг был засыпан, бетонный портал в склоне вел в широкий, просторный туннель. Вдоль путей в нем громоздилось какое-то тяжелое оборудование, в стороны отходили узкие, высокие коридоры с множеством дверей. Всё это заливал яркий зеленоватый свет длинных ламп.

Откуда-то спереди донесся металлический грохот. Поезд остановился так резко, что их швырнуло на пол. Едва стихли последние отзвуки удара, в подземелье воцарилась абсолютная тишина.

– Тут что-то не так, – тихо сказал Охэйо.

Они бесшумно спустились с платформы. Туннель был совершенно пуст. Наури хотел пройти вдоль состава вперед, но Охэйо увлек его в боковой коридор и наудачу открыл одну из дверей в нем.