— Хуго! Анализ!

— «Цезари. Прямо первый же и идеальный вариант, и есть тому косвенные доказательства: — кто именно, сложно сказать — структура у них закрытая и в Сети не особо представлена. Второй — чиновники Терехова, играющие против него, а третий — те, кому будет выгодно уничтожить остатки Цезарей чужими руками. Мэра Уссурийска будем проверять»?

— Работай в основном по третьему варианту, остальные пока не так значимы, — определился я, и думаю, что правильно, — Но если там мэр окажется хоть краешком замечен, то да. Запускай максимум мощностей, чтобы выяснить его роль — это приоритетная задача!

Есть у меня в знакомцах один очень мутный «друг» — мэр Уссурийска. Бывалый, опытный и нацеливающийся на этот раз очень высоко.

Ох и не завидую я ему, если вдруг выяснится, что на этот раз «Акелла промахнулся».

Что могу сказать. Разве только, что фиг я угадал! Вариант три не сработал, зато по первому наметились подвижки, и изрядные.

Сынок краевого прокурора из Хабаровска капризничал, и то ли он был «на кочерге», то ли «под средствами», но свою злость он сумел выплеснуть, обратившись к «браткам», которым уже несколько раз заказывал «услуги». И они отработались.

— «Но версию участия мэра это пока не отменяет», — доложил мне Хуго, — «Я ознакомился с тысячами книг, посвящённых детективному жанру, и там ещё не такие повороты бывали. Может, продолжим наблюдение»?

Поскольку мне самому не всё нравилось, из того, что я видел, я ответил просто и коротко: — Да.

Пока всего лишь одно ясно и понятно — Медведи не при чём.

Кстати, хабаровская «братва» вполне неплохо свой сценарий отработала. Не будь у меня Хуго, я бы поверил в «медвежью версию» событий.

Флешку со сложным паролем я отправил Медведям нарочным, в запечатанном конверте. Сам же пароль скинул их старшему на телефон.

Если что, их интерес в этом происшествии посущественней моего будет. Там их не только под нашу месть подставляли, но и всю перспективу дальнейшего сотрудничества по Заповеднику, которую мы с ними принципиально обговорили, однозначно под откос спускали.

Так что меня вовсе не удивило, когда Хуго через неделю сказал, что сынка прокурора под утро нашли в сортире. В туалетной кабинке, где он скончался от передоза.

— Выливай компромат на прокурора, якобы от имени журналистов, которые были заняты расследованием смерти его сына, — скомандовал я Хуго.

Прокурор застрелился в девять тридцать на следующее утро из служебного пистолета прямо в своём кабинете.

Что могу сказать… Мужик!

Кому, как не ему знать все тонкости судопроизводства. А так — покончил с собой, и всё. Оттого и нажитое «непомерным трудом», уйдёт его жене и младшему сыну, а не попадёт под конфискацию. Не предусматривает Закон конфискации с трупов! Равно, как и возбуждения уголовных дел против самоубийц.

В ответ на новость про самоубийство хабаровского прокурора, мне прилетел смайлик от старшего Медведя. Всего лишь обычное дружеское рукопожатие. Совсем ни к чему не обязывающее, но из тех, что дорогого стоят.

Врач Каталкина отписалась вечером.

— «Применили Откат рано утром. Произвели свои манипуляции. Вечерние анализы завершились только что и раковых клеток в них не обнаружено! Продолжаем наблюдение».

Вот прямо чую, как прыгала и визжала от восторга врачиха, получив такой результат.

М-м-м, а у меня заказанные из Кореи корни женьшеня лишь завтра придут, и вовсе не факт, что их количество перейдёт в качество, а хотелось бы.

Нет, у меня пока купленные Савельичем есть, и мы сами уже что-то выращиваем, но — пока никак не методами аграрной индустрии. В чём разница? Так тут всё очень просто.

Хуго сформировал анонимный запрос в Панакс, так называется корейская компания, выращивающая женьшень, и задал простейший вопрос — можно ли у них купить тонну шестилетних корней с оптовой скидкой?

Ответили. Можно. Со скидкой в пять процентов.

— Вот жеж жлобы! — вслух подосадовал я, изучая прайс.

Не, так-то, халява, но скидка за опт явно не серьёзная.

— «Я бы посоветовал обратиться к их конкурентам — к Северной Корее. Они старательно копируют любой удачный бизнес соседей, но зачастую проигрывают на рынке сбыта чисто по политическим причинам», — предложил Хуго, — «Они под санкциями, и это серьёзно влияет на ценообразование. С интернетом у них плохо, но кое-что стоящее я нашёл. Посмотри».

Я посмотрел. Нет, реально хорошо. Корешки восьми — девяти лет стоят даже меньше, чем, южнокорейские шестилетние, и выращены они, если что, не на гидропонике, а в лесополосах. Упаковка, правда, хромает, но со всем остальным нет проблем.

— Очень интересно. Теперь бы понять, как оттуда заказ заполучить, — продолжал я пускать слюни на очень сладкие цены, листая ссылки.

— «Сам догадаешься к какой-то из дамочек обратиться, или даже такую мелочь я должен подсказывать»? — этак издевательски поинтересовался Хуго.

Какой-то слишком уж умный он стал, как я погляжу, или это я туплю…

Короче, вызвал я их старшую, понятное дело, из кореянок, и та, пощебетав в телефон четверть часа на своём птичьем языке, вопрос решила. Через четыре дня во Владивосток прибудет танкер, на который попутно забросят мой груз. Полтонны корней женьшеня. Больше у поставщика не оказалось.

А вот про почти центнер двенадцати леток, я, пожалуй, подумаю. Куш очень жирный, но и деньги за него просят не шуточные. Но у меня свои корешки есть примерно такие же, вот и опробую их сначала. Заодно сравню качество. В образцах у меня дикоросы от Савельича, а в покупках — их выращенные аналоги. В разных странах и разными способами.

Для начала мне нужно просто понять и оценить разницу!

Вроде же — простая задача, если не брать во внимание цену вопроса!

С новоприбывшими из детдома номер один изначально занимались Никифор с Тамарой.

— «Однозначно выявленных засланцев трое. Ещё двое под сомнением, ожидаю их действий», — доложил мой помощник, когда я поставил ему эту задачу, — «Кстати, один из троих имеет на своём гаджете сохранённый контакт с вашим куратором».

— Отправь ему смайлик, где ты машешь рукой, приветствуя, — распорядился я, изучая профили остальных.

Кстати, не сказать, чтобы уж профессионально, но там неплохо поработали. Почти что скрыли себя. Не совсем умело, или это я с Хуго зажрался?

Он все их ухищрения за секунду чпокнул, вывалив мне инфу, кто есть кто.

Пу-пу-пу… Люди! Я же вам жить не мешаю? Зачем вы лезете в моё личное пространство⁈

Неужто всерьёз рассчитываете, что я, как тот добрый самаритянин, подставив левую щеку, позволю перейти к правой? Зря! Вот прямо очень зря!

За мной и в прошлом мире такой глупости не замечалось. Звездану в ответ, и не раз. Мало никому не казалось.

Короче. Не было такого, нет, и не будет!

Принимать удары и отвечать на них я буду соразмерно, не считаясь с титулами пострадавших. И пусть эта тактика рискованная, но она правильная.

Чтобы правильно понять этот вопрос, я набрал Блинову.

— Ольга, а кто у вас занимается скандалами, пойди в высшем обществе что-то не так? — задал я вопрос.

— Я и занимаюсь. Есть материал? — тут же отозвалась она, с трудом скрывая зевок.

Уже спала, похоже.

— Хм, давай спляшем от обратного, — предложил я, — Есть один момент, который хотелось бы показать народу.

— И как он будет выглядеть?

— Как череда улучшений Отряда, когда они Пробой закрывают и новые Уровни берут. Там присутствуют визуальные эффекты, которые камера может заметить.

— Ну… допустим. Хотя, такое уже было, и мы с этим лишь повторимся.

— Даже если Инициация коснётся дочери мэра, а то и вовсе — губернатора Терехова? — скромно задал я иезуитский вопрос.

— Санчес, ты же знаешь… Позвони мне с утра, договоримся, и вечером я вся твоя! — истово заверила меня журналистка.