В ответ полетели смайлики, огоньки, и пара голосовых сообщений от Никифора — он что-то радостно кричал, но из-за шума на полигоне его было почти не слышно.

— «Итоговая цена — миллион сто тысяч долларов за билет, — озвучил Хуго. — Прибыль от аукциона — чуть больше двенадцати миллионов. Средства уже распределены по счетам Клана».

Я выдохнул.

— Хуго, после закрытия аукциона запусти автоматическое обновление сайта. Пусть все видят результаты. И не забудь про сувениры — чтобы к приезду журналистов были готовы футболки с гербом и флешки с видеоматериалами. А когти Тварей мы прямо при них вырежем.

— «У меня всё подготовлено», — ответил помощник.

Через десяток секунд сайт нашего Клана засветился новым заголовком: «Аукцион завершён. Спасибо всем участникам. До скорой встречи в Пробое!»

Интересно устроена жизнь — никогда наперёд точно не угадать, где найдёшь, а где потеряешь. Но наша информационная бомба о первых результатах полного излечения от рака высветила для меня неожиданный аспект — оказывается, это не просто удачная наработка, позволяющая рассчитывать на деньги и влияние, но и серьёзный рычаг в сложных, а порой и безнадёжных переговорах.

Изначально у Волкова не получилось разговора с тремя бригадами Охотников, которые после распада Цезарей оказались не у дел. Возрастные мужики, не первый год числящиеся в Охотниках, чуть ли не ему в лицо посмеялись, заявив, что им не по чину и не по возрасту идти в подчинение «к каким-то пацанам». Более того, почувствовав самостоятельность и вкус полноценных выплат за трофеи, они уже несколько раз встречались, обсуждая создание собственного Отряда. Кстати, вполне логичное решение. Окажись я на их месте, именно так бы и поступил.

Чего мужики не учли, так это быстро меняющуюся обстановку.

Сначала армейцы, получив боеспособную технику, заметно активизировались и начали громить Пробои с потрясающей эффективностью. Не прошло и пары недель, как все сколько-то значимые Пробои в радиусе ста с лишним километров от Владивостока были закрыты, а новые уничтожались раньше, чем про них узнавала Гильдия.

Потом случился наш Клан и Заповедник, территория которого перекрыла им работу на северном направлении. Пусть и за нескромные деньги, но мы арендовали ту огромную территорию, на которой вполне могла обосноваться какая-нибудь Бельгия или Швейцария.

— Пять с половиной миллионов в год — деньги немалые, но мы даже на двенадцати — пятнадцати «фермах» их месяца за три отобьём на одних только трофеях, а ведь будут заказы и на поимку живых Тварей, — высказался я на Совете Отряда, и вопрос аренды земель был принят единогласно.

Да, пока так. Пусть мы уже Клан, но новый коллегиальный орган управления ещё не сложился. Поэтому и называем всё своими именами, к которым привыкли.

Охотникам, которые привыкли себя ощущать «палочкой — выручалочкой» и чуть ли не спасителями Земли Русской, не вдруг, но постепенно стало не хватать работы.

Первыми сообразили Медведи, и недолго думая, приехали на переговоры.

— В Гильдии уже были? — поинтересовался я, когда мы обменялись приветствиями и вопросами, прощупывая предмет разговора, — Наверняка же задали им вопрос — будут ли они платить за закрытие Пробоя на землях, арендованных Кланом.

— Отказали. Но трофеи принимать согласны.

— Не стану расстраивать, но мои юристы предсказали то же самое. Статус Клана перекрывает любые поводы для суда. Однозначно проиграем.

— Мы тут подумали… Может вы откажетесь от части земель? Тогда всё вернётся на круги своя.

— И кому это выгодно?

— В первую очередь нам, Охотникам… ну, и Гильдии, скорее всего, — признал Медведев, после небольшой паузы.

— Во! — поднял я на секунду указательный палец, — Замечание не только верное, но и своевременное. Если за закрытие Пробоев Гильдия нам платила казёнными деньгами, то трофеи они скупали уже на свои средства. Зачем?

— Армии перепродавали?

— Нет. Армейцам если что и доставалось, то малые крохи. У них цены на закуп фиксированные, а Гильдии такое не выгодно. Я это проверил. А всё остальное на сторону уходит — примерно треть на внутренний рынок, а остальная часть — за рубеж.

— А за границей что, своих Пробоев нет? — не поверил мне собеседник.

— Пробои по всему миру есть, вот только таких территорий таких размеров, как у нас, больше не наблюдается. Мне дальше стоит вам рассказывать, что серьёзные Пробои рядом друг с другом никогда не появляются?

— Не стоит. Мы изучали этот вопрос. Тот же ранг Д — минимум сто километров от другого, такого же, а ранг Г — уже восемьдесят, но всякую мелочь можно и ближе друг к другу найти.

— Вот и попробуйте подсчитать, сколько Пробоев ранга Д или Г может влезть на гигантскую площадь в тысячу квадратных километров, если представить её в виде квадрата.

Медведев морщил лоб недолго.

— Шесть? — спросил он наугад.

— Не больше одного, и займёт он собой намного большую площадь, — дал я верный ответ, — Теперь понимаете, что площади территорий рулят?

— Нам-то вы что предлагаете? — обескураженно спросил он, окончательно сбитый с толку.

— У вас же есть мастера, которые что-то делали их трофейных материалов?

— Вроде, были такие. Но я никогда этим вопросом не интересовался.

— А зря, — припечатал я, — Начинайте их прокачивать.

— В каком смысле?

— Предоставьте помещения. Выдайте беспроцентные кредиты на закуп оборудования. Помогите с кадрами.

— Зачем? Что они будут делать?

— Ровно то же, чем сейчас занимаются те, кто в Европе перерабатывает ваши трофеи. Сами изделия и технологии я вам вскоре скину на почту. Телефона будет недостаточно. Там большой объём информации.

— Отчего вы сами этим не займётесь?

— У меня кадровый голод, а вы не знаете, чем людей занять, — выдал я в ответ чистую правду.

— Угу… Трофеи. А я очень интересуюсь спросить, где мы их возьмём? — чисто по-одесски сформулировал Медведев свой вопрос.

— Так я вам выделю солидный участок Заповедника на северо-западе. На условиях субаренды.

— Погодите-ка, если раньше нам платили за то, что мы закрываем Пробои, то теперь мы будем платить, чтобы их закрыть. Я правильно понял?

— Конечно же нет, но переубеждать вас я сейчас не стану. Сделаем проще. Я вам бесплатно выделю территорию на три месяца и дам свои рекомендации по её использованию. Где-то через полмесяца — месяц предложу свои закупные цены на часть трофеев. Разумеется, выше, чем у Гильдии. И если через три месяца вы со мной не подпишете Договор, то просто разойдёмся без шума и пыли. Считайте, что это был мой подарок.

— В чём подвох? — не сразу спросил Медведев, и не найдя в моём предложении ничего криминального и подлого, решил спросить об этом напрямую.

— В деньгах, — улыбнулся я в ответ, — Думаю, к тому времени выплаты от меня заметно перевесят поступления от Гильдии. Этак, раза в полтора — два. И это будет только начало.

— Мне нужно будет собрать всех Старших, — сам себе кивнул Медведев, — Я постараюсь вам перезвонить послезавтра вечером, — сказал он, поднимаясь с места.

Вот. Вроде с одними разобрался. Медведи мне нужны. И не только ради денег и работы в Заповеднике, но они ещё и сила. Этакий стабилизатор, с которым жизнь в том же Уссурийске станет проще и понятней. Так отчего бы мне с ними не дружить, выстраивая честные партнёрские отношения. Взаимовыгодные, они же и взаимокорыстные. Когда каждый внимательно следит за тем, чтобы не дать другому проехаться по своим интересам, в ущерб его Клану. Короче — дружба дружбой, а денежки врозь. Оно и правильно, как по мне. Сам того же придерживаюсь.

Впрочем, Волков, который вернулся ко мне в кабинет, когда кортеж Медведей ещё только стал выезжать за ворота, не дал мне основательно задуматься над этими, без сомнения, эпохальными идеями. А так хотелось взять в руки чашку кофе и покачаться с ним на кресле-качалке у окна.