— Давайте так, — сказал я. — Вы даёте мне список. Я сам с каждым встречаюсь, разговариваю и сам решаю, брать или нет. И ещё — все они проходят стажировку здесь, на моей базе. Никаких «кураторов» со стороны, никакого шефства. Мои люди — моя ответственность.

— Это… нестандартный подход, — протянул профессор.

— Это единственный подход, который я принимаю.

Мезенцев посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо. Но в таком случае, мы хотели бы получить гарантии. Не только финансовые. Ваш отряд — структура негосударственная. Формально вы — частное охранное предприятие с дополнительными функциями. Если что-то пойдёт не так… вы понимаете.

— Если что-то пойдёт не так, — ответил я спокойно, — Это будут мои проблемы. А не ваши. Вы получаете Тварей, я получаю деньги. Всё остальное — не ваша забота.

Он хотел возразить, но я не дал.

— Профессор, вы же не просто так приехали. Вы видели мои цеха, видели, как работает портальная система. Вы знаете, что никто в стране, а может и в мире, не делает того, что делаем мы. Так давайте не будем тратить время на пустые разговоры о «гарантиях». Я даю результат. Вы гарантируете оплату, причём, по факту. Всё остальное — детали. Не правда ли, как всё просто?

Он улыбнулся. Впервые за весь день.

— Вы жёсткий человек, Александр Сергеевич.

— Я лидер детдома, профессор. Мягкие здесь не выживают. Не желаете на себе мою роль попробовать? Хотя бы на денёк?

Договор мы подписали на три года. С правом пролонгации. И с приложением, где мелкими буквами, но очень подробно были прописаны все мои условия. Всеволод потом сказал, что таких договоров в его практике ещё не было — чтобы частная структура диктовала условия академическому институту с госфинансированием.

— Теперь у тебя есть не только Терехов, но и московские покровители, — усмехнулся он. — Чувствуешь себя увереннее?

— Чувствую, — ответил я. — Что теперь на нас будут смотреть ещё пристальнее. И те, и другие. А значит, нужно расширяться. Быстро.

Ван к тому времени уже запустил первую партию новых пространственников. Десять штук, все как я просил — на тридцать литров, с возможностью расширения. Три из них сразу ушли в отряд, остальные — на продажу. Спрос оказался выше, чем я ожидал. Зазвонили телефоны, начались заявки на сайте — и не только от местных охотников, но и из Хабаровска, из Владивостока, даже из Иркутска кто-то звонил.

— Санчес, — Никифор зашёл в кабинет, когда я разбирал очередной заказ, — Там это… Терехов звонил. То тебя пробиться не смог, так на сайт отряда по Телеге брякнул. Говорит, что к нему пришли люди из Москвы. Спрашивали про нас.

— Какие люди?

— Не сказал. Сказал — «серьёзные». И чтобы ты был готов к визиту. Скоро, говорит, к нам приедут.

Я отложил бумаги.

— Что за визит? Когда?

— Не уточнил. Сказал, что сам перезвонит. Но, Санчес… — Никифор помялся, — Он как-то странно говорил. Как будто не один был в кабинете. Или боялся, что его слушают.

Я замер. Терехов — человек не из пугливых. Если он начал осторожничать в собственных стенах, значит, гости действительно серьёзные. И не факт, что дружественные.

— Ладно, — сказал я. — Усиль охрану. И предупреди Вана — пусть лишний раз из цеха не высовывается. Особенно если чужие появятся.

— А с документами его что?

— С документами я разберусь. Иди.

Никифор ушёл, а я набрал Всеволода. Ответил он не сразу.

— Слушаю.

— У нас гости намечаются. Из Москвы. Серьёзные. Возможно, из Министерства обороны. Вы можете узнать, кто именно?

— Попробую. Но, Санчес… — он запнулся, — Ты же понимаешь, что если они с проверкой, то моих возможностей может не хватить. Это не местные, не нашего масштаба.

— Понимаю. Делайте, что можно. И ещё — свяжитесь с Мезенцевым. Напомните ему, что мы теперь работаем на университет. Пусть тоже подключится. Министерство обороны — это серьёзно.

— Думаешь, поможет?

— Думаю, что лишняя поддержка не помешает. Давайте, Всеволод Петрович, время у нас есть. Надеюсь.

Он отключился. Я остался сидеть в кабинете, глядя на карту, развешанную на стене. На ней были отмечены Пробои, маршруты патрулей, места, где мы брали Тварей. Карта росла, обрастала новыми значками, новыми стрелками. Как и наш отряд. Как и производство. Как и мои связи с теми, кто находился наверху.

Хорошо это или плохо — я пока не понял. Но одно знал точно: остановиться уже нельзя. Слишком многое поставлено на кон. Слишком многие на нас рассчитывают. И слишком многие ждут, когда мы ошибёмся.

Я вышел во двор. Там уже кипела работа — парни разгружали новые станки, которые Ван выписал из Китая. Гришка командовал, покрикивая на молодых. Увидел меня, подошёл.

— Санчес, а правда, что к нам большие люди приедут?

— Правда.

— И чего им надо?

— Пока не знаю. Но ты готовься. Парадный вход прибери, форму новую выдай бойцам. И пусть все будут на месте. Никаких отлучек.

— Понял. — Он хотел ещё что-то спросить, но передумал. — Сделаем.

Я похлопал его по плечу и пошёл в детдом. Там, в обычной жизни, которая текла параллельно нашей охотничьей, всё было как всегда. Эльвира Захаровна возилась с малышами, старшие учили уроки, на кухне вкусно пахло пирогами.

— Александр Сергеевич, — она выглянула из-за двери, — Вы поужинаете с нами сегодня?

— Обязательно, сегодня же четверг, пирожки с рисом и мясом будут давать, — улыбнулся я. — Как же я без наших пирожков-то проживу?

Она улыбнулась в ответ, но в глазах мелькнула тревога. Женщина она была чуткая, и интуитивно всё понимала.

— Что-то случилось?

— Нет, всё нормально. Просто работы много.

— Вы, главное, берегите себя, — сказала она тихо. — Дети вас ждут. И не только дети. Все ждут. Вы — наша надежда.

— Я знаю, — ответил я. — Потому и берегусь.

Вечером, когда детдом затих, я снова поднялся в кабинет. Всеволод прислал сообщение: «Информация уточняется. Ориентировочно — завтра после обеда. Группа из трёх человек. Двое из Министерства обороны, один — гражданский. Цель визита не раскрывают».

Всё-таки Министерство обороны. Это уже не университет. Это другой уровень. И другой разговор.

Я открыл сейф, достал папку с документами на Вана. Всё, что мы успели собрать, всё, что удалось выяснить о его прошлом. «Фениксы», контракт, его увольнение. Потом — его работа у нас. Патентные заявки на новые артефакты, технические описания. Всё, что могло пригодиться.

Перечитал ещё раз. Вроде чисто. Вроде.

Но чувство тревоги не проходило.

Я закрыл папку, убрал обратно. Завтрашний день обещал быть интересным. И, кажется, он определит многое. Может быть — всё. Хотя, у меня чуть ли не каждый день теперь такой.

В окно заглянула луна. Холодная, далёкая. Такая же, как та Москва, откуда к нам ехали гости. Знать бы ещё, зачем они припёрлись.

— Ну что ж, — сказал я сам себе. — Посмотрим, кто к нам придёт. И с чем.

Завтра. Всё будет завтра.

А сегодня я просто сидел в тишине, слушая, как за стеной тикают часы. И думал о том, что самое страшное в этой жизни — не Пробои, не Твари и даже не чиновники с их проверками. Самое страшное — не успеть. Не защитить. Не сохранить.

Но я успевал. Пока успевал.

Осталось только внятно дать понять зачастившим «гостям», что наш приют — это не проходной двор. А то — надоели. Изрядно.

И тут, пожалуй, стоит взять на вооружение опыт чиновников, а именно — предварительную запись на посещения через заявку на сайте. Если что — согласно Устава Гильдии, имеем право.

Хотя, сдаётся мне, мы станем первыми, кто это право начнёт реально использовать.

— Департамент военной контрразведки, полковник Ткачёв, — заявился ко мне крепкий мужик в штатском, — Поступил сигнал о возможном вмешательстве иностранных спецслужб. Операция по задержанию агентов и групп захвата на контроле у Москвы, — начал он, предварительно активировав какой-то хитрый приборчик и изучив его показатели.