В пылу борьбы кольчуга бы непременно вылезла из-под куртки, и Варэку было бы тяжело доказать, что он не диверсант. А тут молодой слуга, чувствовалось по тону, даже не предполагал, что ночной гость угрожает его хозяину. Дело оставалось за малым – придумать убедительную причину, зачем он тогда здесь рискует не поротой спиной, свободой и, кто знает, быть может, и жизнью.

Варэк знал единственный достойный повод для такого риска.

– Меня привела сюда любовь!

И выдал на гору слезливый рассказ о расставании с девушкой из прислуги.

– Так значит, у вас сегодня особенная дата, единственный шанс на примирение? – почесав затылок, переспросил паренёк-слуга.

– Ага! – кивнул Варэк, давя в себе желание дать кое-кому затрещину за непонятливость. – Родственник из гвардии провёл меня через ворота квартала, через ограду дворца я перелез с божьей помощью, а вот дальше… пятьдесят даннаров, друг! Пятьдесят даннаров за встречу двух сердец! Ну, что, поменяемся одеждой?

– Ну, а если кто окликнет, а тут бац и рожа незнакомая?

– Скажу, что только что поступил на службу.

Юный слуга согласился, что план толковый, но только зачем лишние хлопоты? Пусть просто назовёт, кто его возлюбленная, он сам его к ней проведёт.

Нет более надёжного способа солгать, чем сделать слушателя соавтором твоей лжи, – как-то поделился с Варэком один рыцарь обмана. Давно, ещё когда они с ним делили самое унылое лето в жизни мальчика по кличке Непоседа. Варэк не имел возможности убедиться, насколько хорошо Келчи сам этим приёмом владел, но пришёл черёд применить его на практике.

– К кому я иду? Ну, не притворяйся, будто ты не знаешь! Неужели так сложно догадаться?

Думал юный слуга недолго: любая прислуга обожает сплетни. И в этих сплетнях обязательно найдётся место разбитым сердцам, даже если кругом одни счастливые пары.

– К Белли Родинке, что ли? Так значит, правда, что она с двумя сразу встречалась! А теперь тебе, значит, от ворот поворот, а Роуму Барабанщику – настежь все двери. И охота ради гулящей полста даннаров лишиться? Пошли лучше вместе напьёмся!

Варэк вежливо отклонил и это предложение, и «проводить до девушки».

– Вдруг у нас чего не срастётся. А тебе ещё с ней вместе работать. Давай лучше так, чтобы никто не знал, что меня кто-то привёл.

Юный слуга согласился. Когда они поменялись одеждой, Варэк обнаружил в кармане сложенный вчетверо бумажный лист. Выяснилось, что это карта дворца. Варэк не удержался от короткого вскрика – этому приключению явно способствовала сама Птица Судьбы. Временный обладатель одежды Варэка растолковал его эмоции иначе.

– Чему ты удивлён? Да, я работаю здесь три месяца и всё равно путаюсь! Хозяин слегка двинутый на всей этой астрологии с хиромантией и каббалой. Форма дворца, расположение комнат, даже сортира – всё имеет своё символическое значение. Если не разбираешься в этой ерунде, то в жизни не догадаешься, где комната горничных, где лакеев, где библиотека, а где вообще комната, назначение которой – просто быть. Чтобы сохранить нужную нумерологию. Удачи тебе! Тут у тебя деньги в кармане, раз мы в расчёте, я – в кабак, встретимся на рассвете, здесь же, во дворе, хорошо?

Непоседа несколько раз кивнул. Как ему не терпелось уже спровадить этого паренька! Вот только в кабаках можно пропить порой намного больше пятидесяти даннаров.

– А ну отдай. Этот шарф – её подарок. Мало ли – потеряешь. Всё, до рассвета!

Чувствуя себя самым любимым птенцом Птицы Судьбы, Варэк приступил к исследованию дворца. Но чем дольше продолжались его изыскания, тем скорее проходило опьянение первоначальной удачей.

Иногда ему попадались слуги, но придуманная история с недавним поступлением на службу каждый раз срабатывала. Не это было проблемой.

Во дворце не нашлось ни одной свободной от колдовских рун, каббалистических символов и прочей колдовской ереси стены, а на любой стене – и локтя чистого пространства. В этой веренице значков легко было спрятать буквы любого, не обязательно круштанского алфавита, и очень сложно их найти, особенно в полумраке ночных светильников. Здравый смысл подсказывал, что самое реалистичное – исследовать эти стены днём, выделив под это пару недель. Но у Варэка не было пары недель. Он сам себе в слепой вере в свою счастливую судьбу выделил всего одну ночь. И ему ничего не оставалось, кроме как придерживаться этой веры до конца. Преодолевая рябь в глазах, заставляя себя не думать о масштабах загадочной росписи, искать в ней послания от Келчи.

И он наконец нашёл.

«Ты полный идиот!».

Когда среди череды геометрических фигур и зловещих иероглифов вдруг мелькнул Крум, да ещё такого сомнительного содержания, Варэк от неожиданности отскочил на десяток шагов, а вернувшись к стене, сколь ни силился, не смог найти то место, где знакомые буквы втиснулись между непонятными символами. Он подошёл к стене вплотную, ощупал её рисунки пальцами, и ему снова повезло: Крум. Правда, немного другой.

«Нет, ну точно идиот!».

Варэк закрыл глаза, а когда открыл, и этого Крума не было. И лишь с появлением третьего, до мальчика Миртару стало что-то доходить.

«Ну что, так ничего и не понял?».

Варэк не был дураком, он понял всё.

Умученные однообразием глаза и уставший мозг сами складывают символы в текст, которого нет. Ещё полчаса – и вся стена будет ему казаться одним сплошным Крумом.

– Значит, не на стене. Но где же, где же ты оставил нам знак, Келчи?! – в отчаянии стонал Варэк, пятясь спиной назад. – На полу? На потолке? На домашней утвари?

– Что, нравится? – раздался голос сзади.

Слишком властный, чтобы принадлежать слуге.

– Да, красиво. Но признайся, ты тоже считаешь меня немного чокнутым. Но разве чокнутого выбирают советником пятнадцать лет подряд? Судя по голосу, ты очень юн и не помнишь, как я вместо заседаний в совете играл на бирже. Меня и выбрали первый раз, как тонкого биржевого аналитика. Ха-ха, если бы они тогда знали, что весь мой анализ – бросить священные кости! Погадать на картах Таро! Свериться с гороскопом! А самое удивительное, мои методы работают и сейчас – торговля процветает.

Варэк знал, кого он увидит, когда обернётся. Быть может, статься со взводом гвардейцев. Поэтому оттягивал как можно дольше этот момент. Благо мужчина и не настаивал на разговоре лицом к лицу.

– А знаешь, что самое интересное? Все биржевые аналитики так поступают. Все, только умело скрывают это! Все графики и схемы – для отвода глаз. Биржа – это не одна, не две, а тысячи переменных! Уж насколько Леу Комри обожает сокращать советников и раздавать советы, а в мою сферу даже сунуться боится. А ведь он неплохой математик. Но даже он пасует просчитать мои прогнозы. И скажу тебе честно…

Мужчина сделал паузу, за время которой вспотевший Варэк успел сосчитать звуки биения своего сердца – двадцать раз, и закончил мысль:

– Скажу честно: я не знаю, почему одним из нас высшие силы благоволят, а другие приобретают славу плохих аналитиков. Всю жизнь я посвятил тайным учениям, но так и не познал их глубинной сути. Просто делаю, как они велят. И всем советую. Не спрашивай, почему Луна в Козероге не помогает другим. Планируй дела только на этот день, пока это работает для тебя. А теперь пришла пора тебе рассказать свою историю.

Всё так же, не оборачиваясь, Варэк слегка дрожащим голосом начал рассказ о слуге, которого ещё не все успели выучить в лицо, но мужчина перебил, не дослушав:

– Своих слуг я узнаю и со спины. Не говоря уже о голосе. И языка, на котором ты говорил сам с собой, я от своих слуг не слышал.

Варэк молчал. Как выкручиваться из этой ситуации, ему было совершенно неясно.

– Но, хотя ты и не из моих слуг, твой голос кажется мне знакомым. Возможно, это знак. Я привык доверять знакам. Поэтому ты не пойдёшь к палачу, а пойдёшь домой. А я утром спрошу у солнца, что бы это всё значило.

Лишь когда звуки удаляющихся шагов затихли, Варэк осмелился обернуться. Теперь он не был уверен, что его действительно раскрыли. А не вытянул ли из напряжённой тишины его мозг этот разговор, как извлёк ранее тексты трёх Крумов из однообразных рисунков?