— Я не должна была соглашаться на эту прогулку, — отрезала Пруэтт. — И ничего бы не случилось. Идиотка. Я же чувствовала, что что-то не так, а у меня неплохая интуиция. Я должна была настоять, чтобы мы остались в крепости.

— Ты не могла знать, что на вас нападут, — возразил Тристан. — Никто не знал, что Гвидион наконец решится бросить вызов Моргане.

— О чем речь? Ты что-то знаешь?

Селвин открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь отворилась, и на пороге появилась Брана. Глава охраны выглядела так же, как всегда — поджарая, собранная, с лицом, не выражающим ровным счетом ничего.

— Очнулась, — констатировала Брана, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Хорошо. Меньше возни.

— Мне тоже приятно тебя видеть, — кивнула Пруэтт. — Узнала что-то о тех, кто на нас напал?

Брана бросила быстрый взгляд на Тристана, и тот едва заметно пожал плечами.

— Нашли того, кто модифицировал химер. Гвидион. Старый маг, живущий отшельником в северной части острова. В свое время он работал в заброшенной лаборатории, но ушел оттуда незадолго до последнего эксперимента.

— Что теперь будет?

— Моргана собирает отряд. Она хочет лично разобраться с этим.

За дверью послышались шаги, и в комнату, слегка задев плечом косяк, вошла сама леди ле Фей. На ней был не привычный домашний наряд, а дорожный костюм из темной, плотной ткани, а волосы, вопреки обыкновению, были стянуты в высокий хвост. В руке Моргана держала посох из светлого, почти белого дерева, которого Пруэтт раньше у нее не видела.

— Лисса, ты очнулась, — голос ле Фей был спокоен, даже мягок, что совершенно не вязалось с жестким выражением лица. — Я рада. Элрик передал, что кризис миновал.

— Я в порядке, — отметила Лисса, внимательно разглядывая Моргану. — Я слышала, вы нашли виновного, — продолжила она.

— Да. И я отправляюсь к нему, чтобы положить этому конец. Мне жаль, что тебе пришлось пострадать в моем доме, Лисса. Это моя вина — я не уследила за тем, что происходит на моей земле. Я исправлю это.

— Ты берешь с собой отряд? — спросила Пруэтт.

— Да, конечно.

— Я хочу отправиться с вами.

Тристан, стоявший у окна, резко обернулся. Моргана удивленно приподняла бровь. Брана молча скрестила руки на груди, всем своим видом выказывая неодобрение.

— Ты едва держишься на ногах, — заметила леди ле Фей, отрицательно покачав головой. — Яд еще не полностью выведен из организма. Ты будешь обузой в бою, а не помощью.

— Я могу…

— Ты нужна мне живой, Лисса, — перебила Моргана, и в этих словах Пруэтт почудился какой-то намек. — Оставайся здесь, восстанавливайся. Отдыхай. Это приказ.

Леди ле Фей смягчила свои слова легкой улыбкой, кивнула Бране и вышла из комнаты. Глава охраны последовала за ней, бросив на прощание короткое: «Выздоравливай».

Тристан подошел к окну, с интересом разглядывая то, что происходило во дворе.

— Она права, — заметил он. — Ты не готова к такому переходу. Даже если бы тебя не ранили, ты не знаешь северные леса.

— Я и не собиралась идти с ними, — подумав, отозвалась Пруэтт. — Просто не люблю, когда меня оставляют в стороне от дел, которые меня касаются. Эти химеры хотели убить меня. Вернее, хотели не они, а этот ваш Гвидион. Я имею право знать причину.

Селвин обернулся и внимательно посмотрел на Лиссу.

— Ты думаешь, это не просто старый чудак, который свихнулся?

— А ты? — вернула вопрос Пруэтт.

Тристан помолчал, затем медленно кивнул:

— Гвидион годами сидел тихо, никого особо не трогал. И вдруг зашевелился. Я мог бы понять разведение химер, — мало ли, какие у него интересы, — но нападение на гостью Морганы — нет, не понимаю. Мне кажется, кто-то использовал его.

— Ты думаешь, он сам не знал, что делает?

— Я думаю, что старый маг, который десятилетиями живет в лесу, в одиночестве, постепенно теряет связь с реальностью. Таких легко убедить, легко направить. Легко сделать так, чтобы они поверили, что действуют по своей воле.

Лисса задумалась. Версия имела смысл. Но она не знала ни этого Гвидиона, ни его мотивов, ни того, кто мог бы стоять за ним. Пока что у нее было слишком мало информации, чтобы делать выводы.

— Ты знаешь что-то еще? — спросила она прямо.

— Ничего конкретного, — Тристан развел руками. — Просто… когда живешь на Авалоне достаточно долго, начинаешь замечать, что за красивым фасадом часто скрывается нечто совсем иное.

Он снова отвернулся к окну, наблюдая за сборами отряда, и Лисса тоже решила подойти ближе. Маги явно готовились выходить. Пруэтт смогла различить фигуру Морганы — она стояла чуть в стороне ото всех, разговаривая с кем-то из охраны.

— Они уходят надолго? — поинтересовалась Пруэтт.

— Дней на пять, может, на неделю. Гвидион живет далеко, даже с магическим ускорением переход туда и обратно займет время. Плюс нужно будет найти его, возможно, вступить в бой, разобраться с химерами…

— А что будет с Каэр Идрис без охраны?

— Здесь останется достаточно магов, чтобы защитить крепость. Брана не дура, она все предусмотрела.

Плечо снова начало ныть, и Лисса невольно поморщилась.

— Тебе нужно выпить зелье, — заметил Селвин, подходя к столику с многочисленными пузырьками. — Элрик оставил мне инструкции. И настоятельно рекомендовал тебе не вставать с постели как минимум до завтрашнего утра.

— Элрик — зануда, — проворчала Лисса, но послушно приняла из рук Тристана склянку с густой темно-зеленой жидкостью. Зелье было горьким, с противным привкусом, но она заставила себя выпить все до конца.

— Хороший зануда, — поправил Тристан. — Без него ты бы уже умерла.

— Благодарна, учту.

Селвин хмыкнул, и в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Но это было отнюдь не напряженное, колючее молчание, нет. В нем было что-то… спокойное. Уютное. И именно это чувство — уют, покой, отсутствие необходимости что-то доказывать — и стало тем самым звоночком, который заставил Лиссу внутренне подобраться.

«Ты теряешь время, — снова шепнул внутренний голос. — Приди, наконец, в себя! Что ты сделала для того, чтобы вернуться?»

Пруэтт закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Не сразу, с трудом, как сквозь мутную воду, перед ней предстал образ Антонина. Острые скулы, темные волосы, глаза, которые могли быть холодными как лед и вдруг становиться почти нежными, когда он смотрел на нее. Голос, тихий, чуть хрипловатый. Руки — сильные, уверенные, которые умели держать не только палочку. Следом, как в калейдоскопе, замелькали лица ее родных и знакомых: отец, мать, Гидеон и Фабиан, тетушка Мюриэль и почему-то учитель — магистр фон Хаазе — и Стенли Линч.

— Лисса? — Тристан, видимо, заметил перемену в ее поведении. — Тебе плохо? Позвать Элрика?

— Нет, — Пруэтт открыла глаза и посмотрела на Селвина. — Нет. Все в порядке. Просто задумалась.

— О чем?

— О том, сколько времени я здесь потеряла, — ответила она честно. — Месяцы. Я даже не знаю точно — сколько.

Тристан пожал плечами:

— На Авалоне время течет иначе. Здесь легко потерять счет.

— В этом-то и проблема, — Лисса посмотрела ему прямо в глаза. — Я не должна была терять счет. Я здесь не для того, чтобы наслаждаться древними трактатами и бесконечными чаепитиями. У меня есть цель. И я… я начала о ней забывать.

Селвин замер. В его взгляде мелькнуло что-то, что Лисса не смогла сразу распознать.

— Месяцы, — повторила Лисса. — За это время я так и не нашла способа вернуться. Я вообще почти не занималась этим вопросом, если честно. Библиотека, разговоры с Морганой, прогулки, ритуалы, тренировки…

Пруэтт замолчала, пораженная собственной честностью. Но врать Тристану не имело смысла: он видел ее каждый день, он знал, как она проводила время. И, кажется, понимал то, о чем она говорила, лучше, чем она сама.

— Авалон затягивает, — тихо заметил Селвин. — Я тебя предупреждал. Это не метафора, Лисса. Это свойство места. Здесь нет суеты, нет необходимости спешить. Здесь можно просто… быть. И это ощущение свободы — оно обманчиво.