— «Женьшень к свету не требователен, скорей, наоборот. У меня всё посчитано. Подсветка растений нам обойдётся в восемь раз дешевле, чем расходы на зимнее теплоснабжение. Я могу гарантировать абсолютно ровную карту микроклимата, с различием не больше чем в полградуса на протяжении всего года. Равно как влажность воздуха и рекомендованную норму освещения. Для растений всегда будет задан тот сезон, который им нужен для самого лучшего развития. С цехом переработки теплицы будут соединены подземными тоннелями, так что риск порчи продукции при транспортировке исключается».

— Здорово, конечно, но кто-то же должен во всём этом разбираться!

— «Я уже прописал специальную программу Агроном. Она справится». — довольно заметил Хуго, выводя подсчёт финансовых затрат, поглядев на которые, я тяжело задышал. Ибо дофига…

Я даже не стал спрашивать, сколько на этот раз мне будет стоить апгрейд Хуго для его Агронома. На фоне общей стоимости проекта — копейки.

— Ты запланировал пять гектаров закрытого грунта?

— «По моим расчётам нам этого хватит на ближайшие полтора года, а потом плантации в тайге помогут».

— Запланируй шесть гектаров. Шестой под снабжение детдома и Пирамиды. Детям и бойцам нужны овощи, травы и ягоды. Круглый год, — вздохнул я, мысленно махнув рукой.

Гулять так гулять…

Стройка развернулась бурно. У нас уже были строительные фирмы на примете, которые показали себя с лучшей стороны при постройке Пирамиды и логистического центра, а они нас знали, как эксклюзивного заказчика.

Я даже не вмешивался. Всю переписку на себя взял Хуго, а на переговоры ездили Никифор с Тамарой. Мы же с Хуго тем временем подготовили линию для усиленных артефактов роста, очень усиленных, в разы, и ни на что другое я целых три дня не отвлекался.

А когда наконец отвлёкся, то узнал, что у нас на территории уже вторые сутки, днём и ночью, активно идут строительные работы.

В ста метрах от цеха переработки был вырыт котлован глубиной в три человеческих роста. Сейчас туда опускали бетонные блоки — не кубики, а пустотелые плиты, с арматурными петлями для строп. Кран с длинной стрелой подавал их по одному, а на дне четверо рабочих в грязных робах разворачивали их гранями, сверяясь с лазерным нивелиром. Между блоками сразу клали гидроизоляцию — толстые чёрные полосы, похожие на свёрнутую в рулоны кровлю.

Краном управлял не человек. На кабине я заметил прикрученную антенну и небольшой блок автоматики — Хуго поставил своего робота. Ковш двигался едва заметными рывками, но точно: ни одного лишнего движения. Стропали внизу и наверху только успевали отходить в стороны, когда сверху опускалась очередная плита в пять тонн весом, или возвращались пустые стропы.

Из котлована торчали трубы вентиляции — пластиковые, широкие. Они уходили в сторону цеха под небольшим углом, повторяя линию будущего тоннеля. Чуть поодаль стояла бочка с дизелем для компрессора, и от неё тянулся сизый хвост выхлопа — кто-то всё-таки запустил двигатель, несмотря на поздний час.

По краям котлована уже наварили ограждение из строительной сетки, но в одном месте его пока разрезали — видимо, чтобы протащить на площадку тяжёлую лебёдку. Лебёдка сейчас без дела стояла, уткнувшись тросом в связку арматурных прутьев.

Светили прожектора на телескопических мачтах — два жёлтых, четыре белых. Жёлтые давали широкий рассеянный свет, белые резали резкими кругами, выхватывая из темноты то стенку экскаватора, то влажные от конденсата бетонные блоки, то кран

Пахло сырой землёй, окалиной от сварки и чем-то сладковатым — явно химозным — из баллонов с монтажной пеной, которой тут же запенивали швы между плитами.

Никого, кроме стропалей и сварщика наверху, я не заметил. Остальные — автоматы от Хуго. Три больших тележки с манипуляторами ползали по краю, перетаскивали блоки поближе к котловану. Ещё пара чем-то тоже занималась, но уже в темноте. Одна из них замерла, выпустив из захвата пластиковую катушку с проводом — видимо, для временной разводки освещения внутри тоннеля, где тоже шли работы, но я их не видел

Шум стоял приличный. Экскаватор гудел ровно, продолжая копать, лебёдка иногда взвывала при пуске, а работу крана было почти не слышно

Стройка не останавливалась ни на минуту — именно так я себе и представлял работу под руководством Хуго. Чётко, без выходных и без права на ошибку. С минимумом людей.

Понятное дело, что мне хотелось бы побыстрей, но корректировать действия Хуго — это только мешать. У него наверняка всё просчитано, как и то, что впереди предстоят долгие испытания нашего метода и его официальное признание, а на этот период нам и корешков от Савельича достаточно будет.

На утреннее кофе я пригласил к себе Никифора, Гришку и Сергея. Вопрос на первый взгляд простой — кто у них из бойцов на установку Печатей созрел, и каких.

На самом деле вопрос серьёзный. Постановкой Печатей я занимаюсь лично, а их эффективность парни уже прочувствовали на себе. Но и ставить их, кому попало лишь оттого, что он как маг перспективен, я точно не стану, и ребята это понимают. Верность, надёжность и дисциплина — вот, пожалуй, с этого и стоит начать обсуждение.

Приготовленный кофе разлили по кружкам. Никифор свой пил без сахара. Гришка долил сливок, Сергей отодвинул чашку в сторону, так и не пригубив.

— Кандидатов у меня много, — начал Никифор, глядя в стол. — Но, если отсекать по твоим критериям, то я бы назвал всего троих из моей группы. Пашка Субботин, Мария Ветрова, Костя Морозов. Пашка надёжный, как скала. В прошлом Пробое прикрывал отход новичков, сам чуть там не остался. Лена… У неё характер ещё тот, но за наш отряд порвёт любого. Костя молчун, зато если сказал — сделал.

— Какие у них профили? — спросил я.

— Пашка — вода и воздух, гибрид редкий. Мария Акустик и Огонь. Костя — земля и лёд, тоже спарка. Все трое уже на втором ранге, стабильно работают.

Сергей молча подвинул ко мне свой планшет — Хуго распечатал для него сводку по успеваемости и психологической совместимости.

— Тут есть ещё двое, — сказал он, ткнув пальцем в фамилии. — Петрович и Малышев. Но Петровичу пятьдесят два, он поздно начал. Малышеву девятнадцать, горячий, а Печать на нём держаться будет? Ты же сам говорил, возраст влияет.

— Влияет, — кивнул я. — Но не на всех одинаково. Малышева посмотрим. Что Григорий скажет?

Молодой маг замялся. Покрутил ложку в пальцах, отставил кофе.

— У меня девчонка есть. Маша Окунева. Воздушница, причём с уклоном в акустику — редкая специализация. Шесть Пробоев за спиной и не царапины. Но Печать я бы ей поставил самую простую, без увеличения резерва. Ей бы Концентрацию подтянуть, а маны у неё и своей хватает с избытком.

— Согласен, — сказал Никифор неожиданно. — Маша толковая, но иногда слишком на себя берёт. В прошлый раз чуть не выдохлась в середине боя. С накопителями ещё плохо работает.

Я откинулся на спинку стула. Перечитал составленный список ещё раз.

— Ладно. Субботин, Ветрова, Морозов, Петрович, Малышев, Окунева — предварительный список готов. Но я с каждым ещё лично поговорю. Печать — это не привилегия и не какой-то бонус. Это ответственность перед отрядом. Тот, кто её носит, не имеет права на ошибку. Или на глупость.

Сергей наконец взял свою кружку.

— Ты их испугаешь раньше времени, — сказал он без улыбки. — Скажешь им это — половина откажется.

— Пусть отказываются, — ответил я. — Мне нужны те, кто не откажется. Наше доверие дорогого стоит.

Гришка покивал, соглашаясь. Никифор вздохнул — похоже, готовился к долгому разговору с каждым из предложенных им кандидатов.

— Когда начнёшь? — спросил он, приняв неизбежное.

— Сегодня. Скажи им, чтобы после обеда заходили ко мне по одному. И никаких подсказок им не давайте. Пусть свою судьбу сами решают.

Забегая вперёд, Малышев собеседование со мной не прошёл. Рановато ему. Мощь голову вскружит — хлопот не оберёмся. А он такой, мятежный и чересчур вспыльчивый по молодости.