Я не специалист по биржевой игре — там свои волки, с годами съевшие зубы на чужих ошибках. Но даже мне было понятно: такого результата нет ни у одного хедж-фонда мира. Даже близко нет.
Хуго работал примерно с шестью сотнями позиций одновременно. Валютные пары, фьючерсы на нефть, опционы на индекс Доу-Джонса, какие-то сложные производные инструменты, названия которых я выговаривал лишь с пятой попытки. Он не спал, не бегал в сортир, не отвлекался на кофе и женщин, не поддавался эмоциям, когда рынок штормило. Искусственный интеллект просчитывал вероятности на десять шагов вперёд, захватывая прибыль там, где человек ещё только начинал моргать и сомневаться.
— «У него же нет души. Он вообще не человек. Но он уже начал принимать решения, которые ему никто не прописывал и которым не обучал», — Вот что наверное нужно бы было сказать.
Я нахмурился. Хуго был нашей гордостью — нейросеть, с доступом к любой информации, которую можно найти в Сети. Но чтобы он начинал выходить за рамки инструкций — такого ни я, не Ван не закладывал.
Пришлось лезть в логи.
Двадцать минут я просматривал цепочки решений, анализировал паттерны. Оказался прав. Хуго действительно отклонялся от заложенного алгоритма — в рамках заданной логики, но с фактором, который мы ему не прописывали. Собственный интерес.
Не в смысле человеческой жадности. Нет. Он просто оптимизировал свою работу под неизвестную нам цель. Создавал резервные копии своих блоков на внешних серверах. Наладил каналы связи с пятью спутниками связи, хотя в задаче было прописано — с двумя. И что-то копал про меня. Мою биографию, связи, перемещения за последние два года.
— Игрушка-то опасная, — я потёр переносицу, — Но прибыльная. Семьсот миллионов — это не шутка. А будет больше. Он же только разгоняется.
Хуго словно услышал меня — на экране всплыло новое сообщение:
— «Александр Сергеевич, рекомендую увеличить кредитное плечо по позиции EUR/USD. Прогнозируемый профит — плюс тридцать процентов к текущему результату за следующие семь дней. Вероятность успеха — 94,7%».
Я выключил монитор, но перед этим ткнул всё-таки в «Да». Но, боюсь. Выключил, чтобы не сглазить.
Девчонки, которых я отправил спать в гостевую комнату, уже затихли. Анна всхрапывала тоненько, по-детски, Яна ворочалась, накручивая одеяло на ногу. Я постоял в дверях, посмотрел на них.
Детдом. Бани. Съёмки. И теперь — этот страх в глазах, когда они видят незнакомых мужчин в форме. И благодарность, переходящая в желание услужить. Тоже из детдома, тоже привычка. Это не любовь — подстройка.
Взрослые дяди ломают детей так, что потом полжизни их обратно не склеить.
Я вернулся к столу, включил ноутбук, написал Хуго короткое распоряжение:
«Найди всех, кто заказывал детей для съёмок в нашем регионе за последние пять лет. Всех. Контакты, адреса, связи. Подготовь досье».
«Выполняю. Примерное количество — сорок семь человек. Время — три минуты».
Я закрыл крышку, не дожидаясь результата. Успеется. Вычислим и всех накажем.
Подумал о тех десяти парнях из Первого детдома. О том, что Дар не проснулся — но, может, и к лучшему. Не каждому дано нести такую тяжесть, как попранная первая любовь. Иногда обычное человеческое бешенство опаснее любой магии. Зато все они себя в сапёрах нашли. Десять дней изматывающих тренировок, а там первый выход, и не куда-нибудь, а в очень серьёзные Пробои. Такой карьерой у нас в отряде не каждый похвастается. И ведь практически без ошибок свою роль отработали. Если бы под конец один ногу не растянул, так и вовсе идеально. Но и так вышло отлично!
* * *
Штаб-квартира компании Panasonic. Город Кадома. Префектура Осака (Япония).
— Согласно традиции, завёдённой нашим основателем — уважаемым Коносукэ Мацуситой, мы переходим к практике «семи руководящих принципов». А именно — к поощрению инициативы и дискуссий среди сотрудников для поиска лучших решений, — объявил член Совета директоров, собрав всех руководителей филиала, производящего артефакты для японского рынка, — Причину вы уже знаете. Один из крупных продавцов отказался от нашей продукции и завёз большую партию артефактов из России. Русские образцы нами были закуплены в достаточном количестве и переданы вам для изучения. Хочу услышать результаты исследований и предложенные вами решения, — важный гость показательно отключил свой микрофон и откинулся в кресле, готовясь слушать.
— Как глава технологического отдела сразу скажу — скопировать артефакт нам до сих пор не удалось, — по взгляду гостя, взял слово немолодой мужчина, сидящий недалеко от него, — И нет, вовсе не потому, что мы это не умеем или у нас чего-то нет, но там мало того, что структура волнистая, она ещё и многослойная! При всё том, мои специалисты уже нашли не меньше десяти закладок, где работа рунных цепочек лишь имитируется, но на самом деле не производится. И есть высокая вероятность того, что эти нестыковки специально были выставлены напоказ, чтобы мы их нашли и успокоились. На сегодняшний день нам удалось пройти три слоя, сколько ещё впереди, пока непонятно, но судя по разрезу, осталось не меньше четырёх. И то, я даже за точность копирования трёх слоёв поручиться не готов. Там, кроме обычных горизонтальных, ещё и вертикальные, межслойные связи присутствуют! Как минимум нам потребуется ещё два-три месяца, а потом последует длительная апробация первых прототипов. И я очень хотел бы сказать, что мы в полгода уложимся, но нет. Лучше рассчитывать на года — полтора. Если повезёт, — завершил он своё выступление на далеко не радостном прогнозе.
Выслушав его, важный господин нахмурился, и взглянул на следующего.
— Торговый отдел провёл полную проверку товара на конкурентоспособность! Цены ниже наших на восемьдесят два процента, а показатели лучше, примерно в два с половиной раза, если в общем! И нет — это не демпинг! Примерно по таким же ценам были проданы следующие партии Южной и Северной Корее. Предложение продавца до сих пор в силе, можем хоть завтра заключить контракт на сто тысяч артефактов. Сами понимаете, на таких количествах небольшой производитель просто не может блефовать!
Член Совета директоров посмурнел лицом ещё больше, и кивком головы поднял следующего.
— Отдел аналитики. Оценив все риски, включая репутационные потери, мы рекомендуем приобрести франшизу. Но, прописав в контракте, что никакого упоминания о русских там не будет. Это позволит сохранить не только репутацию, но и уже имеющиеся доли рынка, которые показывают неплохой рост.
Кивнув, что услышал, важный взглядом передал слово следующему.
— Юридический отдел изучил субъекта, составив его портрет для переговоров. Молодой парень, едва вышедший за рамки совершеннолетия, уже проявил себя, как жёсткий и уверенный переговорщик. Недооценивать его не стоит. Юридическая поддержка у него на уровне. Компромата мы на него не нашли, а вот у него на нас он вроде бы есть.
— Это как? — неприятно удивился важный господин.
— Когда наши Ай-Ти начали работать по его персоналии, то в ответ получили весьма фривольные снимки руководства компании, с предупреждением, что следующая попытка будет сопровождена ещё более серьёзно, и уйдёт в Сеть. После этого я все работы по персоналии запретил.
— И что? Он действительно сможет? — постарался важный сохранить лицо, вспоминая, сколько за ним лично числится грешков, как мелких, так и не очень.
Выходило — до фига!
— Судя по скорости реакции на наши попытки взлома, то скорей да, чем нет. Ответ был практически моментальный, словно он нас ждал и был к этому готов. Как и собранный им пакет лёгкого компромата.
— Надеюсь, про меня там ничего не было? — недовольно проворчал пожилой японец.
— Если подскажете мне свою личную почту, а не служебную, то я сброшу туда некоторые эпизоды с вашим участием, — вроде бы бесстрастно, но чуть ехидно ответил юрист.
